Smith & Wesson

      Поднялся мальчишка нехотя — может, думал, что дальше угроз дело не пойдет, а, может быть, рассчитывал, что через штаны будет не больно. Только встретившись взглядом со Смитом, опять надулся и джинсы расстегнул решительно, а спустил даже с вызовом. Полосатые трусы, правда, с задницы не снял, так и улёгся обратно, натягивая край футболки пониже.       — Ну, и что ты там прячешь? Татуху набил на пояснице? — спросил с ухмылкой Джим и тут же похолодел от мысли, что мог и угадать, с мальчишки станется.       — Пффф! Ничего я не прячу! — Тим отвернулся, но футболку из пальцев не выпустил. — Бей давай!       — Без сопливых разберусь. — Проворчал Джим, расстегивая ремень и вынимая из шлевок. — В такой позе ты долго не пролежишь. Укладывайся на диван, навытяжку.       Тим метнул немного испуганный взгляд, видимо слово «долго» подействовало устрашающе, и нехотя переполз с подлокотника вниз, на обтянутые серым велюром подушки. Смит бесцеремонно стянул его трусы до колен, а пацан тут же прикрыл голую задницу ладошками.       — Руки убери! — рявкнул Смит.       Тим повиновался, повернул голову и теперь прожигал Джима взглядом. Тот потянул край футболки вверх, к лопаткам — на тощих боках обнаружились тонкие и короткие царапины — видимо, их пострел и скрывал.       — Ты с кошкой дрался, что ли? — царапины были пустяковыми, но совсем свежими.       — На парковке ободрался. Лез через проволоку. Понатянули...       — Понятно.       Джим сложил ремень петлей, с сомнением взвесил на руке — тяжеловат. Зажал пряжку в ладони, а кожаный пояс намотал вокруг, оставив конец покороче. Хлопнул по ладони — звонко, больновато, но терпимо. Мальчишка от хлопка дернулся.       — Передумал, так вставай и пошли завтракать! — Смит надеялся, что пацан воспользуется предложением: не хотелось ребенка бить, но тот только поерзал, устраиваясь поудобней, и положил подбородок на сложенные руки. — Ладно. Будь по-твоему.       Первый удар вышел совсем вялым — ремень по заду еле мазнул. Замахиваться было страшно, да и попасть по узкой попе оказалось не так-то просто. Мальчишка презрительно усмехнулся.       — Пофыркай мне ещё! — Смит перехватил ремень по-другому: свободный конец он теперь придерживал пальцами левой руки: так и прицелиться было легче, и ремень был растянут как резинка.       Хлопнуло громче, пацан дернулся, но белая попа даже не порозовела. Механику этого дела Смит теперь понял, и третий удар вышел ощутимым: Тим шумно втянул воздух, зад сжался, а поперек ягодиц проступила едва заметная полоса от ремня.       Пятый и шестой удары оказались уже мастерскими — попа краснела, хулиган заворочался и даже дёрнул рукой прикрыться, но в последний момент передумал. Оказалось, пороть не так уж сложно. «Как бы не втянуться» — подумал Джим, посылая ремень на встречу с голой задницей непоседливого пацана.       Зад краснел. Половинки сжимались каждый раз перед самым ударом, превращаясь словно в два кулака, а после расслаблялись — и ягодицы, и мышцы на бедрах. После пятнадцатого или шестнадцатого хлопка Тим начал нетерпеливо вертеться — видимо, припекало.       — Хватит. — Прозвучало слишком тихо и полувопросительно.       — Разве? — Смит придержал ремень. — За двенадцать месяцев выходок, драк, воровства и прочего?       — Да не так уж я и... Ай! — вялые оправдания заглушил звонкий хлопок.       — Нам с твоей мамой хватило! — Смит старался теперь целиться пониже — туда, где круглая попа переходила в бедра. Ремень шлёпал как мухобойка по столу, звонко и громко. — Целый год хулиганских выходок!       — Никакой я не хулиган, — обиженно охал Тим, на двадцатом ударе он всё-таки закрыл задницу руками.       — Вот как? А кто же тогда? — Джим хлопнул ремнем ниже защищённой пальцами попы, по бёдрам. — Благородный мститель?       Удар вышел сильнее, чем хотелось. Тимоти вскрикнул и засучил ногами. Руки тут же метнулись потереть краснеющую полосу. «Пора закругляться» — решил Смит и вдел ремень обратно в штаны, которые уже стали сползать.       Мальчишка, заметив, что ремень вернулся на место, завозился, потянулся за штанами, но Джим его остановил:       — Лежи, мы ещё не закончили.       Аптечка нашлась на самой дальней полке, пришлось порыться: на пол валились пакеты со снеками и растворимыми супами. Тим всё это время лежал и нервно следил за поисками.       — Да не надо... — начал он, когда запахло лекарствами, и Джим устроился рядом с ватой и антисептиком.       — Надо. Лежи смирно.       — На мне всё заживает как на собаке! — похвастался пацан. — Не надо мазать. Джим?       — Не скули. — Смит осторожно промокнул царапины перекисью.       — Щипать же будет! — мальчишка завертелся, словно и правда жгло.       — Не будет щипать, не выдумывай. Уже всё.       — Штаны-то можно надевать? Или задницу тоже помажешь?       — Там нет царапин. А остальное заживет. — Полоса на бедре налилась розовым, а зад краснел, но не страшно. — Жить будешь. Вставай, пошли перекусим.       Штаны Тим натянул, поморщившись, но за стол сел — Смит выдохнул. Наггетсы пацан поковырял вилкой, выглядели они и правда не очень, но сырыми не были — Джим попробовал.       — Теперь ты не можешь сказать, что я не несу ответственности, да? — мальчишка налил себе апельсинового сока.       — Ты это к чему? — Джим съел половинку рыбной палочки и решил, что остальное незаметно выбросит.       — Ты так сам сказал. Про ответственность. Я ведь её вынес? То есть, понёс?       — Считай, что за парковку рассчитались.       — Джим! Ну так нечестно!       — А ты думал! Сколько крови маме выпил, что она тебя дома запирает? Я уж не говорю о том, сколько крови ты выпил мне.       Пацан прожевал рыбную палочку, запил, рыгнул, ничуть не смущаясь. Встал из-за стола и поплелся обратно к дивану, на ходу расстегивая джинсы:       — Давай, уж сразу за всё!       — Вернись за стол, Тим!       — Чего тянуть? — мальчишка удивлённо обернулся.       — Если ты получишь за всё, у меня не хватит антисептика обработать раны. — Припугнул Смит.       Угроза подействовала, Тим сел обратно, отставил тарелку с наггетсами и потянулся за пончиком.       — Может быть, рассчитываться за всё тебе и не придется... Если мы договоримся по-хорошему. — Джим подвинул картонку с пончиками поближе к пацану.       — Я хотел тебя попросить... Думал, теперь ты согласишься.       — Я весь внимание.       — Теперь ведь можно не говорить маме? Про парковку и тот жуткий интернат?       — Я не буду ей говорить, — Кивнул Смит, — но у меня есть условие. Даже два!       — Какие? — буркнул Тим.       — Сначала прожуй, потом говори! Это ещё не условие. Первое: ты должен пообещать, что перестанешь валять дурака и корчить из себя хулигана!       Мальчишка помрачнел, но кивнул.       — Второе: ты объяснишь мне человеческим языком, для чего всё это было. Весь этот детский сад с воровством в лавках, ночными вылазками и прочими глупостями.       В этот раз пацан замолчал надолго. Смолол все пончики, выпил сок, даже с сомнением посмотрел на рыбные палочки, но передумал. Бросил на Джима прямой и честный взгляд, от которого сержанту вдруг стало не по себе.       — Я хотел, чтобы ты обратил на меня внимание.