Redemption (редактируется)

      Когда Артём и Катя шли по туннелям, вокруг царила странная тишина. Смесь всех эмоций, которые испытывали оба, создавала причудливую атмосферу.              Ей было страшно, чертовски страшно. Евгений был всем, что у неё было — единственным кровным родственником. Она должна была присматривать за ним, она обещала это своим родителям. Он и любовь Кати были единственными двумя людьми, которые действительно имели значение. И теперь все, что она могла себе представить — это ужасные вещи, которые они могли сделать с её младшим братом в этот самый момент. Может быть, он уже мёртв. Нет… Она не должна так думать.              Артём сомневался в каждом своём решении. Это было так глупо: снова и снова проигрывать в голове каждое его слово, просматривать лицо Павла в своих воспоминаниях и придумывая сценарии, в которых он мог бы сделать это получше. Хотелось, чтобы маленький Чёрный был с ним здесь, направляя его, так как иногда Артёму кажется, что он просто не способен принимать правильные решения. Ведь после всего, что с ним произошло и через что он прошёл — всё ещё оставался чертовски неопытным. Иногда возникало чувство, что всё это всего лишь совпадение, а он даже и не знает, как оказался в подобной ситуации. Но это было также потому, что он знал: человек — такой несовершенный и неполноценный рядом с Чёрными.              Кроме того, в глубине души он что-то подозревал, но старался не думать об этом. Всё равно было уже слишком поздно. У него сейчас гораздо более важные дела, на которые следовало обратить внимание, чем его личная жизнь.              — Ты выглядишь довольно молодо… Как давно ты стал рейнджером, Артём? — Катя решила заговорить, потому что в тёмном туннеле она чувствовала себя всё более отчаянно, а мысли в голове путались всё хуже и хуже.              — Около полутора лет. Я стал им после… немного странных событий. Пожалуй, это, в конце концов, должно было случиться…              — Хм… — Катя вздохнула, задумавшись. — Я всегда говорила Евгению, что всё возможно. Мы всегда пытались научить его этому… Что он может выжить, несмотря на недостатки. Конечно, он, наверное, никогда не сможет стать солдатом и ему всегда будет нужен кто-то, кто будет его ушами, чтобы его не убили, но… он всегда был таким счастливым ребёнком. Иногда он как будто не понимает, что в нём что-то изменилось, — она улыбнулась, но её глаза оставались полны боли. — Как я могла не предвидеть этого? Как же это могло… Боже! Кто знает, что они собираются с ним сделать? Эти монстры… Мутанты даже наполовину не так плохи, как они. Ублюдки, — проклинала она, снова превращая свою печаль в гнев.              — Мы найдём их, и я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь. Возможно, время ещё есть. А когда мы вернёмся — принесём доказательства того, что нацисты продолжают свои зверства. После этого Ганзе придётся иметь с ними дело. Они больше не смогут ни от кого отмахнуться.              — Большое спасибо. Ещё раз. Я… даже не знаю, как отплачу тебе, боже…              — Мы должны помогать друг другу в Метро, — улыбнулся ей Артём, — чтобы не забывать о нашей человечности. Не всё нужно делать из-за лицемерных мотивов. Люди должны просто держаться вместе… — Он опустил взгляд, понимая, что вновь возвращаются пессимистические мысли и чувства.              Как же усложняет жизнь разделение всех на фракции…              «Но так было всегда», подумал Чёрный. Может, люди вовсе не способны к единению? Может, это просто наша природа? Но оно никогда не помешает ему помочь кому-то, если будет возможность.              — Это… очень наивное мнение, — с мягкой улыбкой признала Катя — Артём только согласно кивнул, — но, если это сделает тебя человеком, способного выслушать меня и помочь, значит, оно того стоит.              Артём молча перевёл взгляд на непроглядную темень в туннеле перед ними.       Через некоторое время они приблизились к Римской. На обочине путей они увидели табличку «Не входить!». Подумать только, что несколько месяцев назад здесь была станция полная людей и ещё несколько месяцев назад их встречали солдаты Ганзы, охранявшие вход с огнемётами. Вся эта история с чумой была невероятно трагичной и жестокой. В метро было и так мало людей — помимо мутантов, они убивали сами себя и на это было больно смотреть.              Артём и Катя оказались перед большой дверью, ведущей на станцию.              — Закрыто, электричества нет, — недовольно констатировал Артём, начав поиски другого пути внутрь.              — Должен быть способ. Они должны были как-то пробраться… Я проверю эту комнату, а ты проверь ту, что с другой стороны, — уверенно сказала Катя, но Артём тут же остановился и посмотрел на неё, волнуясь.              — Может, тебе лучше остаться со мной? Здесь могут быть мутанты и нацисты, которые прячутся где угодно — ничего хорошего в этом нет.              — Я могу о себе позаботиться. У меня есть вот это, — она показала ему нож. Чёрный не хотел её обескураживать и был восторжен тем, насколько смела эта женщина, но даже самые храбрые и гораздо более подготовленные люди, чем Катерина, могут легко погибнуть. Но она выглядела решительной, а времени у них оставалось не так уж много.              — Хорошо. Возьми это, — он достал свой револьвер и протянул ей. — Ты ведь умеешь стрелять?              — Я делала это несколько раз, да, но… Я справлюсь. — Она посмотрела на оружие в своих руках, а затем на Артёма с уверенной улыбкой. Он кивнул, и они оба пошли в противоположные стороны туннеля, к боковым дверям. Артём чувствовал вокруг вонь: бензин, что-то горелое и… странный запах, который мог описать как запах смерти — он уже испытывал его неоднократно. Очень надеялся, что с Катей все будет в порядке и, более того — они найдут мальчика целым и невредимым. Он никогда этого не понимал: взрослые устраивают свои дурацкие войны — это понятно, но, когда в них ввязываются дети… Рейнджер не мог поверить, что люди могут быть настолько бесчеловечными.              Услышав тихий шум, он замер, направляя пистолет перед собой. Вероятно, это были проклятые крысы. Господи, как же он их ненавидел…              Пройдя дальше по коридору и обнаружив несколько пустых комнат, Чёрный подошёл к стене, где сквозь щели виднелись знакомые зелёные огоньки радиоактивных грибов. Артём подошёл ближе и увидел, что может отодвинуть пластину от стены. За ней оказался небольшой туннель. Скорее всего, это было оно. Контроллеры к главным воротам были поджарены — уничтожены Ганзой, поэтому никто не мог попасть внутрь, но нацисты нашли способ — этот проход.              — Ты нашёл… — Артём быстро нацелился на Екатерину мушкой, не услышав её приближающихся шагов. Она отпрыгнула назад с поднятыми руками. — О-о-о!              — Я мог тебя пристрелить! — недовольно вздохнул Артём, осознавая, что сейчас всё могло плохо закончиться. Но она была спокойной — это им пригодилось.              — Прости-прости. Я просто привыкла быть незаметной. На той стороне ничего нет, только пауки и старый скелет. Это должен быть путь, — она заглянула в дыру. Артём решительно кивнул.              — Мы должны быть осторожны. Там могут быть ловушки или патрули нацистов. Несмотря ни на что мы должны вести себя тихо. Стрелять только в самом крайнем случае, ясно? Мы не хотим привлекать внимание других нежелательных гостей. Если повезёт, мы сможем его спасти, никого не потревожив.              — Но ты же убьёшь этих ублюдков? — Она потрясённо посмотрела на Артёма. — Они монстры, и Бог знает, что они там делают с людьми, так что ты…              — Первым делом нужно найти твоего брата и сделать это незаметно, иначе они могут его убить — понятно? Это сейчас самое важное. Я пойду первым. Делай то, что я говорю, и всё будет хорошо, надеюсь…              Забравшись в дыру, они медленно перебрались на другую сторону. После того как Артём помог Кате выбраться, они сразу начали осматриваться в одном из главных туннелей, в котором очутились. Позади них были ворота, а с другой стороны — платформа. Всё выглядело заброшенным: тихим и тёмным. Артём не был уверен, что здесь есть хоть кто-то, но они не могли вернуться назад — не сейчас.              — Это ведь нормально? Бояться… Правда, Артём? Здесь такая жуткая атмосфера, — прошептала она дрожащим голосом и Чёрный повернулся к ней.              — Не волнуйся, мы справимся. А если что-то случится, я тебя защищу. — Он улыбнулся, чтобы успокоить её и это чуть помогло. Он тоже чувствовал себя некомфортно: раньше эта станция была живой, здесь жили люди, а теперь никого; только мертвенная пустота и запах горелого. Это напомнило ему Павелецкую станцию. Несколько недель после тех событий, ему снились кошмары: он шёл через то место, полностью захваченное мутантами, пока сапоги были мокрыми от пролитой на землю человеческой крови… Это было ужасно.              «Может, не стоило брать её с собой», — подумал Артём. Ей не стоило увидеть то, что осталось на этой станции.              Единственный путь дальше был перекрыт остановившимся в тоннеле поездом. Артём сказал Катерине ждать и ушёл искать любой другой путь. Все двери и выходы были забаррикадированы. Некоторые стены были выжжены до кромешной черноты. Бог знает, что здесь произошло на самом деле. Артём смог найти некоторые вещи, которые, вероятно, принадлежали погибшим: плюшевые мишки, фотографии, одежда. Наверное, здесь было ещё хуже, чем на Октябрьской.              В этот момент, Артём вспомнил Морозова. Он надеялся, что с ним всё благополучно. Безусловно, он был в порядке — если нет, то это только его вина.              Он уже сделал то, что сделал, и теперь не имел права об этом жалеть. Возможно, это был правильный выбор. Не было никакой уверенности, что Павла пропустят обратно через Красную Линию. Насколько Чёрный знал, майор мог позволить арестовать его в тот момент, когда они переступят Красные ворота, и тогда…              — Артём? С тобой там… всё в порядке? — услышал он обеспокоенный голос Екатерины.              — Всё в порядке! — крикнул он ей в ответ, слишком поздно осознав, что они не должны быть громкими. — Там ничего нет, — сказал, возвращаясь на платформу, — так что давай зайдём внутрь поезда. Это, скорее всего, единственный выход. Здесь очень тихо, нет света… Мне это не нравится.              — Да, мы должны поторопиться. У меня плохое предчувствие…              Они вошли в вагон — Артём шёл впереди. Вагон казался чистым и… Пожалуй, слишком чистым. До последнего вагона они дошли быстро. Там была дверь, ведущая на платформу, которой явно пользовались — по отсутствию пыли на земле было видно, что здесь часто проходили люди, но она была заперта. Единственным способом было разбить стекло в заднем окне поезда. Артём сделал это как можно тише, подождав несколько минут, чтобы услышать: не встревожил ли кого-нибудь шум.              — Кажется, никого, — сказал он и очистил раму от оставшихся острых кусков стекла, чтобы можно было проскочить, а затем помочь женщине выбраться.              В тот момент, когда его ноги коснулись земли, он почувствовал, как что-то шевельнулось, и услышал тихий звук срабатывания механизма. Прежде, чем он успел полностью насторожиться, Катя тоже спрыгнула к нему вниз, и звук повторился, но гораздо громче.              — Какого… — их обоих прервала масса зелёного дыма, быстро выходящая из щелей в полу. — Твою мать!              Ловушка. Ёбаная ловушка, а как иначе. Должно быть, она активировалась под их весом.              Артём быстро схватил Катю и хотел бежать с ней на платформу, хватая свой противогаз, но в тот же миг он почувствовал, что его тело чертовски тяжёлое и лёгкое одновременно… Прежде чем кто-либо из них успел что-либо сделать, они упали на землю, как тряпичные куклы; сильно кашляя, их головы кружились, а зрение становилось всё более размытым.              — Что… Что это… Артём? — женщина лежала спиной на земле с открытым ртом и глазами.              «Нет-нет-нет, этого не может быть», — подумал Артём. Он пытался бороться со своим телом, контролировать его, пока сердце колотилось в груди так сильно, что он почти ничего не слышал. Как газ могло сработать так быстро? Он ещё не убил их, так почему же…              — Ты видишь это? Артём? Артём! — Катя закричала во всю мощь своих лёгких, каким-то образом дав Артёму достаточно силы воли, чтобы податься вперёд и перевернуться на четвереньки. Наивный: он думал, что сможет контролировать ситуацию, поэтому попытался подползти к ней, стараясь следить за её реакциями на то, что она видит.              Было слишком поздно, когда Чёрный понял, что у неё просто галлюцинации, потому что у него они тоже — он заметил огромную крысу, в два раза больше человека, выходящую изнутри станции. Тело задрожало, а дыхание стало резким и громким.              — Нет, нет, нет, — он достал пистолет и прицелился в крысу, но это оказалось сложнее, чем обычно: его зрение было размытым и тёмным; он видел только контрасты: тёмное было темнее, а светлое почти ослепляло, не говоря уже о том, что вся голова и тело кружились так сильно, что ему становилось плохо. Когда крыса сделала еще один шаг к нему, он выстрелил и, возможно, несколько раз — он даже не был уверен. Все звуки сменились странным гулом. Он уже не слышал криков Кати, но сейчас для него это было неважно, потому что всё, о чём думал Артём в этот момент — это он и тот монстр.              «Артём… Ты в опасности, Артём», — что-то прорвалось сквозь иллюзию. Что-то слабое.              Он знал этот голос. Он был таким знакомым. Возникло ощущение, что кто-то пытается залезть ему в голову, но это было слишком, учитывая всё происходящее. Затем он заметил ещё больше крыс — они окружали его и подходили всё ближе, поэтому мужчина начал, не думая, стрелять вокруг. Ему показалось, что он слышит их разговор, но не мог разобрать суть.              «Артём. Держись, Артём. Помощь уже в пути». Голос, снова…              Вдруг кто-то схватил его сзади и сковал руки.              — Что это тут у нас, а? — Артём едва мог слышать слова и даже не был уверен, что это реальность. Крыса всё ещё была там, то исчезая, то появляясь вновь; появляясь то из стен, то из-под земли, пугая его до глубины души.              — Ого, рейнджер! Только посмотрите на него!              — Заткни её, сейчас же! Мы возьмём её, а его пристрелим. Он только создаст нам лишние проблемы. Это говорят люди? Или крысы? Всего было слишком много. Сердце Артёма так измучилось, отчего он боялся его скорой остановки.              — Что за?..              Он слышит: выстрел из пистолета, падение тел, ещё грохот и странные приглушенные звуки.              — Ебучие нацисты, тьфу…              И этот голос он тоже знал.              Когда кто-то схватил его, Артём начал сопротивляться; его разум совершенно обезумел от всего происходящего и с каждой минутой становилось всё хуже.              — Ну же, блядь, Артём! Давай, успокаивайся… — в тот момент, когда Артём почувствовал, как противогаз опустился на его лицо, и сделав вздох — его словно что-то ударило: глаза начали гореть, лёгкие сжались, голова адски заболела; но звуки стали тише, и, моргнув, увидел, что он всё ещё в том туннеле, а Павел держит его, позволяя ему лежать у себя на коленях. — Та-ак, так-так-так. Эй, Артём, ты со мной? Снова стал самим собой? — Паша был над ним, внимательно наблюдая за его лицом. — Ты дерёшься как зверь, скажу я тебе, — усмехнулся он, но Чёрный всё ещё шокировано смотрел на него, пытаясь собраться и всё осмыслить.              Павел смотрел на него из-под противогаза, что означало… О боже, газ.              Галлюцинации. Из-за газа.              — Катя, — быстро сказал Артём, но его лёгкие жгло от оставшегося в них химиката, и он начал яростно кашлять.              — О, чёрт! Чуть не забыл о ней, — игриво хихикнул Павел, осторожно кладя Артёма на землю и оставляя его там, чтобы тот полностью пришёл в себя. — Мы не можем позволить такому симпатичному личику помереть, верно, Артём?» — услышал он голос, удаляющийся от него, и в это время у кое-кого перехватило дыхание. — Ла-адушки, хорошо. Пока всё должно быть в порядке.              Артём наконец-то собрался с силами и принял сидячую позу. Его голова адски трещала.              — Что это было… — он растерянно посмотрел на Морозова. Катерина лежала рядом с ним в противогазе, тихо поскуливая на земле, но зато в безопасности.              — Да хрен его знает… Фашисты треклятые, вот что. Суки. Наверное, какая-то хрень с этим токсичным газом. Судя по вашему виду, вы оба неплохо повеселились, пока лицезрели всякое.              Всё то было таким реальным, и от него невозможно было проснуться. Это совсем не похоже на видения, пронёсшиеся в артёмовской голове на поверхности. Голос, который он слышал… Теперь он понял, что это был Малыш, не сумевший до него добраться. Оглянувшись, Чёрный заметил мёртвого фашиста с дыркой в голове — тот был без противогаза, значит, Павел отдал свой Кате. Рядом с ней лежал ещё один и у него тоже был противогаз, но ему он уже был не нужен.              — Что ты здесь делаешь? — Артём, слава богу, почувствовал, что у него есть душевные силы для этого разговора.              — Спасаю твою жизнь, разве не понятно? Как в старые добрые времена. А чем ещё мне заниматься? — У чертовски измотанного Артёма не было сил ругаться с Павлом; не говоря уже о том, что Морозов спас им обоим жизнь, так что это было неуместно. — Я прикрыл тебя, как настоящий коммунист. Мы не бросаем своих товарищей, когда они в нас нуждаются, Тёмыч, — он казался слегка расстроенным, упрекая Артёма в том, что тот сделал. — Знаешь, скорее всего, ты прав. Если ребёнок действительно там — мы должны помочь ему, — он резко изменил свой тон, звуча теперь гораздо серьёзнее и разумнее.              — Как ты добрался сюда так быстро?              — Ну, мне пришлось купить оружие, когда ты оставил меня с одним ножом, а потом… Я ведь знаю это место. Знаю несколько коротких путей.              Артём с недоверием наблюдал за Пашей: почему он всегда был таким чертовски запутанным и противоречивым? Никогда не мог предугадать, что тот собирается предпринять.              — Извини, Артёмыч, ладно? Иногда я бываю ослом, я знаю, знаю.              — Чертовски верно, ты бываешь им, — сказал Чёрный с некоторой отстранённостью, однако, честно говоря, ему не хотелось снова отталкивать Морозова, — идиот.              — Я тоже скучал по тебе, мушкетёр, — засмеялся Паша, но затем быстро оглянулся: ему послышался какой-то шум. Катя пыталась встать, но было видно, что её хрупкому телу требуется ещё немного времени, чтобы отойти от токсинов — оба мужчин ждали. Артём заметил необычное выражение на лице Павла, которого он раньше не видел. Посмотрев на него, тот на мгновение замолчал, а затем медленно открыл рот, словно делая это нехотя.              — Знаешь, мы с отцом часто путешествовали по этим окрестностям. — Он заговорил таким мягким и ранимым тоном, чем привлёк всё внимание Артёма. — Он был торговцем, ещё до всего этого. И этим он занимался после. У нас было много ценностей с прежних времён, и мы ездили по дальним станциям, продавая людям всякое разное. Всё шло неплохо и хорошо получалось… Какое-то время. Конечно, это был не лучший образ жизни для ребёнка — признаю, но… Я видел многое! Видел всех мутантов и странные явления в туннелях. Я был по всему метро. Я даже не был уверен, где мы будем спать на следующий день, да и доживём ли вообще до него; но это был единственный образ жизни, знакомый мне, — пожал он плечами.              Паша был удивлён тем, насколько легко было говорить об этом: никогда не смел поднимать эту тему. Никогда. Ни с кем.              — Но потом образовался Ганза, и всё пошло прахом, Артём. Да, всё пошло к чёртовой матери, — мужчина нахмурился, — и мой отец, будучи идеальным примером постапокалиптического человека с жизнью, полной риска, хаоса, — он непроизвольно подчеркнул это слово и его голос стал более напряженным и сердитым, — и выживания… Он стремился выжить, — усмехнулся Морозов. — Узнал о каких-то психах на одной из станций, дающие тонну пуль за сумасшедшую сделку: например, если вы отдадите им ребёнка или женщину. Это были бывшие солдаты, верующие в то, что потребление человеческого мяса даёт тебе силу и иммунитет к радиации или ещё к какой-то фигне — я не знаю… — Павел фыркнул с отвращением. — Я думаю, ему хватило патронов, чтобы снова поднять свой бизнес, в итоге… Он согласился на это, Артём.              Парень потрясённо смотрел на Павла. Не только из-за услышанного, но и потому, что это говорил Морозов. Естественно, он ожидал, что существует скрытая безумная причина: почему он так одержим, слеп и предан коммунистической идеологии; но это даже близко не было похоже на то, что Артём себе представлял.              Ты посмотри, как окраинные станции живут. Жрут друг друга, детей своих в рабство продают… Где-то каменный век уже начался! Если человека самому себе предоставить, он до зверя в два счёта скатиться. Нужен порядок, нужен. В это и верю. Сдохнем мы в Метро без порядка. Перегрызём друг другу глотки — и вся недолга!              Ох, блядь…              «Конечно. Теперь-то всё имеет смысл», — подумал Артём.              — Так что… Он оставил меня там. Видел, как он уезжал, даже не обернулся, не попрощался и всё тут. Чёртов ублюдок, — сначала казалось, что Павел не против рассказать эту историю, но теперь обида и недовольство в его голосе стали гораздо заметнее и говорили об обратном. — Но ты не волнуйся, Артём, ведь я спасся! — он вдруг зазвучал радостно и гордо. — Они бы меня на хрен сожрали, но мне повезло. Там были красные солдаты, которых в тот же день отправили на задание убить всех этих выблядков. Так… я встретил своего настоящего отца. Он был майором, как и я. Забавно, да? Он спас меня и ещё нескольких человек. Взял к себе, усыновил. И я более никогда не оглядывался назад.              Артём чувствовал, как сердце ноет, и ноет от этой сильной боли; но он был уверен, что это не из-за токсина, нет, это просто…              — Павел, я… — Они оба смотрели друг на друга так честно, по-настоящему, и Артём хотел что-то сказать что угодно, но Катя вдруг села, панически озираясь по сторонам.              — Е-евгенюшка, мы должны… — её голова все ещё кружилась, но она была сосредоточена только на одном.              — Конечно-конечно, пойдём! — Павел вскочил на ноги и помог Кате подняться. Он был рад, что ему больше не придётся говорить о своих дурацких чувствах и прошлом — очевидно. Артём не собирался пропускать мимо ушей, но понимал, что сейчас не самое подходящее время — они должны были продолжать свою главную миссию.              — Что это было? Я до сих пор чувствую себя… не очень, — вставая, женщина подпёрла голову рукой.              — Галлюциноген. Возможно, с какими-то другими наркотиками.              — У нас теперь есть противогазы, так что мы в полнейшей безопасности, — кивнул Павел.              — Похоже, о тихой встрече теперь не может быть и речи, — неприязненно заметил Артём.              — Не похоже, чтобы их было много. Ни флагов Рейха, ни музыки, ничего. Похоже, их лидер даже не знает, что они здесь. Может, это сборище изгоев. Или они просто залегли на дно. Так или иначе, подозрительно всё это… Их должно быть всего ничего, если они действительно действуют сами по себе, потому что даже их фашистские лидеры не позволили бы им вытворять то, что они здесь делают. Подонки…              — Я лишь надеюсь, что с ним всё хорошо… — Катя выглядела все более и более обеспокоенной, и это было понятным — они потеряли много времени. — Ему, должно быть, так страшно… Что, если он надышался газом? О боже мой…              — Не волнуйтесь, девушка. Мы найдём его и всё будет хорошо. Мы, товарищи, должны помогать друг другу, правда, Артёмка? — Чёрному пришлось спросить себя, не галлюцинирует ли он до сих пор: это казалось абсолютной противоположностью тому, что Морозов хотел ранее. Однако, он был рад… Рад видеть его снова.              — Вон там! — она указала на дверь, из-за которой шёл свет.              — Опа! Так-так, это, по идее, оно. Давай долбанём несколько нацистов, а? — Паша улыбнулся им обоим, весьма взволнованный.              — Погнали, — согласился Артём и открыл дверь, держа пистолет наготове. Пора было покончить с этим.