Моя первая и последняя любовь

      Ранний подъем трудно давался Даше. Раньше она то и дело вставала в полседьмого утра и бежала на тренировки. Сейчас же еле перебирает ногами в пол двенадцатого. Именно звонок от тети Кати заставил поднять веки и начать быстро собираться в роддом.       Даша допивала кофе и быстро импровизированный бутерброд, пока Белый разрывал её телефон своими звонками и смсками.       — Да? — чавкая, подняла трубку Даша.       — Даш, слышишь? Ты слышишь меня? — то ли недовольный, то ли волнующийся спрашивал Саша.       — Слышу, слышу! — отвечала Даша как в «Ну, погоди!»       — Дашенька, Рыжик, побудь с ней, умоляю, я еду уже, еду!       — Миллион должен будешь!       — Да ради тебя миллиард!       — Заметано!       Домчаться за пять минут до роддома? Нереально! Но если у тебя мотоцикл, то расплюснуть.       Черная косуха сменилась на белый халат. А вместо шлема — медицинская маска на подбородок.       — Ну что, Рыжик, спасай меня и друга своего заодно. Ей поддержка нужна, а она что-то задерживается…       — Кать, все будет зашибись! — Даша обняла тетю и чмокнула в щеку. — Ну где наша будущая мама?       Женщины прошли в палату и улыбка с лица Даши исчезла. Белова наворачивала круги по палате, поддерживая низ живота руками. Лицо её стало бледным, даже появились морщины от того, что девушка постоянно сжимала лицо от боли, застывшие слезы во внешних уголках глаз, потрепанная прическа. Казалось, что перед ними не Оля Белова, а тетя Галя, которой недавно исполнился полтинник.       — Где эта сволочь?! — спрашивала, хотя нет, орала Оля.       — Едет… — не успела договорить Мельникова, как Белова заорала ещё сильнее и начала сворачиваться калачиком.       — Девочки, мы идем! — скомандовала тетя Саши. Она взяла Олю под ручку, и они обе вышли из палаты. — Даш, располагайся, будь как дома! — слышалось где-то из коридора.       Сначала Даша вышла в коридор и села на скамейку, дабы если что помочь, но крики Беловой убедили вернуться в палату. Хотя и там было прекрасно их слышно. Даша уселась в кресле и продолжила свои попытки дозвониться хоть кому-нибудь из парней, но никто не брал трубку.       — Где вас черти носят? — бормотала себе под нос Мельникова.       Через какое то время она все-таки провалилась в сон и очнулась уже от криков тети Кати.       — Дашка, Дашка!       — Что? Что случилось? — глаза Даши округлились, она подпрыгнула с кресла и хотела рвануть в операционную.       — Пацан, Дашка! Пацан-а-ан! — Катя обняла Мельникову и как только до нее дошло они обе завизжали и начали прыгать на месте. — Сейчас её в палату привезут, пусть она поспит. А мы пока начнем обмывать!       Катя ушла к остальным медсестрам, а Даша осталась сидеть в коридоре на стульчике прокрученным к стене. Она то и дело набирала парней, но никто не отвечал, отчего её пульс с каждым звонком учащался. Она поднялась и прошла по кафельному полу прямо за стойку, где тетя Белова спрятала две рюмки и стеклянную бутылку со спиртом, налив чуток, Даша опрокинула её в себя и резко сморщилась. Она вернулась обратно и уснула в непонятной позе, о которой её тело ещё напомнит.       Отчетливые приближающиеся шаги среди кромешной тишины Даша услышала сразу. Поэтому ещё не открыв глаза, она сразу полезла во внутренний карман пальто за старым верным другом, но вернула его, когда увидела уже бегущего Белова и остальных друзей сзади него.       — Белов и компания, я вас убью! — шепотом возмущалась Даша.       — Все вопросы потом! — Саша прошел мимо нее, обнялся с тетей и пошел в палату к Оле.       — Где вы были?! Все помятые, грязные!       — Рыжик, лучше не спрашивай! — отмахнулся рукой Кос и ушел, скорее всего покурить, ведь Фил и Фархад поплелись за ним.       — Хоть ты объясни, — Даша подошла ближе к Пчелкину и посмотрела на него, как не смотрела очень давно. В её глазах было все — страх, гнев, тревога. Вите нравилось как она общалась с ним, но только не собирающиеся слезы в уголках глаз.       — Тшш, — он обхватил её лицо двумя руками и большим пальцем вытер скатывающуюся слезу с её щеки. — С нами все хорошо, видишь? Я стою живой и невредимый.       Последнее предложение её окончательно выбило на слезы, и она уткнулась Вите в грудь. Его сердце заколотилось, он обнял её и склонил голову, вдыхая его самый любимый аромат, аромат ее тела. Он не мог поверить, что Даша наконец разрешила так приблизиться к ней. Пчёлкин считал, что один этот момент стоил всех его мучений.       — Даша… Мой лучик, я всегда буду с тобой, — шептал он ей на ухо так тихо, как будто это самый главный секрет в мире. — Где бы ты не была, с кем бы ты не была, я всегда буду рядом.       — Пацаны как договаривались! — окрикнул Саша.       Даша с Витей отстранились друг от друга. И когда все мужчины собрались около окошка, Белов дернул жалюзи и все начали петь.       Даша тихо смеялась в сторонке, потому что мягко говоря парни пели плохо. Она давно поняла, что из всей компании слухом обладает только Витя.

***

      Знакомый весельем и задорным смехом кабинет не походил на себя, напряжение сжимало так, что, казалось, сердце вот-вот остановится от нехватки воздуха.       Валера вкручивал новую лампочку, качаясь на стремянке. Даша сидела рядом с Пчелкиным, который элегантно разливал самогон по стаканам.       — Фарик, я тебе сразу сказал, что это не катит, че ты уперся, Фар? — Белов раскинувшийся на кожаном кресле и закинув ноги на стол, покуривал сигарету.       — Я тебя долго слушал, теперь я хочу сказать, — Фархад был в явно сильном напряжении и даже не смотрел на друга. Он то и дело время от времени посматривал на Дашу, ту от который он явно ждал поддержку. — Клянусь Аллахом, Саша, ты мне брат! Но против своих я тоже пойти не могу, ты знаешь. Что мне говорят дома? Подожди! Не перебивай! Я тебя долго слушал, теперь ты послушай! Дома мне говорят: «Пусть Сафет продает товар в Москве! Тогда наш доход увеличится в трое!» Сафет значит — Белый.       — Удивительные создания эти мужчины! Они даже не удосужились спросить меня! Ту которая выстраивает это всё! Ага, конечно! «Пусть Сафет продает товар в Москве!» Да он даже дня не удосужился выделить для этого! Он даже никогда не был в гараже! Пидоры! — думала про себя Мельникова, но на лице не выдавала ни капельки своего раздражения.       — А что мне говорит Белый? А Белый мне говорит, что товар в Москве продавать не будет! Так?!       Пчёлкин опрокидывает стопку в себя, и Даша видит, что он собрался встрять в разговор, и она прекрасно знает, что он хочет сказать, но она хватает его за руку и крепко сжимает, отрицательно кивая головой. Витя смотрит на нее с непониманием, а потом громко выдыхает.       — Фарик, я тебе говорю в сотый раз с упорством идиота, ты нихрена не понимаешь!       И вот Фархад достает свою карту, по его мнению козырь.       — Даша! Ну ты то что молчишь?! Неужели тебе все равно?! Ты же знаешь что это за деньги! Объясни ты этому чукче!       — Фархад. Мы не будем продавать в Москве. Мы продаем тут в мелких размерах, но по крупному — нет! — вот так легко и просто она показала, что она была просто шестеркой бубнов, а никак не туз.       — Что?! — его глаза увеличились в двое, а то и в трое. Все в этой комнате были в шоке, кроме нее и Белого. Они может и с радостью согласились, но отчетливо помнили угрозы одного особого гражданина. — Ты что не понимаешь какие это бабки?       — Понимаю. Но говорю нет! Хочешь продавать — продавай, но без меня!       — Они мне поставили условия, что если я не улажу вопрос сам, то они будут решать его по своему, — уже спокойно говорил Джураев.       — Здравствуй, жопа, Новый год! Они стрелять по мне что ли будут?       — Да будут!       — Не угрожай мне, Фарик.       — Я тебе не угрожаю, я тебе объясняю.       — Саша, ты мне брат, я за тебя последнее отдам! — Джураев не терял надежды и продолжал.       — Я люблю тебя как брата. Но личное есть личное, а дело есть дело, — перехватил Белов руку Фары и по доброму посмотрел в глаза. — Это бизнес! Значит так, в Москву я наркоту не пускаю! Так и передай родне, что Белый в отказе! Пускай бомбы в меня швыряют! Мне похрену на самом деле!       — Ой, брат…       — Фарик, ты устал! — похлопал по его спине Саша. — Давай мы тебя в гостиницу отвезем! Давай, Фар!       — Я пойду… Только помни, что своего брата ты кинул… Ты кинул. До свидания.       — Фара! — окрикнул Белый.       Джураев быстро спускался по лестнице, накидывая пальто. Но Пчёла побежал за ним останавливая его.       — Фар, Фара!       Даша побежала вслед за Витей, но не стала спускаться ниже, чтобы её не заметил Фархад, и ей не пришлось снова смотреть ему в глаза и врать. Она подслушивала их разговор.       Витя облокотился на стену и продолжил.       — Че ты кипятишься?       — Ты не понимаешь! Сначала они убьют меня, потом их! — Джураев смотрел вверх, думая что Саша его слышит.       — Послушай, Саша зря ничего не делает! — Пчела пытался убедить Фару. И тем временем к ним подошел Фил с банкой красной икры.       — Наивные вы, как дети! Вы не знаете моих басмачей! Эй…       Убедившись, что Фархад ушел, Даша спустилась вниз к парням и смотрела вслед уходящему другу.       — Ребят, не ломайте голову, пойдемте накатим!       — Пусть поговорят, — Пчела посмотрел вверх, а потом на Дашу. — Вот скажи мне, все такая умная, независимая, почему ты во-первых не встревала в их разговор, ведь никто из нас кроме тебя не знает этот бизнес так хорошо. А во-вторых почему осталась на стороне Саши, ведь тебе это ой как выгодно.       Даша усмехнулась, но все же ответила.       — Патриархат. Вот и весь ответ. Вы тут-то никогда не признаете, что девушка может вести дело в вашей среде хорошо, а то и лучше, а там…       — А что правда, то правда. Женщины машину-то толком водить не научились! — вмешался пьяный Фил.       — Кто то хочет заключить пари? — хитро улыбнулась Даша.       — А что, Фил? Погоняем на мотиках? Покажешь кто круче! Чур я ставлю на Рыжика!       Друзья все как один одновременно засмеялись. И Даша дала пять Вите.       — А я смотрю вы снова спелись! Разговариваете, смеетесь вместе! Уже можно ставить ставки, на то, что в скором времени вы переспите?       — Ха-ха-ха! Не дождешься! — корчила рожицу Даша. — Не забывай, у нас есть пары.       Пчёлкин сразу же погрустнел и достал новую сигарету из знакомой пачки.       — Да, Господи, когда это мешало! — продолжал подкалывать Фил.       — Ладно, я тоже пойду. Увидимся. — Даша накинула свое кожаное пальто и скрылась за дверью.       Пчёлкин посмотрел в окно и убедился, что Даша села в такси, и потушил в банку с икрой докуренную лишь до половины сигарету.

***

      Она так давно тут не была… Их старая дача. Заросший огород, потресканные тропинки из бетона. Домик совсем выгорел и покосился. Даша прошла в беседку и села за стол на скамейку, где всегда сидела в детстве. Кажется, здесь до сих пор пахнет мамин малиновым вареньем.       Она вспоминала, как Витя учил её кататься на своем велосипеде, называя пьяным ежиком. А она тут же спрыгивала с велосипеда и бежала вся в слезах жаловаться своему папе. Он показывал ей язык и называл «ябедой-корябитой», но вечером приносил ей чашку с черешней и просил прощения.       Даже по даче они были соседями. Похоже сама Вселенная хотела чтобы они были вместе.       Она закрывала калитку, когда прозвучала мелодия её звонка. Саша.       — Да.       — Фархада убили!       — Что?!       — Будь аккуратна, — трубку повесили. Даша не убирала телефон от уха, а лишь стояла и смотрела в одну точку. Осознание ещё не пришло.       Снова звонок. Теперь от Пчёлкина.       — Витя это правда?! — дрожащим голосом спросила Даша.       — Да.       — Нет, Вить, скажи, что нет! — а вот теперь оно пришло. Даша выла ему в трубку, не скрывая своих эмоций. Девушка упала на колени и продолжала плакать, понимая, что того лучезарного, веселого друга уже не вернуть.       — Даш, успокойся… Где ты?       — На даче. У родителей… — сквозь слезы говорила Даша.       — За тобой приехать?       Она отрицательно промычала. Сил отвечать не было. По лицу стекали черные ручейки слез, перемешавшиеся с тушью.       — Я буду ждать тебя у твоего дома.       — Угу.       Она ехала по шоссе, вокруг нее мелькали темные деревья и чуть моросил дождь.        Друга нет… Какие-то ублюдки убили его. И Даша догадывалась из-за чего. Если бы мы согласились. Если бы нас не прижали. Ненавижу, ненавижу, ненавижу.       На дороге никого не было. В голове у Даши мелькало одно слово, а кровь все сильнее закипала. Сама не заметив, она прибавила скорость так, что стрелке спидометра было уже некуда подниматься. Вот он момент когда адреналин переходит в эйфорию и кажется боль отпускает. Даша прикрыла глаза, чуть сбавила скорость, но недостаточно, чтобы войти в поворот о котором она, конечно, забыла. Даша успела открыть глаза до поворота, но не смогла вывернуть руль. И вот она уже летит с мотоцикла и падает, ударяясь об асфальт.       Через некоторое время она приходит на секунду в себя и слышит разговор людей, но плохо, как будто уши заткнули ватой. Кажется, это были врачи. Да. Запах нашатыря, а потом сирены подтвердили это.       В больнице Даша уже окончательно пришла в себя. Она лежала в больничной койке с перебинтованной рукой и вся в синяках и ссадинах.       — Здравствуйте, — в палату вошел врач- мужчина лет пятидесяти, с уже поредевшими и поседевшими волосами, с закругленными квадратными очками, а под носом были густые усы. В руках он держал папку со всеми обследованиями и заключением. — Дарья Александровна верно?       — Да.       — Ну что, Дарья Александра, поздравляю вы радились в рубашке.       — Ага, спасибо, — сухо ответила Мельникова.       — При том что произошло, вы получили лишь перелом руки, небольшой вывих и ссадины! Поэтому полежите у нас денечка три, понаблюдаем за вами… — Доктор хотел ещё что то добавить, но их обоих отвлек шум в коридоре.       Через секунду в палату ворвался Пчелкин. А за ним и медсестра, что пыталась остановить его. На нем не было лица, он был весь бледный, а руки, в одной из которых он держал пакет потрясывались.       — Мужчина, вы кто? И с какой стати вы сюда врываетесь без разрешения. Я сейчас охрану вызову, — врач был явно недоволен.       Пчёлкин уже хотел налететь на доктора, но Даша его остановила.       — Не надо охрану. Это… это мой жених.       Все обернулись на Дашу, включая Пчелкина у которого округлились глаза. Даша прекрасно знала врачебные правила: «пускаем только родственников» Но она бы не отказалась от Пчёлкина в роли её жениха.       — Хорошо. Только не долго, Дарья Александровна, — спокойно ответил врач и вышел из палаты.       Пчёлкин взял стул, что стоял в углу и, переставив ближе к койке на которой лежала Мельникова, сел.       — Как ты?       — Как видишь. Но врач сказал, что я родилась в рубашке. С такой скорости мало кто остается в живых…       Витя смотрел на нее и понимал, что это он виноват. Из-за него это маленькая хрупкая девушка лежит вся в гематомах, ссадинах и сломанной рукой. Лежит и сдерживает слезы боли физической и душевной. Он очень сильно дорожит и любит её. Была бы на девушке маленькая царапина и в ней бы он себя винил.       — Это я виноват!       Даша пыталась возразить, но Пчёлкин продолжил:       — Надо было приехать за тобой! — он приложил ладони к вискам и сильно сжал волосы.       — Вить…       — Господи, что я натворил! — он ещё сильнее склонил голову над кроватью Даши.       — Вить, — Даша взяла его ладонь и сильно сжала, что бы тот обратил на нее внимание. — Ты не виноват, слышишь?       — Но ты чуть не умерла, — дрожащим голосом ответил Пчёлкин и поднял на нее покрасневшие глаза.       — Но не умерла, — Даша сделала небольшую паузу. — Видимо, жизнь приготовила, что-то похуже, — она тихо посмеялась и улыбнулась Вите, который ответил взаимностью.       Даша посмотрела на их ладони, которые не отпускают друг друга и поняла, что больше так не может. Пора заканчивать игру.       — Ты любишь её? — вот так, прямо в лоб.       — Что? Не понял, — Пчёлкин хмурил свои густые брови.       — Ты любишь Машу?       — Ты серьезно хочешь сейчас об этом поговорить?       — Да, потому что…       — Потому что, что?       — Потому что я больше не могу! Не могу притворяться, что мне все равно! Не могу притворяться, что я счастлива без тебя! Не могу скрывать, что люблю тебя… — сердце билось с бешеной скоростью, а по щекам текли слезы.       Витя встал и отодвинул стул. Это конец. Он сейчас просто выйдет или в худшем случае насмехнется и выйдет. Но нет, Пчёлкин взял Дашино лицо в свои руки и поцеловал. Не страстно, без всякой пошлости, по-простому, но с огромной любовью. Отстранившись он лучезарно улыбнулся ей, что так давно она не видела. Той улыбкой девятнадцатилетнего мальчишки. Приятное тепло разливалось внутри и заглушала телесную боль.       — Я люблю только тебя…       Их лбы соприкоснулись. На душе было так легко, казалось, что никакой разлуки не было, ничего не было.