Останется лишь один

      Юноша не знал, сколько времени он пролежал, пытаясь вновь погрузиться в сон, но тот всё никак не шёл. Его разбудили, и он был сильно этим недоволен. Все эти месяцы он даже не пробовал пошевелиться или открыть глаза, ведь тогда это точно означало, что он готов встретиться с окружающим миром, а это было не так. Тело потихоньку останавливалось, и большая часть сил уходила именно на это. Несмотря на то, что это было, естественно, долгим процессом, то, что он затягивался столь сильно его... раздражало? Нет, он чувствовал небывалую злость от этого, от своего бессилия, оттого, что попал в подобную ситуацию.       Всплыли воспоминания о Рейндоттир и брате. Подросток ещё сильнее возненавидел свою создательницу, но к Дурину он не хотел испытывать негативных эмоций, а они были.       《Это брат во всём виноват.》       《Это не так, его заставили.》       《Но именно он тебя проглотил, из-за него ты страдал и мучался столько лет.》       《Разве оружие виновато, что им убивают?》       《Ты сейчас сравнил своего брата с бездушным предметом?》       《Я не это имел в виду, и ты это знаешь.》       Он хотел абстрагироваться от этого шёпота в голове, ведь эти мысли ему не принадлежали. Вот если удастся вновь уснуть, то и голос перестанет быть слышным. Ему было страшно оставаться одному с ним наедине. Он больше не чувствовал Дурина, и от этого становилось ещё невыносимее. Брат всегда был рядом с ним, с самой первой секунды зарождения в инкубаторе он чувствовал его присутствие. При очередной попытке сосредоточиться на родном образе, там была зияющая пустота. Это значило лишь одно – дракона больше нет в живых. Подросток остался один в этом мире.       《Нет, осталась ещё та женщина; время и смерть точно не могли загнать её в свои сети.》       В моменты подобных дум голос в голове становился лишь сильнее, ощущая его уязвимость.       Не было никакого смысла задерживаться здесь ещё дольше; вроде бы способность двигаться уже давно восстановилась, а с остальным можно разобраться по ходу дела. Даже за закрытыми веками он понимал, что вокруг слишком темно, и, открыв глаза, разглядеть ничего не выйдет. Но для того, чтобы окончательно убедиться в своём предположении, их надо было открыть, а даже это простое действие никак не выходило. Попытался пошевелить левой рукой. Ей что-то мешало двигаться. Он не чувствовал своих нервных окончаний, поэтому не мог разобраться на ощупь, что это было. Просто пальцы не могли сжаться, какая-то вещь мешала.       Вечно притуплять свои ощущения было можно, но они играют значительную роль в повседневной жизни, так что придётся их вернуть. Возможно, тело достаточно восстановилось, чтобы стерпеть боль, что причиняют ранения. Подросток стал ослаблять контроль, который он всё это время поддерживал, чтобы притупить её. Она возвращалась волнами и не отступала. До конца восстанавливать свои чувства и мироощущение было довольно обременительно. Даже сейчас он испытывал боль, от которой обычный человек уже давно бы умер от шока. На этой грани он и остановился.       Он так не смог понять, почему его тело стало столь изувеченным. До того, как он очутился в животе Дурина, он был относительно целым, не считая рваных ран на ногах, но за период беспамятства всё изменилось. Решение этой загадки придётся оставить на потом.       Левый глаз еле открылся, в темноте виднелись только слабые очертания льда и камня. Правого не было. Пальцы наткнулись лишь на осколок неизвестного предмета, что торчал на его месте. Скорее всего именно по этой причине у него столь сильно раскалывалась голова. Пришлось его доставать: оставлять такие вещи в своём теле было делом рискованным. Возможно, со временем глаз сам восстановится. Если что, всегда можно было создать другой.       Хорошо, что его артефакт-браслет, который плотно обхватывал плечо, был до сих пор с ним. Чары за эти годы в столь суровых условиях так и не спали. Он достал из инвентаря небольшой осветительный прибор в форме светлячка. Тот поднялся невысоко и заполнил помещение своим приглушённым сиянием.       Теперь он мог лучше разглядеть себя. А посмотреть было на что: раньше светлая кожа приобрела землистый оттенок; множество рваных ран и порезов разной степени заживления полностью покрывали его тело; неестественного оттенка фиолетовые вены, которые почти светились под кожей; и напоследок – чёрная кровь, что текла из ран, заливая собой землю. Это не игра света, она правда была такого цвета.       《И в кого же он превратился?》       《В монстра, каким ты всегда и был. Просто не мог признать этого. Представь, что скажет та женщина при виде такого жалкого тебя? И что ты ей в таком состоянии сделаешь, если даже позаботиться о себе не можешь?》       Встряхнул головой от надоедливого шёпота бессмысленно, но вроде бы он смог вновь взять себя в руки.       Смотреться в зеркало в планах не было, он не хотел даже представлять, что может там увидеть. Пальцы запутались в коротком ёжике слипшихся от крови волос, и этого вполне достаточно, чтобы послужить очередным доказательством того, что теперь он выглядит совсем иначе. Но это точно его тело, об этом свидетельствовало клеймо, а его нельзя подделать. Это было знаком, что его искусственно создали, что он ненастоящий человек.       Его внимание наконец упало на тот предмет, что он невольно держал в руке, когда окончательно очнулся. Это была чужая нога.       По близости лежал мужчина, в которого он вцепился мёртвой хваткой и не отпускал всё это время. В нём не было жизни, но оно до сих пор сохранило тепло. Всё потому, что на него был наложен стазис. По этой причине не начались процессы разложения; возможно, мозг был ещё жив. Даже спустя месяцы оно останется в первозданном виде. Его работа между прочим, но он совершенно не помнил, чтобы совершал такое.       Если вылечить все его травмы, особенно головы, и запустить сердце, то есть крохотный шанс спасти мужчину.       《Но зачем брать на себя такое бремя? Разве у тебя проблем и без этого не хватает? Разве он не заслуживает умереть естественным образом, зачем ему в этом мешать?》       《С этой проблемой можно всегда потом разобраться; он вряд ли от него куда-то убежит. Под стазисом тот ещё может долго пролежать.》       Из ледяного ущелья вышел уже совершенно иной человек. Он имел довольно посредственную внешность, которая совсем не запоминается. Меховая накидка скрывала большую часть тела, делая его силуэт неразличимым. В общем ничем не примечательный путешественник, который забрёл в этот регион.       Ветер дул в лицо, над головой было голубое небо и солнце. Юноша улавливал каждую секунду этого момента, пытался поверить, что это всё взаправду. У него никогда не было столь невероятных и насыщенных снов. Снежинка, что села на руку, тут же растаяла, оставив после себя капельку воды. Подросток читал о таком явлении и знал, как образуется снег, но всё равно это казалось удивительным. Слишком реалистично, чтобы быть чьей-то иллюзией.       По неизвестному стечению обстоятельств, он после пробуждения очутился в Тейвате.       Юноша подозревал, что снаружи его будет ждать не жаркая пустыня, но то, что это не являлось регионом Снежной, его удивило. Он оказался на горном хребте, на руинах бывшего королевства Сал Виндагнир. О нём не так часто упоминалось в книгах, которые он читал, поэтому неизвестно, что именно таят в себе эти горы. Сколько цивилизаций не выстояло тяжёлого испытанием временем, и эта просто являлась одной из множества других. Жалко, что в свое время он не столь углублялся в эту тему, хотя после всех поручений той женщины времени ни на что не оставалось, и это при том, что потребности во сне и пище не было.       В голове роилась куча мыслей, но все они тут же выветрились, стоило юноше получше пригляделся в окружающий ландшафт. Вместе с каменными вершинами в небо смотрели ряды костяных рёбер. И, кажется, он знал, кому они могут принадлежать.       Нет, это точно было не просто сном, а точнее тихим кошмаром. Не разбирая дороги, ноги сами вели его вперёд. Туда, где бьётся чужое сердце, туда, где второй обрывок нити, что раньше их крепко связывала. Первые шаги за столь долгое время отсутствия практики были неустойчивыми, и юноша падал. Но через несколько неудачных попыток он перешёл на бег.       Подросток оказался на выступе скалы, что являлась потолком неизвестной пещеры. Внизу участками росла красная трава, но пройти было не столь легко, ведь на входе стоял высокий мужчина в коричневых одеждах и маске. Он шёл по направлению к нему и, видимо, до сих пор не заметил наблюдателя на возвышенности. Нужно было спрятаться.       《Убей его, он хочет забрать то, что принадлежит мне!》 — полный ярости рык оглушил сознание. Несмотря на все изменения, что тот перетерпел, юноша узнал бы голос брата из миллионов подобных. Это было последним, что он помнил в этот день.

***

      Пришёл в себя, когда уже была глубокая ночь. Сознание до конца его не слушалось, и он до сих пор не мог взять контроль над телом. Меч из здешней звёздной руды пронзал его последнего противника. Незнакомец, который отчаянно отстреливался от него огненными зарядами, упал замертво.       Брызги чужой крови покрывали его руки и одежду. Юноша не знал, скольких людей он уже убил таким образом.       Он оказался совсем у подножия, рядом с озером, нескованным льдом. Видимо, у группы людей, что раньше прибывала тут, здесь находился лагерь. Небольшие палатки, брезенты и кострища для приготовления пищи свидетельствовали об этом. За рядами крупных валунов, покрытых снегом, виднелись похожие сооружения и пара разбитых торговых телег для перевозки грузов. Видимо, их бросили в стороне за ненадобностью, ведь заниматься ремонтом столь габаритных вещей в горах посчиталось нерентабельным.       Не владея собой, он обошёл несколько тел в схожих униформах, ступая по красному от их крови снегу. Его путь лежал к ряду деревянных коробок с инвентарём. Перед тем, как сделать с ними что‐либо, он смог наконец перебороть себя и остановиться. Но до сих пор слышал отголоски желания их спрятать ото всех, чтобы никто не посмел больше забирать то, что принадлежит ему.       Подростку всё же было интересно, содержимое ящиков. Скорее всего они заполнены останками Дурина, ведь у них и той пещеры были схожие энергии. Даже ему самому не приятно осознавать, что те люди занимались мародёрством. На секунду он подумал, что их смерть была весьма заслуженной. Ему хотелось переубедить себя, что даже подобные люди заслуживают жизни, но не получалось. И это его сильнее всего расстроило. Что-то внутри нашёптывало, что он поступил совершенно правильно.       Но сначала желательно проверить палатку, чтобы получить больше информации о тех мужчинах и их намерениях. Там нашёлся лишь небольшой журнал с записями об инвентаризации коробок. Видимо, несмотря на свои варварские действия они были довольно организованной группой, и кто-то из них даже умел составлять довольно точные записи. Насколько он помнил, в Тейвате в его время навыками письменности обладали лишь выходцы богатых сословий, большинство искателей приключений и другие должности, от которых требовались эти умения. Обычному народу незачем было им обучаться. Возможно, за то время, что он отсутствовал, многое поменялось.       Он бегло проходился взглядом по перечню вещей, что они раздобыли, и условным обозначениям места, где они были найдены. Пока одна надпись не привлекла его внимание. Там описывался осколок какого-то предмета, предположительно артефакта, который сопровождался очень подробным описанием его. Дальше шли схожие записи. Этот дневник условно делился на две части. В одной записаны наиболее полезные части скелета, что удобно транспортировать на дальние расстояния, а во второй археологические находки, но по какой-то причине они казались ему смутно знакомыми.       Юноша подошёл к самому прочному ящику, который был завешен замком. Он точно знал, что то, что он ищет, находится именно здесь. Изначально, пока он себя не контролировал, руки тянулись именно к нему.       Замок тут же отщёлкивается, падая вниз, крышку ждёт та же участь. И он видит то, что совсем не ожидал встретить в данном месте. Это были обломки его работ. Артефакты, что он с такой тщательностью создавал и запер ото всех в своей лаборатории. От них также сильно веяло испорченной энергией брата. На большом куске золотого диска с тонкой гравировкой был виден отчётливый след от его крупных клыков.       Неужели после него Дурин решил полакомиться его лабораторией? В голове не увязывалось. Но это точно были те сокровища, что так отчаянно тот хотел спрятать. К сожалению, его артефакт для хранения инвентаря не смог бы поместить все коробки в себя, но для этой место нашлось бы однозначно.       Как только он это сделал, на душе сразу же стало спокойнее.       Подросток ещё раз оглянул горный рельеф, в который так удачно вписывались части скелета дракона. Ему не хотелось оставлять его на всеобщее обозрение и давать возможность другим живым тревожить его память. Нужно было получше изучить данную местность, возможное влияние останков на окружающую среду и по возможности извлечь их без особого вреда. Можно создать артефакт, что бы уместил в себя всё это, а потом можно подумать о том, чтобы вернуться в Каэнри'ах и с почестями его захоронить.       Проблему для него составляла пещера, при приближении к которой он потерял голову, и то чужеродное сознание, с которым он теперь делит тело. Необходимо выяснить, что произошло с его братом и куда запропастилась Наставница. И, конечно, было интересно, что в целом произошло с миром за время его отсутствия. Столько новых планов.