Blossom

«Жду тебя в ангаре Восточной башни.» Оби-Ван несколько раз перечитал это сообщение на личной деке, раздумывая, соглашаться или нет, и чего это будет ему стоить. Если они с Энакином вляпаются в историю, вряд ли мастер Фисто как по волшебству появится рядом, чтобы выручить их. Любая, даже на первый взгляд не экстремальная затея Скайуокера может выйти боком. «Он порой даже до туалета без приключений дойти не может», — Кеноби с улыбкой вспомнил, как ученик разнес своим первым мечом кабинку, испугавшись гранитного слизняка. «Сейчас, только сапоги зашнурую,» — написал он в ответ, расталкивая планшеты обратно по ячейкам Архива. Затесавшись между Дельтами, Энакин со скучающим видом развалился в двухместном флаере, закинув ноги на бардачок. Как только Кеноби проявился в Силе, он тут же сел прямо, заводя транспорт. Закутанный в плащ Оби-Ван опустился рядом, задав только один вопрос: — Куда летим? — Гулять, — юноша расцвел радостной улыбкой. Кеноби с мученическим вздохом пристегнулся. Энакин ракетой вылетел из ангара, ради потехи петляя между шпилями Храма. Вырвавшись на проспект, повел флаер наперерез транспортным потокам, нырнул в образовавшееся окно между возмущенно сигналящими экипажами каких-то правительственных лиц. Пронесся над самым куполом сенатского комплекса, поддразнивая охранных дроидов, и, пока те не успели среагировать, по крутой параболе взмыл под самые облака. Только тогда он удосужился бросить взгляд на посеревшее лицо своего пассажира. — Чтобы не было хвоста, — извинительно улыбнулся Энакин. — Ну-ну, — Оби-Ван счел любые комментарии бессмысленными, делая дыхательные упражнения от тошноты. Дальше учитель и ученик летели без происшествий, все больше удаляясь от Сенатского Округа и основных космопортов, пытаясь догнать вязнущее в горизонте солнце. Перезревший Корускант-Прайм вяло сочился прощальными лучами, задыхаясь в клети небоскребов; когда жилые массивы сменились низенькими складами и промзонами, светило будто облегченно вздохнуло, окончательно заваливаясь на бок. Оби-Ван поглядел вниз, на заброшенные верфи для строительства звездолетов, над которыми тучами трепыхали крылышками пронзительно орущие нетопырки. Он сделал это без опаски — флаер теперь скользил в потоках воздуха удивительно ровно и плавно, как на магнитной подушке. — Водил бы ты так всегда, — Кеноби вытянул шею над лобовым стеклом, наслаждаясь тем, как ветер треплет его волосы. Энакин на это лишь приподнял бровь, сосредоточенно всматриваясь вдаль. Когда они приблизились к Западному морю, уже совсем стемнело, лишь далекое сине-зеленое зарево напоминало об ушедшем дне. Откинувшись на спинку, Оби-Ван восхищенно рассматривал увенчавшую небеса корону естественных и рукотворных спутников Корусканта, астероидный пояс и ярко блистающие звезды. Обычно их было не различить из-за обилия искусственного освещения, но не здесь. Небесные тела будто висели на ниточках над самой головой, так и просясь в руки. — Это прекрасно, — Кеноби был сражен наповал распростершимся перед ним великолепием, — Спасибо, что привез меня сюда, Энакин. Удовольствие напополам с шалостью в глазах изучающего его Скайуокера теплым одеялом обернули плечи Оби-Вана. Держась подальше от туристических островов, Энакин спустился к самой воде, чиркая кормой по черным волнам, поднимая фонтан брызг, сверкающих в свете множества лун. Кеноби хохотал до хрипоты, чувствуя себя счастливым, как дитя на каруселях. — Ох, Энни, — джедай вытирал выступившие от смеха слезы, когда кружение остановилось, — Я так люблю тебя. Энакин ждал именно этих слов. Он отпустил руль, предоставив флаеру лениво дрейфовать в паре метров над спокойной поверхностью воды. В фиолетовой дымке подсветки приборной панели Оби-Ван наблюдал, как взгляд ученика методично спускается по его лицу, с вожделением останавливаясь на губах. И в этот раз он не был против. Скайуокер запустил пальцы в бороду Кеноби, наклонив его голову немного вбок. Оби-Ван ощущал на себе его дыхание пополам с сырым ветром, и разделяющие их сантиметры заставляли сердце биться все чаще и чаще. Энакин смотрел на него так, как не смотрел еще никто — будто он был одним из двадцати чудес Галактики, не меньше. Кеноби перестал чувствовать, что они в движении, застряв в его боготворящем, очарованном взоре, как мушка в смоле. — Касаться тебя этой рукой так… — Скайуокер запнулся, подбирая слова, — Необыкновенно. Волнующе. Я чувствую каждую твою пору, морщинку, волосок. Юноша тщательно обвел большим пальцем контур мягкого рта, млея от накрывших его ощущений. Электростатическая подушечка приятно щекотала кожу мелкими иголочками, передавая в нервы Энакина информацию о прикосновении. Оби-Ван подался навстречу, пропуская гладкую, как гильза фалангу между губами. Нейтральный вкус смазки — пищевой, дабы владелец руки мог брать ей еду и заниматься другими, более интересными вещами — и осевших на холодный металл капель конденсата, мягкая вибрация статического заряда на внутренней поверхности щеки и языке. Кеноби тихо замычал, неторопливо посасывая его палец, и от этого зрелища вкупе с ощущениями Скайуокеру захотелось провалиться под днище флаера — чтобы хоть немного остудить в прохладной водице пылающее лицо. «Мы столько всего могли бы проделать с моей новой рукой,» — осенило юношу, — «Да и со старой тоже». Открывшиеся перспективы жаркими картинками пронеслись в открытом всему новому сознании Энакина. Он уже витал где-то на сто семьдесят девятой странице Большой Галактической Эротической Энциклопедии, когда мужчина наконец отпустил его. — Ты меня поцелуешь или нет? — нетерпеливо заявил Оби-Ван. Скайуокер старательно сфокусировался на лице учителя, дыша, как умирающая от жажды собака. Даже зябкий ветер не помогал делу. Поняв, что парень перегрелся и ничерта не соображает, Кеноби усмехнулся: — Придержи коней, падаван. Ночь только началась. Мастер прижался к ученику, раздвигая его губы своими. Медленный долгий выдох Оби-Вана обжег рот Энакина, и он втянул его в себя, как дым от сигары — расслабляющий, дурманящий, тормозящий неистовое сердцебиение. Джедай углублял их контакт постепенно, вел юношу за собой, утягивая в бархатную пучину своего рта. Протяжный грудной стон вырвался из Энакина, прошив их обоих мелкой дрожью. «О Сила, как же это хорошо,» — подумал Скайуокер, закрывая глаза. Жизнь в качестве падавана заставила Энакина научиться кончать за одну-две минуты жесткой будничной дрочки, прогорая, как спичка. Но сейчас, когда он распробовал темп вязкой, чувственной сексуальности Кеноби, это не казалось ему достижением. Либидо Оби-Вана было как волнение простирающегося под ними моря, как пульс самой Вселенной — медленнее, быстрее, медленнее, быстрее. Поднимаясь с учителем по восходящей спирали исступления, Энакин почувствовал себя парящим в раскаленных потоках воздуха соляным орлом, и это невероятное переживание привело его в восторг. Кеноби оторвался от ученика, опалив его взглядом, от которого внутри все расплавилось, как траммистанский шоколад. Отбросил голову на сиденье, призывая Энакина проявить инициативу, такой раскрепощенный и аппетитный. Скайуокер с жадностью накинулся на мужчину, поймал его юркий язычок своим, обласкал скользкие бока. Оби-Ван дразняще боролся с ним, то выталкивая язык из себя, то поддевая и как бы затаскивая обратно. Энакина несусветно заводила эта сладкая игра, его руки шарили по телу мастера все более беспорядочно. Он нечаянно толкнул локтем руль, из-за чего флаер рысканул, ухнул вбок и вниз, а Кеноби мягко вскрикнул, придавленный как обычно не пристегнутым Скайуокером к правой двери. Короткое чувство свободного падения постучалось в грудную клетку изнутри, и ночи вокруг, подглядывающей за ними бесчисленными глазами звезд, стало вдруг так много, а кислорода невыносимо мало. Энакин выровнял курс, замкнул примитивный навикомпьютер на неторопливый полет по широкой окружности и вернулся к вцепившемуся в правый борт Кеноби, обцеловывая его покрытую мурашками шею. — Оби, я хочу тебя прямо здесь, прямо сейчас, — горячечно шептал Энакин, отстегнув его ремень. Для сверхъестественного холода его механической ладони не было преград — он прожигал Оби-Вана сквозь плащ, табард, верхнюю и нижнюю туники, добираясь до самого нутра. Кеноби всеми фибрами души прочувствовал, насколько нежными могут быть бронированные, способные покалечить и убить пальцы. Как животрепещет под ними обнаженная кожа низа живота и бедер, как твердеет в их объятиях член. — Ты такой красивый, любовь моя, — вдохновенно произнес Скайуокер, глядя глубоко в глаза Кеноби, — Звезды рядом с тобой просто грязная пыль. Оби-Ван стонал, потянувшись к завлекающим губам, сжимая Энакина пальцами сквозь штаны. Он не запомнил, что именно делал, чтобы довести ученика до оргазма, все чувства вытеснил стремительно теплеющий, ласковый и живой полированный металл на его чреслах.