Скелеты детей и сломанные кресты

сегодня солнце не светит и птицы не поют. лишь дождь. капли летят в окна, разбиваются и скатываются в низ. разбиваются легко, так же как и мечты. браслетики звенят на руке, глаза слипаются, не давая и шанса на столь лёгкое пробуждение. в голове трещит а под боком снова спит хёнджин. тишина стояла гробовая. её сбивали лишь часы и дождик. всё казалось бы, ощущалось вполне себе, но в груди неприятно давило и ныло. пальцы щёлкают, кусочки от ногтей оседают в желудке, из губы снова течёт кровь. голова не выдерживает и взрывается от боли. было бы хорошо если бы мозг и вправду взорвался, разлетелся по черепной коробке, а сердце бы от безвыходности просто остановилось. было бы просто замечательно. глаза щиплет, слёзы слизывают. хёнджин улыбается совсем-совсем нежно. глаза окружают морщинки, а в душе расцветают полевые цветы. он продолжает слизывать слёзы, после чего нежно чмокает и утыкается в шею, не спрашивая ничего, просто дарит тепло, любовь и укутывает в одеяло, прижимаясь рёбрами. да и нет смысла спрашивать. вопросы по типу: «всё ли в порядке?» исчерпали актуальность ещё в детстве и потеряли логику в месте с душевнобольными. феликс закрывает глаза. не думает о возможном будущем, не думает о тяжести в груди и не зацикливается на слезах. лишь переводит внимание на расцветающие цветы, думает о звоне браслетиков, мечтает однажды стать магом и разбираться в волшебных травах, каждый день здороваться с феями и завести разговаривающую кошку. старается не вспоминать, что находится в мире и на секунду ловит себя на мысли, что завидует хёнджину, который вечно живёт где-то в своём мире, где искоренили всё реальное. топчет все свои мысли, потягивается и сползает с кровати, выпутываясь из объятий снова заснувшего хёнджина. желудок урчит. он устал пить свой же сок и настойчиво просит что-то помимо его самого. глаза цепляются за часы. — мы проспали завтрак? - чанбин потирает глаза и потягивается не отрываясь от подушки. — как понял? - кровать чанбина, вместе с кроватями чана и минхо, стояли возле стены, где чуть выше и весели часы, выкрашенные в зелёный и облепленные кучей наклеек. — твой вздох был настолько тяжёлый, что мне на секунду показалось словно ты на плечи принял тяжкий груз. — в виде своих мыслей? — типа того. чанбин крутится, вертится, тяжело вздыхает и свешивает ноги с кровати. — сколько до обеда? — тридцать три песни или две маленьких книжки. если в темпе минхо, то одна средняя. — хватит измерять время не во времени, а в действиях. мне сложно понять. - чанбин снова вздыхает, потирает виски, думает. — перевожу. два часа. теперь они вздыхают одновременно. пластинка пропадает в патефоне, начиная проигрывать песню. феликс перебирает остальные и отбирает тридцать три пластинки. кладёт рядом и утопает в кресле завернувшись в махровый плед со звёздочками, пропадая в мире книг. чанбин продолжает вертеться, снова тяжело вздыхает, встаёт, тормошит чана и скрывается за дверью с щёткой, пастой и полотенцем с халком. в комнате становится немного живее, чем двадцать минут назад. чанбин пьёт воду, болтает с чаном и играют в карты. чонин похрапывает, хёнджин сопит, а минхо мурлыкает. — сыграешь с нами, ликс? - чанбин тасует тщательно. из рук не выпадает не одной карты, он улыбается и начинает вытворять вещички, которым он учился довольно долго, и умело хвастался. — не хочу. — струсил? - чанбин снова красиво играет с картами. глаза легонько вспыхивают. — не хочу чтобы ты потерял звание непобедимого. — струсил. стул скрипит. книжка остаётся забытой в кресле, а за окном между тучами прорываются лучи солнца. игра выходит шумнее, чем они предполагали. они иногда перекрикивали музыку, разбудили минхо. чан остаются с феликсом. чанбин кривит рожицы, поглядывает на часы и в карты оставшихся. чан выигрывает под аплодисменты чанбина и феликса. — видишь? не ты отобрал у меня этот статус. — на котором ты, между прочем, продержался всего два дня. — фартуна улыбнулась мне сегодня. - чан улыбается, совсем искренне. — ты и дня на этой неделе не продержался! бери пример с чана. - чанбин продолжает возмущаться на феликса, переходя с шёпота на что-то среднее. феликс передразнивает чанбина. минхо, заметивший странную активность чонина, шикает. тихий смех разлетается по комнате. а за окном расцветает радуга. пластинки доходят до двадцатой, а чонин в итоге просыпается. он открывает окно, впуская в комнату запах сырости, мокрой травы и свежести. вместе с запахом и лёгким ветерком, влетает и божья коровка и комары, с уголка окна сползает паук. чонин вслушивается в пение ласточек, мешающееся с музыкой. всматривается куда-то вдаль. свешивает ноги с окна, начиная ими болтать и мычать в такт песни. феликс снова утопает в кресле, беря какую-то фантастику, и пропадает. чан, минхо и чанбин играют в монополию. музыка льётся в уши, по стенам бегают солнечные зайчики, в пространстве комнаты летает живность и смесь запахов. тридцать третья пластинка доигрывает песню и в дверь стучат. обед. они пытаются разбудить хёнджина. плюют. бегут на кухню. берут всё необходимое, феликс хватает облепиховый морс, они также захватывают с собой порцию для засони и бегут по скрипучему полу обратно. чонин чуть не падает вместе с супом. проливает лишь чуть-чуть, вытирает носком и бежит дальше. открывают дверь с ноги. она глухо гремит от столкновения со стеной, будит хёнджина. они утраиваются за столом, снова перебирают заначку джисона, хвалят свежий хлеб и не пересоленный суп, грызут чупа-чупсы. болтают о книжках, погоде, о шумных мелких, жалуются на скрипучий пол и обваливающуюся штукатурку. жуют жвачки, дуют пузыри. шутят и болтают о чудесах. включают первую попавшуюся пластинку. минхо принимает выписанные таблетки, чонин идёт на беседу с психологом, которая у него всегда по пятницам. хёнджин тоже скрывается из виду. каждый день помимо выходных у них есть уроки, их ведут приезжие учителя, вечером. на них разрешено не ходить только тем, кто болен настолько сильно, что не в состоянии принимать учебный материал. они же прогуливают закрывшись в комнате. появляются изредка, исписывают тетрадки, рисуют каракули на полях тетрадей, запускают самолётики пока учитель не видит, и переговариваются через вырваный листочек. в комнате стихает, а феликс впадает в подозрительный транс. ложки бьются об кружки, время течёт к трём часам, чонин уже вернулся, а хёнджина всё нет и нет. ванну проверяли минут пятнадцать назад. в душе болезненно ноет, втыкается когтями внутри глотки, карабкается вверх, срывается и падает. желудок сжимается и феликса почти рвёт. он вовремя сжимает себе горло руками, прикрывается чесоткой и специально чешет где-то выше ключицы. хочется ощутить прежней свободы, но легкие покалывает. чанбин врывается в комнатку громко. выглядит слишком напуганным для интерната, где испугается только прибывшие сюда новенькие. — хёнджин под наркотиками. им снова приходится бежать. феликс зависает в кресле. что-то рвущееся наружу выходит. руки трясутся, он тянется за ножом. ловит свою же руку, кусает. в чувства не приходит. изрезает руку. снова кусает, кидает подушку, открывает рот и сильно зажимает его руками. беззвучно кричит. ему страшно. ему до ужаса страшно. кружка бьётся об пол, тарелки летят следом. всё разбивающееся становится осколками. рвёт постельное бельё, опрокидывает стулья следом за столом. с силой впивается в подушки, одну выбрасывает с окна. из глаз текут солёные реки. всё ощущается неправильно, музыку и пение ласточек слышно, как через толщу воды. кулаки бьют по стене, костяшки разбиваются, а лучше не становится. руку перехватывают. чонин трясёт его за плечи, крепко обнимает и плачет. чан с чанбином тащат хёнджина. феликс пытается отбиваться. сердце стучит быстро, разбиваясь об ребра. минхо прячет нож. пытается сбежать, но его во время ловит чанбин. отбирает, даёт пощёчину, сажает на кровать. у всех текут слёзы. они хотят выбраться из этого, но лишь утопают глубже. им нужна терапия. но для них терапией являются они сами. на стенах будут появляться новые фразы, их кислотные кроссовки снова уведут их на речку, разноцветные свитеры побывают на кладбище. они снова сходят на кладбище и будут верить в волшебство. будут ждать осень и любить. за окном сияет закат, летает всякая живность, вместе с уймой запахов. они верят в лучшее, верят в мир фей и эльфов, верят в мечты и свои силы. чонин пихает феликсу облепиховый морс, сам уминает конфеты, раздавая остальным. хёнджин ещё не очнулся. звуки природы убаюкивают. на кровати хёнджина появляется кучка детей. они валятся вместе со своими свитерами и шортами, плюют на беспорядок оставляя его на завтра. они проваливаются в пучину невозможного, мечтая остаться там навсегда.