Дом

Бретт

      Наступает осень. На клумбе один за другим распускаются огнецветы, между ними робко белеет «невинность ангела». Мы с Лео каждое утро наблюдаем, как цветы открываются навстречу солнцу.       Утро двадцатого сентября становится для меня особенным. Это первый день моей новой жизни. Жизни, в которой не будет Шалого и его банды.       Вчера Шалый сообщил, что я полностью отработал свой долг и могу покинуть банду. Этих слов я ждал больше всего на свете. И всё же, вернувшись вечером домой, я ещё не осознавал, что свободен. Мне чудилось, что всё сон, что если я поверю в происходящее, то оно окажется игрой воображения.       Утро приносит с собой уверенность. Теперь я не сомневаюсь, что самый сложный период жизни позади. Я смог. Сумел не попасться с наркотиками, не оказаться узнанным во время нападений на должников. Да, я по неосторожности убил человека, и этот грех навсегда будет со мной, но в целом я, по сути, вышел сухим из воды.       Я вижу сквозь окно, как огнецветы расправляют лепестки. Мне кажется, что я тоже цветок, который раскрывается после ночи. Я чувствую себя рождённым заново.       Лео зевает в кружку с чаем, я же вдохновлён и полон сил. Я решаю отработать на стройке неполную смену, как в предыдущие дни, а потом отпраздновать свою свободу. Лео не знает, как важен сегодняшний день, и я не могу ему рассказать. Придётся праздновать наедине с собой. Можно будет обойти любимые места, послушать музыку, полюбоваться мирной жизнью горожан, которая всё лето была отгорожена от меня сделкой с преступниками...       День проходит замечательно. Я строю с удвоенной энергией и заряжаю бодростью остальных. Потом гуляю по городу, любуясь домами, клумбами, людьми. Оказывается, у нас очень красивый город. Пусть он маленький и неразвитый, но всё же любимый и родной. Здесь прошло моё детство, здесь я познакомился с Леонардом.       На деревьях красуются яркие листья. Я люблю осень. В сентябре всё вокруг зелёно-красно-золотое, а небо – высокое и синее-синее, и чувствуешь себя в сказке.       Гуляя по улицам, я не замечаю, как ноги приводят меня ко входу кафе, где работает Леонард. Я решаю зайти и посмотреть, как он разносит заказы. Лео наверняка приятно удивится, увидев меня, а я шутки ради закажу два стакана воды, и мы будем их вместе пить, будто это шампанское. Можно будет сообщить Юлиану, чтобы не забирал сегодня Лео – я сам отвезу его домой.       В кафе играет тихая музыка. По залу снуют девушка и парень в форменных фартуках, но их я не знаю. Посетителей много, и оба явно загружены. Леонарда пока не видно, и дозвониться до него не получается. Я сижу довольно долго. Наконец официант-парень подходит ко мне. Он выглядит усталым.       – Желаете что-то заказать?       – Пока нет. Ваш работник, Леонард… Вы не знаете, где он? Я его друг.       – Ах, Лео... Поищите в подсобках.       Парень в фартуке машет рукой в сторону ширмы, за которой начинаются помещения для персонала. Я направляюсь туда. Мне немного неловко, но раз уж Леонард не отвечает на звонки, придётся поискать его самому.       Одна из дверей закрыта неплотно. Я осторожно приоткрываю её и замираю, не в силах вымолвить ни слова. На диване в недвусмысленной позе лежат двое. На звук двери один из них резко поворачивает голову и застывает, глядя на меня широко раскрытыми синими глазами. Застываю и я, потому что этот человек – Лео.

Леонард

      Я сижу на полу служебного туалета, не в силах двинуться с места. Мне кажется, что я лечу в бездонную пропасть. Всё внутри сжалось так, что мне трудно дышать. Лицо мокрое от слёз и холодной воды, которой я пытался привести себя в чувство. Вода не помогает. Мне уже ничего не поможет. Моя жизнь кончена.       Почему я не проверил, надёжно ли закрыта дверь в комнату? Как Бретт оказался в кафе в это время?       Я думаю, что мне лучше вообще не возвращаться домой. Не отвечать на звонки Юлиана и Бретта. Переночевать в кафе, а потом уйти, куда глаза глядят. Может быть, однажды старуха Конти расскажет про мой труп, который выловили в одной из речек. Раздувшийся от воды и уродливый, я наконец перестану вызывать всеобщую похоть. Бретт в состоянии найти себе кого-то получше. Но сначала нужно обсудить с Полем, что нужно сделать, чтобы за мной не осталось долгов. Я не хочу, чтобы Бретта донимали из-за того, что я отработал не всё, что брал взаймы. Может быть, придётся ещё какое-то время пожить здесь, пока я не стану совсем свободен.       В туалет то и дело стучат, но я не открываю. Заходя сюда, я проверил, что дверь действительно заперта. Те, кому сильно надо, могут воспользоваться санузлом для посетителей.       – Эй, всё в порядке? – слышится снаружи голос Миты. – Лео, это ты там? Открой, или я отопру снаружи ключом. Мне нужно убедиться, что никому внутри не стало плохо!       – Всё в порядке, – пытаюсь сказать я, но губы не слушаются. Я не могу говорить и не могу подняться. Меня сковывает полное оцепенение.       В замке поворачивается ключ, и дверь распахивается. На пороге стоит растрёпанная Мита.       – Что с тобой, Лео?! – шепчет она испуганно. – Что происходит? Тебя кто-то обидел? Ты заболел? Тебя ждёт в зале твой друг, уже давно! Пойдём, пожалуйста, не сиди на холодном полу!       Я хочу сказать, что не могу встретиться с Бреттом, но Мита не слушает. Она даёт мне руки, и я неожиданно для себя встаю на ноги. Мита ведёт меня по коридору. Я не сопротивляюсь. Наверное, и правда нужно поговорить с Бреттом, раз он так ждёт. Пусть плюнет мне в лицо и скажет, что мы больше не пара. Пусть изобьёт меня, если хочет. Я заслужил это.

Бретт

      Я закрываю дверь и в ступоре возвращаюсь в зал. Мозг не работает. Всё кажется нереальным. Я только поверил в новую жизнь – и вдруг эта сцена. Мой Лео в объятиях какого-то типа...       Может, мне почудилось, и это был вовсе не Леонард? Но я узнаю его лицо, его взгляд из тысячи…       Я сижу, пялясь в меню и не понимая, что делать дальше. Мой взор привлекают алкогольные коктейли, но я вовремя вспоминаю, что за рулём. Напиться можно дома. На трассе быть пьяным нельзя.       Я столько сделал ради нашего с Лео будущего. Купил участок и сам построил дом. Не покладая рук работал. Рисковал физическим и ментальным здоровьем в банде. Всегда был добр и ласков, отдавал всего себя любимому человеку. Как понимать его сегодняшний поступок? Я не удовлетворяю его потребности? Или его заставляют здесь спать с клиентами? Может, он пытается так заработать денег, раз таксовать больше не на чем? Но ведь нам пока худо-бедно хватает...       Как не верил вчера в свободу от Шалого, так сегодня я не верю в предательство Леонарда. Нам нужно поговорить. Должно быть какое-то объяснение его поступку.       Девушка-официантка спрашивает, всё ли в порядке и не хочу ли я чего-нибудь заказать. Я говорю, что жду своего друга, Леонарда. Девушка отходит, но через время возвращается.       – Лео так и не подошёл? Я поищу его.       Я очень надеюсь, что Леонард уже закончил и официантка действительно приведёт его ко мне. Я откладываю меню и крепко сцепляю пальцы в замок. Мы должны всё обсудить.       Спустя вечность, официантка появляется, ведя за руку Лео. У него странное застывшее лицо, и двигается он скорее как робот, чем как соблазнительный парень. Лео садится за стол напротив меня, но смотрит куда-то в сторону. Я вижу, что у него слипшиеся ресницы и покрасневшие глаза, на коже и волосах – капли воды.       Официантка кивает нам и тактично отходит. Мы остаёмся вдвоём.       – Привет, – говорит Леонард бесцветным голосом.       – Привет. Я хочу, чтобы ты объяснил, что это было.       Лео порывисто вздыхает. Его взгляд становится чуть более живым.       – Хорошо. Я сейчас расскажу тебе всё. Даже если ты больше никогда не захочешь меня видеть, сначала выслушай. Те деньги на дом, которые мне дали родители… Я соврал. Родители не дали мне ни гроша. Я не мог тебя подвести… У меня ничего не было, кроме тела. Прости. Я всё ещё не отдал до конца свой долг. Теперь можешь меня ударить. Я проститутка и продажная тварь.       У меня перехватывает дыхание. Боль и обида перекрываются ошеломляющим пониманием, что Леонард оказался в такой же ситуации, как я сам. Только я стал преступником, а Лео...       – Значит, ты спишь с мужчинами, чтобы отработать деньги, которые принёс на постройку дома?       – С одним мужчиной. Иногда мне так тошно от этого, что становится физически плохо. Ещё до аварии ты переживал, что мне бывает нехорошо… Так вот, это из-за отвращения к себе. Ты верил в мою верность, а я… не смог её сберечь. Ты ненавидишь меня?       – Нет. Я всё так же люблю тебя.       Леонард поднимает глаза. В них столько боли и надежды, что у меня самого выступают слёзы.       – Давай я расскажу тебе свою историю. Я тоже не смог собрать нужную сумму, и мне пришлось связаться с преступниками. Я был их коллектором, строителем, курьером… Моя кабала закончилась только вчера. Так что я ничуть не чище тебя. Стыдишься меня?       Леонард выглядит ещё более шокированным, чем когда я увидел его с другим. Несколько секунд он смотрит на меня, не мигая, потом вдруг заходится истерическим смехом. Я тоже начинаю смеяться, а Лео закрывает лицо руками.       – Какие мы с тобой дураки, – фыркает он в ладони. – Скрывались друг от друга, а ведь могли просто поговорить. Если бы я знал, что ты это примешь… Если бы доверил свой секрет… Я рад, что теперь всё встало на свои места.       Могли просто поговорить…       Я замираю, поражённый внезапным осознанием. Если бы мы посоветовались заранее, то смогли бы отговорить друг друга от этих сделок. Я не дал бы Лео продать своё тело, а он не позволил бы мне связаться с преступниками. Да, мы так и скитались бы по съёмным квартирам, не имея денег достроить дом, но совесть обоих осталась бы чиста.       Лео первый принял решение, не посоветовавшись со мной. Он не имел права. В семье серьёзные решения должны приниматься сообща!       Я вспоминаю завещание родителей, и злость снова сменяется болью. Мама и папа тоже не посоветовались со мной, когда решили отдать всё Джерому. Они могли хотя бы поведать мне причину своего поступка. То, что Джи младший – недостаточно веская причина. Они любили его больше? Меньше верили в его способность зарабатывать?       Я решительно поднимаюсь из-за стола.       – Давай обсудим всё дома. Здесь не лучшее место для откровенных разговоров. Поехали, всё равно ты сейчас не сможешь работать.       Леонард встаёт вслед за мной. Он выглядит гораздо лучше, чем когда его привела коллега, и больше не напоминает зомби. А вот я чувствую себя завязшим во внутренних противоречиях. Нужно распутать этот клубок – но только не здесь. Я должен рассказать Леонарду про убийство должника, про наркотики и остальное. Должен привыкнуть к тому, что ещё какое-то время буду не единственным, кто владеет телом Лео. И к тому, что мы оба, кажется, совершили огромную и непоправимую ошибку.