Redemption (редактируется)

Артём проснулся через несколько минут после Кати и Таши: услышал, как они о чём-то тихо переговариваются. Потом девушки поцеловались и Таша ушла на работу. Катерина ещё некоторое время оставалась в комнате, потом оделась и тоже куда-то удалилась. Наверное, отправилась проведать Евгения. Всё ещё уставший, парень вздохнул и посмотрел в потолок. Всё это казалось нереальным, когда он думал об этом. Артём должен был только помочь тем людям в Китай-Городе: в этом заключалась вся его миссия. А теперь он лежал здесь, в доме Кати, рядом с Павлом, спиной к нему, пока тот всё ещё спал. Артем начал понимать, что его жизнь, вероятно, не станет простой в ближайшее время. Морозов несколько раз за ночь будил его своими тихими постанываниями и подергиваниями. Похоже, эти кошмары действительно были довольно частыми — Артём смотрел на него с жалостью. По крайней мере, он хоть немного поспал. Чёрный был уверен, что и ему самому снились очень яркие сны, возможно, Чёрный даже пытался с ним говорить, но он был слишком измучен, чтобы обращать на это внимание или запоминать. Поэтому он тихо встал с кровати и потянулся к своему рюкзаку, лежащему рядом с матрасом. Рейнджер достал свой дневник и несколько секунд пробегался глазами по тексту, прежде чем взять карандаш и начать. Глупо ли было думать, что всё закончится после битвы за D6? Я снова был наивным. Прочёсывание всего Метро в поисках последнего выжившего Чёрного, борьба с нацистами и жертвование почти всем в этой огромной битве с красными были, вероятно, самыми безумными событиями в моей жизни. По крайней мере, я надеюсь на это. Однако, думать, что мне придётся до конца просто выполнять приказы и миссии — тоже глупо с моей стороны. Теперь кажется, что я координально решил свою судьбу в тот момент, когда покинул родную ВДНХ. Никогда уже не будет так, как раньше. Никогда больше не будет легко. Сейчас, я как никогда понимаю: всё, что я делаю, имеет последствия и влияет на большее, чем могу понять и осознать. Что бы случилось, если бы я не поговорил с тем продавцом? Не нашел бы Павла и не встретил бы Катю. Каждый собственный маленький шаг связан не только с нами. Я чувствую, что это одна из тех вещей, которым Малыш пытался меня научить. Теперь нужно решить, что делать дальше. Это не так уж и сложно — нужно всего лишь добраться до Комсомольской и наши пути с ним снова разойдутся… Но действительно ли это то, чего я хочу? Артём остановился с карандашом, всё ещё прижатым к точке вопросительного знака, и посмотрел на Павла. Почему ему так не нравилась мысль об расставании? Это так по-идиотски. Всего несколько дней назад он был его заклятым врагом — теперь он забыл всё, что тот сделал, только потому, что Паша рассказал свою биографию? Артём хотел вспомнить тот гнев, который испытывал к Морозову, но чем больше пытался, тем больше понимал, что это было прикрытием тоски, с которой Чёрный не мог справиться: потеря друга, которого он приобрёл до ещё того, как узнал о настоящей личности Паши. И абсолютно логично было злиться: Павел совершал ужасные поступки, но чувства не поддаются логике, а Артём никогда не был из тех, кто просто игнорировать их или делать вид, что тех вообще нет. Может быть, мне нужно хоть раз быть честным с самим собой. Может быть, я с самого начала что-то в нём разглядел. Но он всего лишь человек — биологическое создание. Может быть, он напоминал мне Женю. Немного. Возможно, в этом дело. Я старался не вспоминать его после смерти: думал, так будет лучше для меня. Что бы это ни было — оно не меняет того, кто такой Павел и кто такой я. Наши пути различны, хоть я и могу назвать много общего между нами. Возможно, у меня разыгралась фантазия — вижу только то, что хочу видеть. О чём я вообще думаю? Павел — майор Красной линии, а я — спартанский рейнджер. Нет никаких шансов, что наша с ним дружба в итоге сохраниться. Я сделаю то, что обещал, и тогда моя жизнь будет продолжаться такой, какой она была до сих пор. — Уф… Ой… Артёмыч, — услышал парень сзади себя, закрывая дневник. — Который час, а? — Павел был спросонья и это заставило Артёма улыбнуться: настолько смущенным он выглядел — очень мило. — Около восьми. У нас ещё есть несколько часов до отправления поезда. — У-у-ух. Это просто замечательно, — тихо пробурчал Павел, снова зарываясь головой в подушку. Артём промолчал и вернул дневник в рюкзак. — Блядь… У меня пиздец как болит нога… — продолжил мужчина через некоторое время, когда Артём уже думал, что тот снова спит. — Ты всё обезболивающее выпил? Мы можем купить ещё позже, — спокойно сказал Артём. — Не нужно, Д’Артаньян, — ответил Павел и со вздохом повернулся. Казалось, он больше не собирается спать, хотя в его голосе всё ещё слышалась легкая сонливость. — Ты сделал достаточно. Я справлюсь. Просто от этих прогулок на ногах… — Тебе опять снились кошмары, — тихо заметил Чёрный, не глядя на Морозова. — О-о… Я тебя разбудил, мушкетёр? Прости, не знал. Иногда… Иногда я сам просыпаюсь от криков, — Паша усмехнулся, а Артём посмотрел на него с жалостью, — но я уже привык, — всё ещё ищет положительные моменты. — Я даже чувствую, что ситуация с этими кошмарами становится лучше. Знаешь, иногда мне снится, что ты… Что ты вернёшься и поможешь мне, но… ты всегда поступаешь иначе и… Короче, это просто идиотские мечты, Артёмка. Ничего больше, — было заметно, что Морозов пытается успокоить себя, высказывая это. Возможно, для Паши это было не так важно, как он сам это преподнёс, но ему не нужна была жалость Артёма: майор слишком горд для этого. — Иногда в это трудно поверить, понимаю, — сказал он в конце и встал, чтобы размяться. Павел продолжал смотреть на него тоскливо, но потом слегка кивнул и зевнул. — Катя, наверное, пошла в больницу. Надеюсь, Евгений идёт на поправку. Она оставила нам еды, — улыбнулся Артём про себя, когда подошёл к столу и увидел записку с предложением взять на завтрак всё, что они захотят. — Она слишком добра. — Ну… мы всё-таки спасли им жизнь, — со смехом заметил Павел, валяясь на матрасах. — Да, но всё же… Она сделала больше, чем должна была. — На самом деле, гораздо больше, подумал он, вспомнив, что произошло вчера. И он был не единственным, получившим награду. Воспоминание всплыло и в голове Павла тоже — это не слишком обрадовало его. Морозов опустил взгляд и нервно потер руки, желая, чтобы Чёрный больше не вспоминал об этом. — Пахнет замечательно, — почти радостно воскликнул Артём, открывая кастрюлю с густым картофельным супом. Хоть он и был явно из банки, с добавлением свинины выглядел очень аппетитно, — но не так хорошо, как мы, — облегченно рассмеялся Артём и повернулся к Павлу. — Нам нужно принять душ перед отъездом. Я не понимаю, как они вообще смогли к нам приблизиться, — усмехнулся Чёрный. Павел глянул на него, явно забавляясь. — Ха! Так-так-так, Артёмка, беспокоишься о своём образе, да? Надо же хорошо выглядеть перед дамами, а? Когда мы доедем до Красной линии, ты увидишь, что у нас самые прелестные женщины во всём метро, — Павел явно проснулся окончательно, становясь похожим на себя, а Артём улыбнулся в ответ. Воспоминания об их вчерашнем разговоре были ещё свежи в его голове, но рейнджер твёрдо убеждал себя, что на данный момент важно не усложнять ситуацию и не затрагивать тему того диалога. — Ну давай, давай поедим, Артём! — Морозов с тихим стоном быстро соскочил с матрасов и подошёл к столу. Было ощущение, что он будет объедаться ещё несколько месяцев, прежде чем восполнит то, чего ему не хватало за всё время проживания в подворотнях. А может, он всегда так сильно любил еду, решил Артём — хотя, знать наверняка он не мог. Закончив трапезу, оба оставили свои шмотки вместе с запиской для Екатерины и пошли в общественную ванную. В это время суток кроме них там никого не было. Им хватило нескольких патронов, чтобы принять хороший горячий душ — это именно то, что обоим было нужно. После стольких дней они наконец-то разделись. Артём успел купить новую одежду для Паши: та, что у него была — изрядно поношенная. Он хотел, чтобы майор вернулся на Красную Линию в приличном виде и чтобы тот почувствовал себя самим собой. Артём вспомнил, как Павел держал себя. Ох, как гордился, когда вёл его к Корбуту после захвата в Венеции. В своей майорской форме он выглядел грозно, но в то же время так естественно. Да и, надо признать, выглядел довольно-таки привлекательно… Конечно, это было не совсем то, о чём думал Артем в тот момент — это было где-то на задворках его сознания. — Видишь? — Морозов прервал ход его мыслей, побуждая Чёрного посмотреть на его бедро, когда тот был только в рубашке и трусах. Артём посмотрел на виднеющийся там шрам. — Почему-то мне кажется, что ты до сих пор винишь, так? — Артём криво улыбнулся, но в то же время неуверенно, потому что ему было и так не по себе: Павел постоянно вспоминал об этом и, он либо действительно страдал от последствий, либо всё ещё чувствовал обиду за сотворённое рейнджером. В любом случае, это напоминало ему о том проклятом конфликте и он предпочёл бы полностью забыть об этом. — Да нет, я не виню, Артёмка, — промолвил он, и, казалось, был искренне удивлен слегка виноватым тоном Артёма. — Знаю, что заслужил. Но… Не бери в голову, приятель. Давай уже помоемся, ладно? — Покачал Паша головой и продолжил раздеваться. Артём, будучи голым, всегда чувствовал себя уязвимым — базовая привычка, приобретённая из-за жизни в метро. Оно и понятно, быть голым — весьма неудачное положение для человека в мире, где опасные мутанты могут поджидать за каждым углом. Особенно за последние несколько лет Артём привык к своей тяжёлой форме рейнджера и шлему, словно это была его собственная кожа. Но сейчас, когда он так долго не принимал душ и от него так чертовски зловонило, ему хотелось лишь понежиться в тёплой воде. Затерявшись в ощущениях собственного тела, парень стоял под душем, прислонившись головой к холодному кафелю, пока вода стекала вниз; и, закрыв глаза, он полностью наслаждался моментом. Павел был рядом с ним, тоже готовясь встать под напор воды. — Это так приятно… — выдохнул Артём, обычно не очень откровенно говорящий — особенно о своих чувствах, — но ему было как-то странно стоять здесь молча, тем более, когда Морозов не был в его поле зрения. Определенно, какая-то маленькая часть его сознания всё ещё была настороже, представляя себе Павла, стоящего позади него с ножом в руке, но Артём знал, что этого быть не может, и постарался расслабиться. — Это… это здорово, да, — Павел как-то неловко усмехнулся и мимолетно посмотрел на Артёма, просто чтобы кивнуть ему. А затем, медленно включив воду, он глянул ещё раз. Голос в его голове кричал, чтобы он перестал, потому что Артём мог открыть глаза в любую секунду и, потому что это было просто чертовски глупо — то, что другая часть него заставляла это делать. Но эта другая часть была сильнее, хотя подавлялась и была подавлена так долго, отчего он должен был дать ей то, чего она хотела. Его глаза медленно скользнули вниз: сначала изучая тело Артёма, потому что в другие разы, когда он видел его, тот всегда был одет во всё это снаряжение. Его кожа была немного смуглее, чем у большинства людей. Он был худым, но мускулистым: здоровый, молодой и сильный мужчина в самом расцвете сил — вот, как он выглядел. Несколько небольших шрамов виднелись тут и там… Затем, по мере того, как в животе Павла нарастало тревожное первобытное желание, он опустил взгляд ещё ниже, пока не добрался до достоинства Артёма — Паша почувствовал внезапный взрыв всевозможных чувств, в горле пересохло, желудок сжался, мышцы напряглись, а сердцебиение ускорилось. Ты не должен так реагировать на других мужчин, не смотри. Возможно, дело было в том, что обычно никогда не видишь больше, чем у… себя самого, верно? В этот момент Морозов не мог отвести взгляд: Артём был разительного больше него — это, пожалуй, первое, что бросилось ему в глаза. Он определенно был намного тоньше, но, боже, у него было на пару дюймов длиннее… Как только Павел почувствовал малейшее движение Артёма, быстро повернул кран вправо, вследствие чего вода хлынула отовсюду. Чёрный посмотрел на него с удивлением и, в отличие от мужчины, внимательно следил за тем, куда направлен чужой взгляд: он научился наблюдать за подобным с раннего возраста, когда понял, что не каждый мужчина испытывает потребность наблюдать за телами других мужчин так, как за женскими. Парень заметил, что плечи Павла слегка дрожат. Артём повернулся: его душило ощущение, что за ним кто-то наблюдает, но… этого не могло быть. Глупо было вообще думать об этом. Остаток водных процедур прошёл в молчании: всё равно поводов для разговоров было мало. Когда оба мужчины снова оделись, они стали чувствовали себя отдохнувшими и, каким-то образом, очистившимися от всего того ужасного, что произошло; по крайней мере, частично. После этого они вернулись к Кате. Время пролетело быстро, так что до поезда оставалось не так много времени. Им нужно было забрать свои вещи и скорее прощаться. Открыв дверь, Артём был удивлён приятным сюрпризом. — Ты вернулся! — Катя тут же выпрямила спину, наклонившись к Евгению, играющему на земле рядом с матрасами. — Да, — тихо улыбнулся Артём, — ты тоже, я вижу, — он посмотрел на мальчика и почувствовал гордость и радость в сердце. Он выглядел здоровым. Евгений был дома и в безопасности — это важно. — Да. — Катя тоже переполнена радостью: её лицо было живым и сияющим. — Они сказали, что более ничего не могут сделать и что… если вдруг ему поплохеет, мы должны вернуть его обратно, но в целом, похоже… всё наконец-то закончилось. И с ним всё в порядке, — женщина погладила Евгения и тот улыбнулся ей в ответ. Он немного настороженно наблюдал за двумя мужчинами, но было видно, что Катя рассказала ему о них, поэтому он не боялся — просто немного стеснялся, ведь травмы от пережитого никуда не делись. — Мы рады, что смогли помочь, но уже скоро нам надо отправляться, так что… — Наконец Артём вошёл в комнату, которая была ближе всего к ним. Глупо ли, что ему грустно уходить? Он не мог просто остаться, но почему-то ему было здесь комфортно — чувствовал себя как дома, что было очень необычно. Артём привык путешествовать по станциям — их культура и различия восхищали его, но он никогда не чувствовал себя уютно, кроме как на D6 и на ВДНХ. — Я знаю, знаю… Просто скажи мне, что вам нужно и что я могу дать. — Тебе больше ничего не нужно делать. — Нет, нужно. Вы же в чём-то нуждаетесь, да? — Настаивала она и перевела взгляд на Павла, задавая ему тот же вопрос, но он только посмотрел на Артёма и пожал плечами. — Ну… — Всё в порядке, Артём, — твёрдо и спокойно прервал его Павел, потому что знал, что он хочет сказать, но Чёрный только растерянно посмотрел на в ответ и упрямо продолжил: — Ну, может быть, если у тебя есть обезболивающее? — Да-да, конечно, оно у нас есть, — Катерина быстро вскочила и пошла искать препарат. Павел тихонько озирался, но молчал. Он глянул на мальчика, играющего с деревянной машинкой на земле. Было странно думать о том, что… по сути, он спас его. Морозов всегда считал себя хорошим человеком — так оно и было. Он делал всё, что мог: для партии, для своего положения и для светлого коммунистического будущего. В этой заботе не было ничего отягощающего его совесть, но, когда он действительно задумывался обо всё происходящем, понимал, что Артём был чертовым героем. Да, он спас столько людей за то короткое время и Паша это прекрасно знал, но… Он и в правду спас только мальчика — никого более. Он смотрел вниз со странно-расстроенным лицом и не успел этого осознать, как Артём уже заметил. Тот уже сидел за столом и снова сосредоточился на самом важном в комнате: на том, что делает Павел. — Ты готов к поездке? — Тихо спросил его Артём, и, в этот момент, как бы глупо это ни было, Паша почувствовал, что скажи он нет — не готов, то просто остался бы здесь. — Конечно, мушкетёр, — ответил майор быстро и уверенно. — Я тебе тоже дам немного припасов в дорогу — что-нибудь перекусить. Ну, ты понимаешь… — Катя бегала по кухне, а на самом деле пыталась скрыть свою грусть, потому что никто и никогда ей так не помогал, как они. Ей не хотелось, чтобы её герои уезжали, но она также понимала, что такова жизнь и таковы правила: они уедут на свои дальние станции и она больше никогда их не увидит. — О, право — Таша встретит нас на перроне: ей разрешили сбежать с работы хоть на минутку. Евгения мы тоже возьмем, чтобы попрощаться все вместе. Артём только улыбнулся и слегка покачал головой, понимая, что споры с ней всё равно ни к чему не приведут. Посмотрев на Пашу, парень понял, что их путешествие совсем скоро закончится. Он решил не думать об этом, не допуская негативных мыслей в свою голову. Времени для размышлений будет предостаточно, когда он вернется на D6.