Останется лишь один

      Альбедо‐Альбедо‐Альбедо... Как заезженная пластинка прокручивалось это имя в голове. Только он его услышал, так больше ни о чём и не смог думать.       《— Славненько, ты смог продержаться неделю и не выйти из строя. Теперь организм стабилен, и тебе больше ничего не угрожает. Эксперимент можно считать успешным, пока я не смогу провести дополнительную проверку и доказать обратное, — женщина довольно улыбнулась, следя за его показателями. — Интересно... Как бы мне тебя назвать? В журнале разработок образец всегда именовался Альбедо. Вот и хорошо, с этого момента это твоё имя.       Что-то внутри него противостояло ей. Он не хотел иметь это имя. Он не являлся каким-то образцом.       — Нет... Не хочу... Меня будут звать...》       Все бумаги и инструменты, что попали под горячую руку, полетели на пол. Юноша тяжело дышал, остервенело комкая и разрывая на мелкие кусочки записи, которым не повезло встретиться с его гневом.       С самого начала, с первых произнесённых слов он действовал наперекор Наставнице. Это был лишь вопрос времени, когда она решила бы от него избавиться. С того момента прошло столько времени, но почему до сих пор так больно вспоминать о её предательстве? Да, большую его часть он провёл без сознания, но тот сон казался длиною в вечность.       Подросток ходил, меря шагами расстояние от одной стены к другой своей маленькой лаборатории. Разбитое стекло хрустело под ногами, а металлические детали противно звенели, когда на них наступали. Голова раскалывалась, казалось, что она вот-вот треснет пополам. Неприятные воспоминания и зловещий шёпот никак не хотели покидать его. Ему осточертело всё это. Несмотря на то, что тело не знало усталости, руки уже вторые сутки неконтролируемо дрожали. Иногда ему хотелось сдаться людям, чтобы его наконец прикончили, тогда он не успеет никому причинить вреда. Но он был трусом и цеплялся за жизнь, которую с таким трудом отстоял за столетия.       Тело Йозерфа лежало на небольшой кушетке в углу, оно было окутано слабым золотистым свечением. Основная часть повреждений уже давно вылечена, кроме раны на голове. Если бы проблема была только в увечьях, то поставить его на ноги не составило бы труда, но в открытые раны попал яд разложения. Его нельзя просто вывести и как-то нейтрализовать, точнее, он пока не нашёл способа это сделать. Мужчина смог бы жить с ним, но подросток не знал, как тот на него может повлиять. Хоть концентрация была незначительной, и этот случай не был столь тяжёлым, что и у него, но мужчина был лишь обычным человеком. В остальных частях юноша лишь заменил поряжённые отравой ткани, вырастив новые на прежнем месте. Но вот с головным мозгом дела обстояли сложнее — к нему нужен более деликатный подход. Если допустить ошибку, то Йозерф может умереть.       Его имя он узнал от одной экспедиционной группы, которая отправилась на поиски пропавшего путешественника; по описанию внешности тот походил на найденного незнакомца. Это была их не первая вылазка на Драконий хребет с подобной целью. Можно подкинуть им тело, которое без его поддержи тут же бы умерло, чтобы все эти люди наконец прекратили бессмысленные поиски. Так поступить было намного проще и правильнее, но какая-то детская и наивная часть сопротивлялась этому.       С момента пробуждения от сна, пока окончательно не пришёл в себя, он поддерживал в этом мужчине жизнь. Неосознанно юноша стремился спасти его. То, что настрого запрещала делать Наставница, когда в очередном эксперименте погибал его родственник, существо к которому невольно привязался. Неужели, когда сдерживающий фактор исчез, он не мог наконец спасти чужую жизнь? Столько прочитанных книг, полученных знаний, что накапливались годами, неужели это всё пустой звук? Он хочет доказать себе, что способен не только отнимать или создавать новую жизнь, но ещё и сохранять.       Подросток довольно быстро вычислил, что причиной помутнения его сознания и странного поведения был яд разложения. Но он не смог разобраться, откуда тот мог изначально взяться. Его образование могло быть процессом перегнивания тела дракона, ведь его изначально создавали с ядом, и он мог поменять свои свойства. Но что-то внутри подсказывало, что это не так. Когда брат его заглотил, он уже был там. Юноша с самого начала чувствовал его тяжёлое присутствие. Что же Рейндоттир сотворила с ним, пока его самого не было рядом и его старший брат был столь беззащитен в одиночку? Он сам обрёк его на страдания и ужасную гибель, знал же, что Дурина нельзя с ней оставлять. Он ненавидел себя, ненавидел её, ненавидел брата, ненавидел всех.       Звук капающей на пол воды отвлёк его от самоистязаний. Картинка перед ним расплывалась, и он поспешил протереть глаз. Слёзы. Неужели он был способен плакать? Но эта ерунда не была способна вернуть мёртвых. Откуда вообще взялись эти эмоции, зачем они? Если бы он с самого начала был подобно послушной кукле, что беспрекословно слушается своего хозяина, то всех бед можно было бы избежать. Но сейчас уже поздно что-то менять, дело сделано. Учиться на своих ошибках очень больно.       Ему очень не хватало старшего брата.       Он так сильно скучал.       Он так сильно устал.       В следующий раз он открыл глаза лишь в пещере залитой красным светом. Он слышал стук родного сердца и снова закрыл глаза, проваливаясь в сон. Там он с Дурином летали над их родным королевством. Ещё там была Наставница, которая гордилась им.       Юноша рывком пробудился в лаборатории, оглядываясь вокруг. Повсюду был ужасный погром, все его наработки и оборудование валялось на полу и в обычных условиях не подлежало бы восстановлению. Теперь ему предстояло разбираться с тем, что он натворил, пока тело снова отдалось на милость другому я. Хотя всю эту канитель с разрушениями начал он сам, но другая сторона только рада подхватить эстафету. Нужно быстрее лечить Йозерфа, а иначе он с ним сам расправится в один из приступов. Ему стоило больших трудов сдержаться на прошлой неделе прямо посреди лечения. Нельзя больше испытывать судьбу.       Сначала у подростка были планы изучить способы избавления от яда, чтобы в будущем помочь себе. Но у него не было столь сильного самоконтроля и времени на это. Он не был слепым и понимал, что время бодрствования сильно сокращалось, это опасно. Если так будет продолжаться, то придётся пойти на крайние меры.

***

      Юноша с грустью окинул очередной разломанный прототип артефакта, который должен был вместить в себя оставшиеся части скелета Дурина. Соблазн продолжить разработки велик, ведь это единственное, что можно было сделать для брата. Нет. Он должен был попытаться спасти того, кому правда можно было ещё помочь, даже если это будет последним, что удастся успеть сделать.

***

      Йозерф постепенно шёл на поправку. Тонкая и филигранная работа с человеческими нейронами отнимала много сил, но это дело не терпит ошибок. Параллельно приходилось сочинять историю, с которой этот мужчина выйдет в мир, ведь он считается без вести пропавшим уже больше года. Можно разыграть травму головы и частичную амнезию.       Если по итогу работы что-то пойдёт не так с памятью мужчины, — ведь была задета лобная доля мозга, — то это сработает на руку лишь в краткосрочной перспективе. Он, разумеется, приложит все усилия, чтобы не допустить подобного исхода. Может, первое время Йозерфу будет сложно вспоминать последние моменты своего путешествия. Ещё про ссадину на голове нельзя забывать, не нужно лечить ткани до полного заживания.       Кстати, мысль о зелье, что стирает промежуток воспоминаний, напомнила ему немного о противоположном составе, с описанием которого ему пришлось столкнуться в свои ранние годы. Только это было что-то наподобие романа, и неизвестно, имеет ли то расплывчатое описание компонентов и свойства под собой доказательную базу или это лишь выдумка автора. Ладно, два экспериментальных состава не должны отнять слишком много времени, более он и стараться не станет. Знал бы, что в будущем так понадобятся знания зельеварения, больше посвятил бы себя изучению этой науки. Столько упущенных возможностей.

***

      Проверить первое и не до конца проверенное зелье на себе юношу подтолкнуло, когда после пробуждения его внешность изменилась. Вместо ничем непримечательного парнишки в форме искателей приключений в зеркале отражался молодой человек с пепельно-русыми волосами. У него были бирюзовые глаза с небольшими отметинами на радужке. Шорты, высокие сапоги и белый плащ с капюшоном были слишком выделяющимися. Его второе я явно пыталось подражать кому-то до мельчайших деталей. И он уже начал переживать о сохранности того незнакомца, если тот ещё, конечно, остался в живых. Наличие гео глаза бога не делало обладателя бессмертным.       Он не мог больше оттягивать этот момент. Противная субстанция не желала проглатываться, покрывая толстой и слизкой плёнкой язык и горло. Водой его нельзя запивать, поэтому приходилось терпеть этот прогорклый вкус. Он должен был знать, что вытворяет его осквернённое сознание; возможно, если он будет наблюдать картинку со стороны, а не просто проваливаться в темноту, то сможет повлиять на чужие действия, возвращая контроль над собой. Оставалось надеяться, что зелье справится с возложенной на него задачей. Каждый компонент был тщательно разобран, и в теории оно должно подействовать.       У него оставалась ещё пара часов, чтобы в ходе реальных действий проверить эффективность состава. В последние пару недель время его бодрствования сократилось с суток до часов. Он уже пробовал покинуть Драконий хребет, чтобы пропитанные ядом артерии земли не влияли на него, но всё тщетно. На самой окраине мир меркнет, и он снова просыпается в горах. Спустя время юноша вычислил, что не только пещера с сердцем на него пагубно влияет, так и весь хребет в целом. Яд разложения распространился повсюду через корни древа, что здесь ранее произрастало. Он оказался в ловушке.       Йозерф уже был вылечен и размещён в пещере на Драконьем хребте, неподалёку от лагеря, в безопасности. По тому маршруту часто проходят искатели приключений, которым в очередной раз взбрело в голову покорять вершину. Отчаянные ребята без глаза бога пытаются совершить то, что никому десятилетиями не удавалось. Но некоторые кадры, правда, на блещущих умом ребят не похожи. От шахтёров Ли Юэ он услышал, что город свободы обладает самым большим количеством искателей приключений; в других регионах люди больше сосредоточены на стабильном и постоянном заработке. В Монштадте нравы попроще.       И так как его основной проект удачно завершён, то нет смысла придерживаться правил безопасности. Это он к тому, что можно спокойно испытывать зелья на себе. Вероятность, что то его погубит, составляет всего одну целую двенадцать сотых процента. В следующем составе, что написан лишь на бумаге, процент повыше, но он надеялся, что до него руки так и не дойдут.       Юноша вновь посмотрел на пол, где очередной образец артефакта, что он создавал для Дурина, был превращён в пыль его вторым сознанием. Он думал, что после того, как вылечит мужчину, ему удастся сделать хоть что-то по этому направлению, но другому я это не нравилось. Возможно, тот пытается сохранить останки на этом хребте неприкосновенными, поэтому всячески мешает ему в разработках и избавляется от потенциальной угрозы в виде Фатуи. Это можно считать механизмом самозащиты, ведь его альтер эго порождено тем ядом и существует за счёт него. Оно просто борется за свою жизнь и спокойствие — то, от чего сам юноша несколько столетий назад добровольно отказался, дав заглотить себя дракону, желая о несбыточном.