Smith & Wesson

      План был такой: покататься по городу, если надо выехать на шоссе, проехать до ближайшей развилки, — в трех милях от города с неё можно было свернуть на объездную, — и вернуться домой. За это время либо страх должен был убедить мелкого хулигана раскаяться, либо блеф пришлось бы вскрыть.       В машине пацан сидел надутый, и Смит решил, что придется пасовать, так и не добившись прогресса. Но стоило вывернуть с центральных улиц на объздную в сторону шоссе, как Тим вцепился в ручку над бардачком и нехотя, сквозь зубы, попросил:       — Мистер Смит, сэр. Пожалуйста. Давайте не поедем?       Джим снял ногу с газа, мысленно возблагодарил Господа и повернулся:       — А что? Не хочется в тюрьму?       Мальчишка помотал головой.       — Но ты же хулиган? — разворачивать машину на узкой улице было неудобно, и Смит поехал домой в объезд.       Тим смотрел в окно, рассматривая неприглядные задние дворы бедного района.       — Ты что-то сказал, Тим? Я не расслышал. — Смит чувствовал, что надо ковать железо, пока горячо.       — ... не хулиган.       — Что-что?       — Никакой я не хулиган! — зарычал пацан.       — Вот как? Просто любитель приключений?       — Никакой я не любитель! Простите. Я больше так не буду.       Джим едва сдержался, чтобы от радости не кинуться парня обнимать. Очень уж неожиданным вышло признание и долгожданным обещание.       — В чем тогда дело, Тим? Хитрый койот укусил?       — Ни в чем. — Мальчишка поджал губы и снова замкнулся.       Джим притормозил возле дома Вэссонов, Тим вздохнул, тряхнул челкой:       — А можно я у вас подожду маму, мистер Смит?       — Тимми, ты тринадцать лет называл меня по имени. Какой я тебе мистер?       — Так можно?       — Нет, нельзя. Я устал и хочу лечь спать. — Смит заметил, что пацан нервно теребит лямку ремня безопасности. — В чем дело? Почему не хочешь домой?       — Да мне не попасть. Мама ключи забрала, чтобы я из дома не свалил. — Грустно признался Тимоти. — Я выбрался через окно, а обратно не залезть. Высоко.       Смит чертыхнулся и закатил глаза.       — Ну, я и на улице могу подождать, делов-то! — Тим фыркнул и взялся за ручку двери.       — Сиди! — Джим покатил машину дальше по улице, к следующему дому. — Захвати пончики, я пока гараж открою.       

***

      — А расскажи ещё раз, как ты отбил тот крученый с девяноста футов? — пацан гулял по холостяцкой гостиной Смита и разглядывал старые фотки и бейсбольные мячи, перчатки и награды, разложенные на полках.       — Не расскажу. — Джим пытался понять, как включить режим разморозки в микроволновой печи. — Рассказы для тех, кто хорошо себя вел, а не для малолетних преступников.       Тим в ответ хмыкнул, снял с полки перчатку кэтчера, надел и сделал вид, что готовится поймать мяч. Смит раздумывал, надо ли снимать фольгу с упаковки рыбных палочек перед тем, как сунуть в микроволновку.       — Джим?       — Мне не до игр, Тимоти. — Джим почесал затылок, — фольга ведь алюминиевая? Она не магнитится. Её можно оставить? Или нет?       — Джим?       — Ладно, черт с ней. Не взорвется же она. — Смит сунул упаковку наггетсов внутрь и нажал «Старт».       — Джим!       — Да черт! Твою же мать! — Смит рванул дверцу на себя, молний внутри микроволновки явно не должно было быть. Фольгу пришлось снять, и блюдо с рыбными палочками теперь крутилось внутри без крышки, а гостиная наполнялась запахом вареной трески.       — Джим!       — Ну что?       Мальчишка вернул перчатку на место и забрался с ногами на диван:       — Ты можешь не говорить маме?       — О чем не говорить? — Смит сделал вид, что не понимает.       — Обо всём, — Тим поморщился, — что я лазал на парковку. И про интернат тоже? Можешь?       — Нет, не могу. За свои действия нужно отвечать. Ты прекрасно знал, что делаешь и какие будут последствия, ты уже не маленький.       — Я не о себе забочусь, — мальчишка пожал плечами и погрустнел, — а о маме. Она расстроится.       — Почему же ты раньше о ней не подумал?       — Я подумал. Решил, что ты прикроешь.       — Вот как? — Джим вынул из микроволновки наггетсы, которые выглядели суховатыми на вид.       — Она ведь тебе тоже нравится! Ты же с ней встречался! Мог бы и пожалеть...       — Я и пожалел. Я по чужим парковкам ночами не шастаю. — Смит разложил наггетсы по тарелкам. — А если ты сейчас решишь, что можно делать всё, что захочется, и ждать, что кто-то прикроет, всё будет очень плохо. Такую медвежью услугу я тебе не окажу.       Мальчишка забрался задом на спинку дивана и развернулся лицом к кухне:       — Я за свои действия готов отвечать, если нужно.       — Это как же? Рассчитывая, что мама не узнает?       Смит потянулся так, что хрустнули позвонки, зевнул. Усталость наваливалась. Он снял форменную куртку, рука сама собой потянулась проверить кобуру, которой на поясе уже не было. Он поправил ремень, потряс головой и только тут заметил, что парнишка ведёт себя странно: Тим тоже снял свою украшенную шипами и заклёпками рокерскую куртку и улёгся животом на подлокотник дивана.       — Что это значит, парень? — удивился Джим.       — Раз надо, так я готов отвечать! — Тим поерзал и выставил вверх обтянутый потертыми джинсами зад.       — Вот как? — Смит усмехнулся, — предлагаешь тебя выдрать?       — А ты, разве, не собирался? — пацан повернул голову и удивленно глянул на Джима. Лежать ему было неудобно, черная футболка, тоже украшенная какой-то надписью с пламенем и черепами, все время сползала по тощей спине вверх, и он одергивал её назад, прикрывая поясницу.       Смит решительно подошел к дивану, уперся руками в бока:       — Ну-ка встань! Что это за спектакль? — рявкнул он.       — Не встану!       — Можно подумать, тебя когда-нибудь били! Что еще за фантазии?       — Не встану. Сказал, надо отвечать, вот я и отвечу!       — Ты что же думаешь, я тебя не отлуплю за все твои выходки? Да еще мало будет! — Смит положил руку на пряжку ремня.       — Ну, и лупи! — Кроссовки скрипнули по полу, Тим подтянулся на диване и выставил зад повыше.       Джим сомневался. Мальчишка давно словно бы напрашивался. Всё его поведение последний год так и просило хорошей взбучки! С другой стороны — это же Тим. Соседский парнишка, которого он учил ездить на велике, ловить мяч; которого катал на патрульной машине и снимал с каштана, когда тот забрался слишком высоко. В том, что творилось в этой детской голове, он, Смит, сам отчасти был виноват — надо было дважды думать, прежде чем заигрывать с Лизой. Смит вздохнул. Пускать поведение мальчишки на самотек тоже было нельзя — в конце концов, он, чем бы он там не руководствовался — какими обидами и недовольством, может попасть в настоящую беду.       Пацан сопел в обивку дивана, косясь на Джима. Тот убрал руку с пряжки и чертыхнулся.       — Ну? И долго мне так валяться? — мелкий засранец подпер рукой подбородок и с вызовом посмотрел на Смита.       — Вставай.       — Не встану!       — Вставай и снимай штаны!