Так научи меня любить!

Для Союза было удивительно, что США вновь почтил его своим присутствием. Не удивительно, что он получил по морде — это было заслуженно. Шоком же стало, что через секунду в разъяренного американца тараном влетел Александр, разнимая их. — Змеюка, прекрати сейчас же истерить, капать ядом и размахивать кулаками. Лучше обрисуй ему суть. — Я и обрисовываю. Ему на лице. Чтобы помнил. Что ты себе позволяешь?! Я уже дал вам с ним шанс, так почему я слышу от него все эти разговоры про шпионаж и контроль? Ты охамел?! Союз побледнел, судорожно переводя взгляд со Штатов на сына, но последний обнадеживающе кивнул, как бы говоря: «Я в курсе о чем он». Вытер рукавом пальто проступившую кровь из, в очередной раз сломанного носа. Придется потом опять вправлять. Неприятная вещь, да и Александр эту процедуру тоже не особо любит, ведь вправляет он. — Ты прямо сегодня пойдешь и извинишься! Сапфир сейчас потускнел, пока мелкие рубиновые вкрапления наоборот зловеще блестели. Не удивительно, что США носит очки — эти глаза слишком экспресивны и слишком сильно выдают эмоции их носителя. Союз аж загляделся — удивительное зрелище. США, заметив этот пристальный взгляд, поспешил надеть, спрятанные в нагрудном кармане рубашки, привычные солнцезащитные очки. Александр так же недобро щурился, явно соглашаясь со Штатами в этом вопросе. Советы и сам все понимал. — Я обещаю, что сделаю это как можно скорее. — Сейчас же! — США, прошу тебя оставить нас с отцом наедине. Нам тоже есть, что обсудить. Штаты сделал жест рукой мол «I'm watching you, bitch» и нехотя удалился. РСФСР лишь проследил за удаляющейся фигурой и, дождавшись пока шаги за дверью стихнут, подошел к отцу, придирчиво осматривая вновь опухший нос. Советы усмехнулся. — Что, решил делать это не при свидетелях? Болезненно зашипел, когда хрящ вновь вправили на место. — Этот свидетель слишком шумный. — Есть такое, — ему протянули мокрую тряпицу. Он благодарно улыбнулся, прикладывая к пострадавшему органу чувств, — так о чем ты хотел поговорить? — Все о том же. Союз поморщился. Нет, только не эта старая песня. — Сын, мы обсуждали с тобой эту билитристику. Это абсолютный бред. — США так не считает. Глаз тут же сменил янтарь на бронзу. Советы сжал кулаки. — Ты рассказал ему? — Зато он взамен поведал о твоих отношениях с его отцом, — Александр посмотрел на Союза с некой обидой, — почему ты не сказал? — Зачем? Это моя личная жизнь. — Но это не мешает тебе лезть в нашу личную жизнь, — РСФСР всегда был голосом этой семьи. Всегда выгораживал младших. Ничего не меняется с тех пор, — может он поможет мне найти твой «якорь»! — Александр, прекрати! — НЕТ! — он указал на бедро Союза, не прекращая смотреть в чужой глаз, — ты же видишь, что она становится больше, пап! Союз прикусил губу. То, что тогда Британия принял за татуировку, по факту, ей не являлось.

***

Существует еще один способ умертвить воплощение: заставить экономику коллапсировать. Такие метаморфозы происходят очень и очень редко. Они являются следствием последовательной «незамкнутой» политики, которая не может существовать без дополнительных вложений. Как это не прискорбно, но ей оказалась плановая экономика. Что-то такое незыблемое в советском режиме оказалось не просто рудиментом, как тот же имперский статус. Нет… это именно что паразит. Медленно и верно сосущий силы и ресурсы на поддержание самого себя. Тоталитарность режима, так же неумолимо съедающая огромное количество внутренних воплощенческих ресурсов и оставляющая неизгладимый отпечаток на характере — тоже признак не самой здоровой страны. Да, Союз болен. И болен очень давно. «Черная метка» на бедре, становащаяся с каждым годом все чернее и больше — тому подтверждение. Просто он намеренно отказывается от лечения. От реформ. Это ведь вопрос идеологии, за которую он все еще держится и все еще верит. Александр знает, что отец не захочет меняться. Не в его характере. И поэтому он ищет любые зацепки, чтобы Союз ушел на «покой», но прожил там как можно дольше. В этом ему помогло украденное еще в конце 40-х из пальто отца послание Рейха. Есть способ продлить «покой» еще на несколько лет. Но для этого нужен некий «якорь» — место, индивидуальное для каждого воплощения, куда его можно будет привязать, чтобы умирающий организм думал, что существо все еще связанно с какой-то территорией. Рейх оставил это Союзу, поскольку уже тогда понимал, что тот не проживет долго. Это был его последний подарок. Его извинение за все содеянное. Александр же уже который год искал это место. Он должен его найти. Он обязан. Союз отказывался помогать. Он по прежнему не считал "метку" чем-то серьезным. Дискомфорта она не доставляет. Масло в огонь подливало и то, что он уже видел, как ведут себя капиталистические страны при малейшей нестабильности. Видел, что происходит с Артуром. И это было показательней любого пятна на ноге. Прямо рядом с ним постоянно находится страна, заходящаяся приступами астмы. Александр считает, что после ТАКОГО Союз всерьез будет беспокоится о почернении на коже? Бред.

***

- Это ничего не значит, Саша. Она не доставляет мне проблем. - Потому что когда она начнет доставлять проблемы - будет уже поздно что-то сделать, отец! - Александр чуть ли кричал. Почему же он такой упертый дуболом, - хоть раз в жизни, прошу, послушай меня! Союз лишь отмахнулся.

***

Стук в дверь был ожидаем. Боже, как он этого ждал. Прямо сейчас он был готов простить ему все его выходки, сломить к чертям свою гордость. Просто чтобы вновь оказаться в теплых объятиях. Может это влияние Москвы, а может так возымели на него слова сына, но ему плевать. Британия с максимальной для хромого человека резкостью поднимается с кровати номера, направляясь к двери. Сердце бешено стучит в предвкушении встречи. Но на полпути он слышит совсем чужой голос. — Великобритания, сэр, вы внутри? «Кому я мог понадобится? Тем более здесь, а не в Лондоне?» Он осторожно и с некой подозрительностью приоткрыл дверь, надев маску холодности и отстраненности. Если это не Союз и не США, то этот кто-то явно по работе. Парень, стоящий перед входом в номер выглядел необычно: в советской военной форме, с завязанными в пучок длинными каштановыми волосами. Раскосые золотые глаза, острые скулы. Один из сыновей Алексея? — Чем могу быть полезен, мистер…? — КазССР, — руки он так и не подал, — у меня есть к вам достаточно серьезный разговор. Британия слегка выгнул бровь в удивлении, но спорить не стал. — Так чем я могу быть вам полезен, мой друг? Они сели в кресла у небольшого столика, благо апартаменты позволяли. Парень поморщился: обращение «мой друг» явно пришлось ему не по душе. — Бросьте формальности. Мне известно, что это вы. Британия напрягся, но виду не подал. — Excuse me? — Вы состоите в отношениях с моим отцом. У меня достаточно надежные источники. Глаза парня сверкнули хищническим блеском. В них читалось презрение. От всей его фигуры и позы сочилось презрение. По спине Империи прошли мурашки, настолько сильно было ощутимо это воздействие. Но он сохранил самообладание и даже для виду удивленно-оскорбленно вскинул брови. — Что за чушь вы несете? — Маған өтірік айтуға батылы барма! (Не смей мне врать!). Британия не успел даже осмыслить происходящее — его собеседник резво подорвался с кресла, хватая Империю за воротник и припечатывая к стене. Трость выпала из рук. Теперь уже в глазах плясала ненависть. Его можно было понять: он едва ли сдерживался, чтобы не придушить «буржуя» на месте. Он уже знал, что отец состоит в отношениях с мужчиной — этот аспект в шок его не привел. Только вот факт того, что каждый год он улетал куда-то в Лондон напрягал все сильнее и сильнее. Капиталистическое государство. Государство, что на протяжении всего своего существования имело прозвище «Империя зла». Это буквально воплощение эксплуатации человека человеком, самое сердце столь ненавистной Союзу буржуазии. Еще и монархия. Как он мог?! Это ведь лживая британская крыса за удобной вежливой маской! Страшнее этого, наверное, были бы только отношения с его выкормышем США! Мужчина попытался слабо дернуться, но ноги едва ли касались пола. Все же все дети Союза в аспекте роста явно пошли в отца. Британия с ужасом смотрел в чужое лицо, его мучитель лишь с силой двинул коленом под дых британцу, тут же отпуская и позволяя ему ошеломленно сползти на пол. — Я не знаю, что он в вас нашел. Не знаю какими уловками вы удерживаете его возле себя, — Дияр брезгливо отряхнулся, словно бы он только что таскал мешок с дерьмом. Затем вытащил что-то из внутреннего кармана куртки, кинул на пол перед пытающимся отдышаться мужчиной, — но думаю, это скажет вам держаться от него подальше лучше любых моих слов, — глаза вновь опасно сверкнули, — и других аргументов. Но удержать себя от еще одного удара он не смог. Сапог хорошо прошелся по ребрам, вновь выбив весь воздух из легких. Британия засипел, боль в очередной раз спровоцировала спазм и астматический приступ. Но КазССР этого уже не видел, захлопнув намертво дверь номера при выходе. Конечно Британия не умрет — их астма не похожа на человеческую. Но это не отменяет того факта, что он буквально почувствовал на себе дыхание костлявой. Картинка еще более впечатляющая чем обычно: слезы по щекам, слюна по подбородку, глаза огромные, все вены на шее вспучены, руки непроизвольно скребут по груди. Губы посинели, и далеко не только из-за вернувшейся естественной окраски. Он судорожно шарил по карманам пиджака в поисках заветного шприца с фенотеролом — снять удушье, чтобы не переживать очередную короткую смерть. Заветный предмет почти выскальзывает из рук, но, слава Богу, Британия успевает попасть точно в вену на другой руке. Приступ мгновенно начинает идти на спад, пока Империя с упоением вдыхает полной грудью. Вдох… выдох… вдох… выдох… Такое необходимое чувство. Великобритания медленно садится на колени, выставив руки перед собой, как опору. Под рукой шуршит, он переводит до этого пустой взгляд на бумагу. Листы разлетевшейся от удара об пол папки. Британия осторожно подцепляет один из них.

***

Бондаренко Марина Николаевна. Уроженка Киева. 1909 года рождения. Являлась фавориткой воплощения Советского Союза (далее по тексту СССР) с 23 декабря 1928 по 30 декабря 1929 года. На момент встречи СССР — работница обувной фабрики. Познакомились в парке Горького на катке. Приблизительно через неделю после подтверждения беременности девушки, пара съехалась. По указанию СССР, гражданке Бондаренко было запрещено выходить на работу, не позволялось находится за пределами придомовой территории дольше чем 3 часа. В отдел <данные засекречены> были даны указания установить постоянную слежку за гражданкой, если та покидала территорию дома. О любых подозрительных действиях докладывалось СССР. Оперативник N прикладывает отсчет, где говорится, что у гражданки Бондаренко и СССР приблизительно раз в неделю вспыхивали бытовые конфликты, часто доходящие до рукоприкладства. Объектом конфликтов часто становилось якобы неподобающее поведение девушки. … В ночь с 29 на 30 января, в 00:36 к дому подъехал автомобиль. Модель и номер разглядеть не удалось. Гражданка Бондаренко села в автомобиль в 00:38 минут, когда оперативная группа находилась уже в непосредственной близости, и автомобиль сразу же начал движение. В результате погони девушке удалось скрыться. Ее поиски было приказано прекратить 12 марта 1930 года в связи с началом отношений СССР с гражданской Софией Борнец.

***

Британия с ужасом вчитывался в строчки, жадно поглощая каждое слово. Затем тут же подобрал еще один, ближайший к нему листок.

***

Кунаева Айгуль Исмаиловна. Уроженка Шимкента. 1910 года рождения. На момент встречи СССР — студентка МГУ имени Ломоносова. Фаворитка СССР с 10 января 1931 по 30 декабря 1932 года. Познакомились в библиотеке по адресу <…>. Приблизительно через неделю после подтверждения беременности девушки, пара съехалась. По указанию СССР, гражданке Кунаевой запрещалось посещать занятия и было рекомендовано взять академический отпуск. Девушка отказалась и предпочла готовиться к экзаменам дома. По настоятельной просьбе СССР гражданка Кунаева была исключена из университета за неподобающее поведение. Не позволялось находится за пределами придомовой территории дольше чем 2 часа. В отдел <данные засекречены> были даны указания установить постоянную слежку за гражданкой, если та покидала территорию дома. О любых подозрительных действиях докладывалось СССР. Оперативник N прикладывает отсчет, где говорится, что у гражданки Кунаевой и СССР приблизительно раз в неделю вспыхивали бытовые конфликты, но не доходящие до рукоприкладства. Объектом конфликтов часто становилось якобы неподобающее поведение девушки. На поздних сроках беременности, гражданка стала проявлять апатию к окружающему миру. Появились первые признаки депрессивного расстройства. … Через сутки, после рождения ребенка, гражданка Кунаева была найдена в соседней палате повышенной.

***

И все по похожему сценарию. Встреча, недолгий период отношений, беременность, а затем полная изоляция и постоянная слежка. Конфликты и даже драки были не редкостью. И как в такой атмосфере вообще росли дети? Последние 6 его пассий и вовсе уместились в промежуток из 2 лет! У Британии волосы дыбом встали, когда он дочитывал последние строчки в отчетах. «Сбежала, покончила жизнь самоубийством, была ликвидирована, была принудительно отправлена в психиатрическую лечебницу для буйнопомешанных» Лишь матери старшего — Александра, относительно повезло. Она умерла при родах. Скорее всего отсюда корень всех проблем — Союз думал, что не уследил. Только вот это совершенно не оправдание калечить столько судеб! И этих девушек… и их детей. Британии даже подумать страшно, что же были у него за воспитательные методы… Прав было НАТО — любовь эта оказалась нездоровой. Слишком больной и сломанной. Но остался главный вопрос: что теперь делать? Стук в дверь. — Артур?