Diagnosi: Lei

— Дамиано, — слащаво протянула девушка и повисла на крепкой мускулистой шее. От неё пахло приторно-сладким ароматом, так пахнут ранние пионы. Сладкий запах мешался с ароматом, который узнает каждый итальянец — вино. От неожиданности Давид закрыл глаза, стараясь как можно скорее адаптироваться к непривычному аромату, — Сколько мы с тобой не виделись? Последний раз ты заходил к нам пол года назад и то, на пару минут. Я скучаю, Дами. — Прости, Джо, ты прекрасно знаешь мою работу. У меня ненормированное рабочее время, — парень довольно грубо оттащил от себя девушку, так как та упрямо не понимала намёков. Или не хотела понимать, — А я смотрю ты тут часто бываешь? — Ну я прихожу периодически, — девушка закусила губу и сложила руки за спину, — Помогаю твоей маме по дому, — с притворной невинностью улыбнулась девушка и попыталась помочь Дамиано снять куртку, но тот быстро уловил ход действий и притормозил Джорджию. — Я знаю, не могу чаще бывать, — не слишком гостеприимно отчеканил Дамиано и сделал попытку пройти к матери, чтобы разъяснить, почему у них в доме околачивается девица, которую мама Дамиано всегда считала «не подходящей». Роза сама по себе очень тактичный человек, поэтому редко даёт Дамиано советы по поводу его личной жизни, но он слишком хорошо знает свою мать, дабы понять, что Джорджия не пользовалась популярностью в их доме, — Насколько я помню, то у вас с моей матерью были не настолько дружелюбные отношения, для того чтобы приходить к нам домой и быть любезной помощницей. Видимо, я многое пропустил. — Ну видимо действительно много, Дами. Хотя, может на работе есть что-то такое, что тебя настолько сильно привлекает… Или кто-то, — девушка отошла от Дамиано, выставив перед собой руки в жесте «ничего личного». — Джорджия! — гаркнул Давид и наградил девушку недоброжелательным взглядом, параллельно потирая рукой скулу и сглатывая, — Уж кого-кого, а тебя это точно не касается. — Ну-ну… — Джорджия, ты прости, но я так устал с работы, хочу поскорее отдохнуть и пообщаться с родными, — выдавил Дамиано и недовольно закатил глаза, намекая даме на то, что ей пора бы покинуть этот дом. — Я так понимаю, ты не слишком рад меня видеть? — Я совершенно не рад тебя видеть, Джорджия, — напрямую выпалил парень, открывая входную дверь особняка и выпроваживая девушку, — Тебе пора. — Мне нужно попрощаться с твоей мамой, Дами, — запротестовала Солери, — Это дурной тон, уходить и не попрощаться с хозяйкой дома. — Ничего, ты уже попрощалась со мной, я любезно передам твои извинения, за то что тебе пришлось так рано уйти, — парировал Дамиано, надевая сумку девушки на её плечо. — Дамиано, почему ты так категорически отвергаешь факт нашего общения? Столько лет прошло, а ты до сих пор не можешь мне простить? Я не думала, что ты такой злопамятный, Давид! — шикнула девушка и упрямо села на стул, всем своим видом показывая Давиду, что она не намерена уходить. — Джорджия, я давно простил и тебя и его, да и вообще всю вашу шайку в целом. Что ты ещё от меня хочешь? — недовольно выдохнул Дамиано и опёрся о стену, терпеливо ожидая продолжения разговора. — Тогда в чём проблема? Я свободная девушка, ты — холостяк. Что нам мешает? Ты прекрасно знаешь, что я к тебе чувствую, Давид! Мы взрослые люди, давай попробуем, — сразу в лоб. Чего, чего, а прямолинейности у Джорджии не отнять. Она всегда говорила всё на прямую, не ходила кругами, медленно подводя к кульминации беседы, а говорила чётко и по сути. Это её качество ему иногда нравилось, но чаще это играло против Солери. Позиция «я всегда всё говорю прямо», к сожалению, практически утратила актуальность в современном мире. Женщины с такой привычкой кажутся слишком настойчивыми что-ли. Это часто отпугивает мужчин. Нет, не то чтобы Давид боялся, просто… Хотя. А что его собственно держит? — Хорошо. Только, Джорджия, я сразу предупреждаю, чтобы потом ты не обвинила меня во всех смертных грехах — я ничего не обещаю. Мы просто сходим в ресторан, а потом, — резко выпалил Дамиано, но в конце замялся и задумчиво почесал трёхдневную щетину, — Видно будет. — Отлично, Дами, видимо крышесносная басистка помогла тебе с разрядкой, и твой мозг встал на место, — хихикнула Джорджия и порезала Давида лисьим колким взглядом, — Я рада, что ты смог отвлечься. Надеюсь, на этот раз ты не сбежишь от меня. — Джорджия! Оставь свои колкости при себе. Заточила ножи? Молодец, теперь можешь спокойно опустить их. Давай договоримся, тему о Вик и группе в целом мы не поднимаем. Ты не в том положении, чтобы говорить что-то о ней, ясно? — рявкнул Дамиано, но тут же мысленно облил себя ведром холодной воды. Это просто Де Анджелис. Она ему никто. Просто Де Анджелис. Де Анджелис. Де Анджелис… Сейчас ему должно быть абсолютно плевать на неё. Он дома, рядом красивая девушка, которую Дамиано позвал на свидание в ресторан, какого хрена он думает о Виктории. Да ещё и на людей кидается. Что, Дами, оставил все козыри у маленькой голубоглазой рокерши? Блять, Давид. — Давид, ты что, только что заступился за одну из своих шлюшек? Господи, что там в шоу-бизнесе такого происходит, что порядочные мужчины за шкур заступаются, — насмехалась Джорджия, продолжая кромсать его, и без того, полуживое сердце своим острыми когтями, которые она два года питала ядом. — Блять, рот закрой, Джо! — заорал Дамиано, о чём сразу пожалел, ибо на сей раз эмоции сдержать не получилось. Сука, ну это парадокс какой-то. Убеждать себя в том, что она ему не нужна, и вообще отношения с Де Анджелис — это не для него. У них был просто качественный секс. Но, блять, почему же так противно, когда о ней говорят подобное такие сучки, как Солери. Вик не такая. Она чистая какая-то. Блять, такое чувство, что это не её только что шлюхой назвали. Такое чувство, что Давида избили несколько амбалов до полусмерти, но, сука, и это не настолько больно и неприятно. — Ты. Её. Видимо. Совсем. Не. Знаешь, — грубо, по-слогам выплюнул Дамиано и поднял девушку со стула, — Ещё хоть слово о ней, Джорджия, и мне плевать на то, что ты женщина, и на то, что я пригласил тебя в ресторан. Адрес скину сообщением. До встречи. Девушка очутилась за дверью, а перед её носом захлопнули дверь. Чёрт, как же хуёво. — Мам, зачем? — на выдохе произнес Дамиано, заходя в кухню и присаживаясь напротив матери, — Кто он? Вот кто этот гений, который подтолкнул тебя на эту идею? Ты же никогда не испытывала тёплых чувств к Джо, что такого произошло, что ты решила пригласить её к нам в дом. Да ещё и с какой целью? Мама! Поверь мне, теперь эта особа из этого дома просто так не уйдёт. Привела на свою голову, — парень перешёл на тон выше, а в конце монолога зарылся руками в копну каштановых волос. — Дами, а не ты ли только что пригласил эту «особу» в ресторан? Или мне послышалось? — на удивление довольно спокойно и размеренно отвечала Роза. Дамиано иногда казалось, что его мать знает ответы на все вопросы. Розу в априори было невозможно поставить в неловкое положение, она всегда очень красиво и тактично выходила из каждой неловкой или неприятной ситуации королевой. И после её высказывания, все до этого произнесённые Дамиано аргументы, сошли на нет и не играли никакой роли. Он, блять, сам пригласил её на ужин. Идиот. — Это просто дружеский вечер, — в ход пошли самые популярные отмазки или отговорки, которые, к большому сожалению, а может и к счастью, сейчас звучали глупо, — Мы давно не виделись, хочется возобновить общение. — Так, мой дорогой, — более напряжённо выплюнула Роза и присела на против сына, удобно умостившись на высоком барном стуле, — Ты определись в своих показаниях. Твоя логическая цепочка разрушена твоим враньём. Ты до этого несколько минут твердил мне, что я зря привела Джорджию в этот дом, и я не замечала от тебя особого желания общаться с этой девушкой, а теперь ты говоришь, что у вас дружеский вечер и ты хочешь возобновить общение. Хватит лгать самому себе, Дамиано. Эта особа тебе не интересна, ни как женщина, ни как друг. Не обманывай себя, ты запутаешься так, что потом, мой милый, даже я не смогу тебе помочь. — Всё, мам, хватит, — фыркнул Дамиано и поднялся со стула, намереваясь покинуть помещение, — Я очень устал с дороги, хочу выспаться. Мы обязательно поговорим, только потом. Не сейчас. — Мне не нужно ничего рассказывать, милый мой мальчик, — тепло улыбнулась Роза, — Я знаю виновницу твоего состояния, как минимум, потому что я тоже женщина и что-то в этом да понимаю, а как максимум, потому что я — твоя мать, Дами, а мы — одно целое. Иди отдыхай. — Мама, если ты о Вик, то прошу тебя не заводить эту тему, — снова напрягся Давид. Он только пришёл в себя после разговора с Солери и от упоминания в нём Виктории, не в самом лучшем ключе, как его же мать снова поднимает этот разговор. Блять, вы что, все сговорились? — Это не моя девушка. Не. Моя. Я так чувствую, понимаешь? — Нет, Дамиано, ты себе это внушил, — строго произнесла женщина, — А чувствуешь не ты, а оно, — она направила указательный палец на сердце своего сына, — Вот его ты никогда не обманешь, рано или поздно ты поймёшь и примешь этот факт. — Хватит, мам, — недовольно промычал Дамиано и скорчил недовольную гримасу, давая своей матери понять, что сейчас не самое время для философии о любви и чувствах. Он действительно устал. Дорога вымотала его, и не маленькую роль сыграла бессонница, которую он сам себе обеспечил. Он то и сейчас не хотел идти спать, потому что знал — как только Морфей заберёт его в свой мир, он сразу встретиться с омутами цвета Тихого океана. Надежда была лишь на то, что он себя переутомил и сделал это намеренно, чтобы сил на сны попросту не осталось. Ну что, проверим твои способности, Дамиано.

***

Дамиано проснулся от неприятной боли в области поясницы. Повернув голову, солист заметил, что на его спине удобно умостилась женская ножка. Оглянувшись вокруг себя, осознание резким ударом по голове, сигнализировало Давиду, что он находится не у себя в доме, а на другой половине кровати сладко посапывает какая-то девушка. Голова раскалывалась, поясница болела, а ноги будто ватные. Такое состояние секс-символа Италии объясняли несколько выпитых бутылок виски и пара тройка бутылок красного вина. Повернувшись на другой бок, челюсть Дамиано поползла вниз, а глаза расширились до ненормальных размеров. Дама, что лежала на другой стороне кровати жутко напоминала Дамиано Де Анджелис. Изящная, идеально ровная спина, пшеничные пряди, размеренно вздымающаяся грудь. Блять. — Де Анджелис? Это ты что ли? — всё, что мог выдавить из себя ошарашенный Дамиано, всё ещё плавая в сомнениях, что вчера они пили только алкоголь. — Блять, Давид, как же ты меня задрал, — прорычала в подушку раздражённая девушка и повернулась к брюнету лицом, — Ты мне вчера все мозги вытрахал со своей Де Анджелис, сейчас опять эту пластинку заводишь. Тебе не надоело? — Джорджия, мы с тобой… — Да, блять, Давид, мы с тобой переспали, тебя это смущает? Или тебе шестнадцать? — язвила Солери, устроившись в позе лотоса, — Ах, нет, у тебя же нормальный секс только с Де Анджелис, а остальные девушки — херня, просто забыла. Ну извиняй, что тебе пришлось сегодня ночью иметь не Де Анджелис. Как думаешь, она сейчас с кем? С дерзким байкером или с какой-нибудь горячей, длинноногой малышкой? — Ты когда-нибудь научишься закрывать рот? — гаркнул Дамиано, поднимаясь с кровати и попутно надевая на себя джинсы, —Джо, я тебя вчера предупреждал. Хватит упоминать Вик во всех своих диалогах и сравнениях, мне это неприятно. Как ты можешь судить о человеке, ни разу с ним нормально не поговорив? — Ой, что это? Мне кажется? Ты можешь хоть один день не вспоминать эту сучку в моём присутствии? Блять, а ты замечал, что тебе её силуэты везде мерещатся, Дамиано. Вчера меня назвал Вик, ты мне плешь проел своими рассказами о ней, о том, какая она стерва, а потом о том, какая она необыкновенная. И это тот Дамиано Давид, который говорил, что отношения — это не для него? Видимо мелкосортная басистка поменяла твои координаты. Браво, Дами, — выкрикивала девушка, глаза которой приобрели мутно-серый оттенок. — Увидимся, — кинул парень, оставляя Джорджию в одиночестве. Паршиво было от того, что всё сказанное ранее — чистая правда. Он видит Де Анджелис везде: в торговом центре, на улице, в любой блондинке, в любой девушке. Он сравнивает с ней каждую, с которой общается, и всегда Де Анджелис одерживает победу в воображаемом поединке, который придумал Дамиано. Одерживала победу Виктория на второй секунде. Всё в этих девицах было не так. Слишком распущенная. Слишком длинные ногти. Слишком короткие волосы. Глупая. Тупая. Необразованная. Некультурная. Страшная. Скучная. Мёртвые глаза… Всё не то. Да, Давид, это серьёзно. Это не излечимо.

Симптом третий: её силуэт.