Тихая гавань

      Какое-то время они ещё стояли на палубе, любуясь последними лучами уходящего солнца, которые в последние секунды, перед тем как окончательно упасть за горизонт, сверкнули зеленью, так напомнившей Гермионе цвет глаз лучшего друга. Или уже не друга? Кто они теперь? Бывшие друзья? Любовники? Любимые? Пара? Простая, с одной стороны, арифметика, оказывалась невероятно сложной, когда на неё накладывались внешние обстоятельства. И ей сейчас так не хотелось обсуждать их, погружаться в проблемы и ломать голову.       Этот вечер был соткан из нитей удовольствия. Он был просто идеальным, и даже по велению волшебной палочки в него не хотелось ничего добавлять. Совершенство, как оно есть.       Стемнело, стало прохладно, а опухшие губы уже болели от поцелуев, но ненасытно требовали большего. Гермиону никогда так не целовали. То властно, сочно, безжалостно, с намерением подчинить, то упоительно, воздушно, романтично, с какой-то разрывающей душу нежностью. Чувство лёгкого головокружения не покидало её. А когда даже в жарких объятиях друга стало холодно, они спустились в камбуз, где их ждал чудесный ужин, ещё днём доставленный Пилипо из ресторана, и бутылка белого вина.       Ночь была спокойной. Они снова занялись любовью. И этот раз разительно отличался от первого, так как основные эмоции были выплеснуты, и теперь они просто смаковали каждый момент, каждое касание, каждое движение. Трепетно и неторопливо, невероятно ласково, будто впереди у них была целая вечность.       Уснули они под утро и, естественно, проспали восход Солнца, который так хотелось встретить Гермионе. Дилемма оставаться ещё на сутки или повторить путешествие через несколько дней склонилась ко второму варианту. Гермионе хотелось забрать кое-какие вещи из отеля.       «Гармония» вернулась в марину уже к вечеру. Гарри помог девушке спрыгнуть на причал, и они направились на прогулку. Ужин в одном из местных ресторанчиков на открытом воздухе закончился зажигательными танцами под национальную музыку. Гермиона никогда не отрывалась по полной, но после очередной порции вина и близости любимого человека, голова сладко кружилась, а эмоции били фонтаном через край.       Гибискус из вазы на столике плавно перекочевал в её шикарные кудри, имитируя причёски местных жителей, кеды оказались сброшены и даже несмотря на современный сарафан, босая с украшением в волосах, она чем-то напоминала прекрасную островную дикарку, глядя на которую, внутри Гарри снова закипала и рвалась наружу горячая страсть. Гермиона Грейнджер пьянила его без алкоголя, её воздействие, сродни наркотическому, подчиняло похлеще сильнейшего «Империуса».       К бунгало, где проживал друг, они добрались уже глубокой ночью. И когда, очнувшаяся от наваждения девушка, вспомнила про свое намерение вернуться в отель, то была без разговоров втянута во внутрь и впечатана в стену.       Следующее, что она ощутила, был язык Гарри у неё во рту. Заготовленные фразы возмущений захлебнулись в новых поцелуях. Парень ловко расправился с замком платья и застёжкой бюстгальтера, оголяя высокую аккуратную грудь, которую он тут же принялся исследовать горячими губами.       Гарри не мог отрицать волнение, кипевшее в его животе весь вечер. Он не мог отрицать, что, несмотря на свой страх и опасения, какая-то его часть не могла дождаться, предвкушала и смаковала тот момент, когда они останутся наедине и у него появится возможность воплотить в жизнь свои дерзкие фантазии. Вот он финал. Пик. Вершина. И теперь он не намерен так просто отпускать её. Не сейчас. Никогда…       — Гарри, я же… собиралась… Боже… О-о-о…       — Как же я скучал по тебе все эти годы… — скользнув по спине рукой, он добрался до ягодицы, собственнически сжав её, параллельно прикусывая сосок, вызвав новый стон. Уже не протеста, а удовольствия.       — Я тоже, Гарри. Я тоже безумно скучала…       Абсолютно бесстыдно двинул бёдрами, вжимаясь в неё через одежду, демонстрируя всю силу вновь взлетевшего до пика желания. Она сводила его с ума и, казалось, этот голод невозможно было утолить. Словно Гермиона была тем живительный источником воды в мёртвой пустыне, к которому стремится умирающий путник, потерявший всякую надежду. Райский оазис в знойных песках.       Гарри на полных парусах летел в самую сердцевину шторма, предпочитая разбиться и пойти ко дну, нежели упустить момент, не рискнуть, потерять драгоценные минуты, отведённые им в этом отпуске. Каждый миг, когда он мог прикасаться к Гермионе, имел значение, и отказ от этого наслаждения был подобен для него смерти.       Он снова вторгся в её рот, скользя по деснам и губам, переплетаясь с её настырным и не желающим подчиняться язычком. Зарылся рукой в волосы, наматывая их на кулак, пока её ладони скользили по его торсу, изучая каждую мышцу.       Не разрывая поцелуев, они пытались в спешке освободиться от ставшей лишней и мешающей одежды. Её сарафан, его шорты, футболка и бельё оказались на полу.       Алкоголь в крови, всплески эндорфинов в мозгу, пронизывающих всё естество, довели желание до апогея. Гарри развернул Гермиону к стене и чуть надавил на поясницу, заставляя прогнуться и немного податься назад, демонстрируя потрясающе сексуальные ягодицы. В них хотелось вцепиться зубами, но находящийся в полной боевой готовности член призывно дергался, предвкушая новую порцию наслаждения. Рука Гарри скользнула по половым губам, купаясь в обильной смазке, а когда палец проник вовнутрь из её легких вырвался такой стон, что парень чуть не кончил прям сразу от одного только звука.       Он вошёл в неё резко, стремительно и немного грубо, сжав ладонями манящие половинки попки. Его заводило это разнообразие, смена видов секса: от лениво-нежного, до грубо-животного. И что удивительно, Гермиона была потрясающе взаимной. Она моментально улавливала ритм танца, но не забирала инициативу полностью, позволяя ему вести до конца. Она оказалась идеальной партнершей. Вот и сейчас, доведённая почти до предела, она, упершись руками в стену, выкрикивала его имя так громко, что Гарри невольно поблагодарил Господа, что у него нет соседей.       Мужская ладонь с силой сжала грудь, а другая вцепилась в ягодицу, оставляя на нежной коже отметины от сильных пальцев. Это не было больно, Гарри умело соблюдал ту самую грань, за несколько секунд разгоняя страсть, словно болид «Формулы-1», до состояния пика, но никогда не переступая черту.       Остро, резко, глубоко. Он входил в неё раз за разом, рыча от возбуждения, теряя голову от её стонов, сходя с ума от накатывающих ощущений. Шлепки обнажённых тел заполнили комнату хлюпающими звуками. Рука отпустила грудь, скользнула по животу, нащупывая ту самую точку удовольствия, отчего Гермиона окончательно потеряла голову.       — Да! Гарри, да! — в глазах мелкими искрами рассыпались звёзды.       Она чувствовала, как его член набухает, как её собственное тело проваливается в пучину наслаждения, и ноги практически перестают держать его.       Мгновение. Взрыв. Сладкая судорога. Пустота.       Ещё несколько сумасшедших движений бёдрами, и Гарри направился следом в чёрную дыру наступившей эйфории.       Придя в себя через какое-то время, Гермиона с трудом развернулась и вцепилась другу в плечи. Тяжело дыша, они сползли по стене прямо на пол. Гарри уткнулся лицом в растрёпанные волосы, перебирая их дрожащими пальцами и не своим голосом произнёс:       — Ты сводишь меня с ума…       — Я заметила, — язык еле поворачивался во рту, силы покинули её окончательно       — Надеюсь, я не был сильно груб?       — Ну…       Гарри тут же приподнял голову и озадаченно заглянул ей в глаза. Чёрт! Неужели у него настолько сорвало крышу, что он перегнул?       — Нет, Гарри, — рассмеялась подруга, видя его испуганный вид, — ты удивительно тонко чувствуешь грань…       — Ну, слава Богу, — он с трудом поднялся на ноги и, улыбнувшись, протянул ей руку, — не хотелось бы после секса оказаться превращённым в какого-нибудь нюхлера.       — А что? Из тебя выйдет симпатичный такой зеленоглазый нюхлер, — подначивала она.       — Ведьма, — буркнул Гарри, подхватывая её на руки и направляясь в спальню, — идём спать.       — О-о-о… а отель?       — Завтра… на полчаса, не больше.       — Да вы жуткий собственник, капитан.       — Господин капитан, — шутя, поправил Гарри, опуская её на кровать и, увидев её широко распахнуты глаза, рассмеялся.

***

      Проснулись они в районе обеда под звуки дождя, вытанцовывающего на крыше скоростную чечётку. В приоткрытое окно веяло прохладой, а листья огромных пальм шелестели под порывами ветра. Такая погода на Мауи в летние месяцы была редкостью, но Гарри её любил. Океан явно волнуется, швыряясь пенными волнами. Ходить под парусом в штормовую погоду парню нравилось, но предлагать подобное Гермионе он не стал. Она никогда не любила лишний риск, пусть и шла за ним в самое пекло.       Потом был душ и удивительно вкусный завтрак, приготовленный подругой. Гарри оказался очень удивлён, когда, выйдя из душа, обнаружил её на кухне в своей футболке, мастерски переворачивающую блинчики.       — Что? — перехватила она его удивлённый взгляд. — Причитания Молли кого угодно научат готовить. Я, хоть и не особо люблю это дело, вовсе не безрукая.       Гарри подошёл и, обнимая её сзади, поцеловал в шею.       — Я вполне могу делать это сам, но не скрою, что данная картина мне нравится.       Гермиона развернулась и чмокнула его в нос.       — Я учту это. Садись есть, а то всё остынет.

***

      В отель девушка трансгрессировала лишь для того, чтобы забрать вещи. Гарри настаивал, чтобы она оставалась у него до конца отпуска, да и ей самой не хотелось отрываться от него ни на минуту. Она жаждала его прикосновений, тонула во взгляде, таяла под напором требовательных губ. После стольких лет разлуки, осознанные, признанные и нашедшие выход желания казались мучительно-острыми. Она с ужасом отсчитывала дни, не имея ни малейшего понятия, что же будет дальше и как выбираться из всего этого?       Дождливая погода позволила им остаться дома и заняться приятным ничегонеделанием. Наслаждаться тропическими красками и буйством природы, сидя на веранде с чашечкой чая, болтать обо всяких мелочах, составляя список занятий на ближайшие дни.       Гермиона очень хотела посетить Национальный парк Халеакала и увидеть своими глазами Охео Гулч — тропический лес с множеством водопадов и озёр, тропинок для пеших прогулок, а также осмотреть кратер вулкана и открывающиеся с его высоты лунные пейзажи, образованные в результате извержения лавы.       Так как назавтра погода уже обещалась исправиться и вернуть убежавшее на отдых солнце, то экскурсия была запланирована на следующий день, а пока они наслаждались ленивым уютным отдыхом, не выходя из дома.       Построенный из древесины, он находился среди пышной растительности, буквально у кромки воды. Тёмно-зелёная крыша утопала в верхушках кокосовых пальм, а раздвижные двери цвета красного дерева позволяли впустить внутрь побольше света и почаще любоваться окрестностями под пение райских птиц. Благодаря высоким потолкам и в жилой комнате, и в спальнях было вдоволь воздуха. В общем, в небольшом пристанище Гарри было более чем уютно, а с открытой веранды вокруг всего дома — рукой подать до океана.       В экстерьере царствовал зеленый: изгороди, созданные самой природой из геликонии и лилий и открытый душ под сенью деревьев, в который можно было нырнуть после купания в океане. И, несмотря на все испытания и несчастья, свалившиеся на Гарри в прошлом, Гермиона была уверена, что здесь друг счастлив. Что ещё может залечить эмоциональные раны, если не подобная красота?

***

      Дни, незабываемые и прекрасные, летели слишком быстро, стремительно подводя отпуск девушки к окончанию. Молодые люди посещали тропические леса, любовались водопадами, встречали рассвет на яхте, плескались в океане и бесконечно утопали в объятиях друг друга. Наблюдали закат Солнца с кратера Халеакала и даже посетили гавайскую вечеринку — луау, где окунулись в традиции и культуру коренных жителей Гавайских островов, поучаствовали в изготовлении гирлянд из цветов — лей, различных состязаниях, танцах — хула и досыта надегустировались местной кухни.       Гермиона чувствовала себя настолько счастливой, что даже вспомнила Луну с её советами про мозгошмыгов. Удивительное совпадение. Ведь именно странная Когтевранка поселила в её голове мысль об острове Мауи. Знала ли она о нахождении здесь Гарри или всё было в её невероятном даре видеть больше, чем другие? В любом случае, Гермиона испытывала сильнейшую благодарность к этой девушке. Стоило признаться, что от своих мозгошмыгов она действительно излечилась. А уж было ли дело в острове или во встрече с лучшим другом — уже вопрос второстепенный.

***

      Каждый новый прожитый день добавлял в копилку памяти счастливые моменты и неповторимые эмоции, но и навевал грусть. Гарри старался не думать о будущем. Впервые его настоящее представляло собой настолько чудесную картину, что лучшие художники мира не смогли бы её воссоздать на своих холстах. Подобное он никогда бы не решился вообразить даже в самых смелых мечтах. Он и не надеялся, что судьба преподнесёт ему столь шикарный подарок, как встреча с подругой. И уж тем более не рассчитывал на подобную взаимность с её стороны.       Её отпуск — короткая вечность — лучшее, что случалось с ним за все прожитые годы. Фрагмент времени, летящий вперёд со скоростью выпущенного Патронуса. Гарри нырнул в этот роман с огромной скалы, не раздумывая и не давая себе шанса на сомнения и самоуничижения. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так, как сейчас: бесконечным и полным жара, идущим на край чего-то нового. Живым. Безграничным. Парящим над облаками.       Его жизнь не была ужасной. Но именно появление Гермионы вдохнуло в неё настоящее волшебство, которое было не подвластно даже самой сильной Старшей палочке. Волшебство её горящих глаз, то согревающих шоколадом, то поглощающих в чёрный омут блаженства. Магию её струящихся волос, шёлк которых он ощущал подушечками пальцев. Чудо её прикосновений, способных вернуть его с того света.       Он старался понять и принять, что всему придёт конец, и каждый из них пойдёт своей дорогой. Гермионе предстоит взойти на политический олимп Магической Британии, не меньше, а ему — просто катать магглов на яхте в Тихом океане. Два абсолютно разных мира и не соединяемые судьбы. Что делать самой сильной и талантливой волшебнице рядом со сквибом? Жизнь — не вечный отпуск. Гарри слишком хорошо знал свою подругу. Гермиона амбициозна. Она всегда мечтала покорить магический мир, сделать его лучше, доказать всем, что магглорожденные волшебники ничем не хуже чистокровных. Она хотела совершенствовать законы и менять в лучшую сторону чьи-нибудь жизни, будь то домовики или другие угнетённые. Она рождена для чего-то великого и уж точно не мечтает провести всю жизнь в тихой гавани на острове Мауи.       Гарри понимал, что она целенаправленно не пользуется при нём магией, явно бережёт его психику. Пару раз использовала трансгрессию, в остальном же они вели жизнь обычных людей, не обладающих уникальными способностями. Глупая! Сколько раз он говорил, что ни о чём не жалеет и что утрата магической силы не самое страшное, что могло бы случиться? Гораздо ужаснее было бы потерять её… Гарри до сих пор испытывал дрожь в пальцах и невыносимую боль в груди, вспоминая тот злополучный момент. Момент, когда всё вокруг помутнело, и он потерял себя. Он бы мог никогда больше не увидеть её, не обнять, не заняться с ней любовью под шум океана или стук дождя… Да, при всей трагичности и сложности своей судьбы, он, всё-таки, был чертовски удачливым парнем. Глупо было бы это отрицать…       И точно так же Гарри принял решение. То самое, которое не смог принять когда-то в прошлом… Сейчас он мог сделать это. Он мог любить её, молча, методично, ни к чему не обязывая, и позволить ей самой решать, что будет дальше.       Подобные мысли роились и в голове Гермионы, погружаясь в глубины переломанного разума, руша всё привычное и логичное. Связь с Гарри не была обычным курортным романом, которыми частенько балуются любители острых ощущений или лёгких эмоций. Их объединяла общая история, крепкая дружба и безграничное доверие. Они всегда понимали и оберегали друг друга, не жалея жизни. А теперь всё зашло ещё дальше и глубже. Перешагнув черту, они провалились в пучину безумия, где были свои правила игры, не поддающиеся рациональному контролю. Думая о возможном, ещё одном, расставании, её тело корёжило так, будто внутри ломались все двести костей, а органы перекручивались через мясорубку.       Её мозг периодически возвращался к прошлому — волнующему, не разгаданному и преследовавшему её. Многие кусочки головоломки складывались в единое целое, рисуя относительно полную картину тех событий, так занимающих мысли Гермионы. Не хватало лишь одного важного фрагмента, не дающего ей желанного успокоения.       — Гарри, — она полулежала на диване, опершись на него спиной и изучая цветовую палитру закатного неба видневшегося в окно, чувствуя его крепкие мышцы и тепло его тела, — всё-таки, почему… Почему ты тогда уехал так внезапно?       Данный вопрос мучил её все эти годы, и она с трудом решилась задать его, хотя и не хотелось нарушать возникшую идиллию. И тут же пожалела, так как от напряжения, наполнившего Гарри, едва не заискрился воздух в комнате.