Вторая декада пионера Семёна

- Будет лучше надеть юбку или, может, шорты? - как-то утром спросила Юля. - И то и другое хорошо смотрится, - ответил я, ещё толком не проснувшись. - Я не хочу хорошо, я хочу потрясающе! - Надень сразу и юбку, и шорты. Будет потрясающе! Кошкодевочка только собралась сказать мне какую-то гадость в ответ, как случилось невероятное. - Апчхи! - чихнула она. Пожалуй, случись это с кем-то другим, я бы даже посмеялся, так как чихала она очень смешно, как маленький бурундучок. Но за всё то время, что мы вместе, такого не было ни разу. Судя по удивлённому лицу Юли, такого вообще никогда не было. Мы с ней удивлённо посмотрели друг на друга, и... - Апчхи! - снова чихнула Юля и ошарашенно спросила: - Это фто вообфе такое? Уууу, ещё и нос заложило. Кто знает, как лечить кошкодевочку? Никто не знает. И я не знаю. И Виола не знает. Можно было поискать человека с менее фрагментарными медицинскими познаниями, чем наша Виола, но, учитывая уникальность Юли, мы всё равно возвращаемся к первому пункту. Да и однозначно по симптомам записать никуда не получалось: ни в человеческие болячки, ни в кошачьи. Если это аллергия, то не должна голова кружиться. Если это простуда, то должна быть температура и слабость. Ребята выдвигали разные версии, так как в разных реальностях варианты аллергий и простуд имели различия. Но получалось, что по отдельным симптомам это подходит под что угодно на свете. А так чтоб полностью попадало под что-то одно, то никак. В конечном счете Юле хуже не становилось, так что можно было просто подождать, приготовив средства из тех, что могут помочь при аллергии или простуде. В основном это были народные средства, из трав, растущих вокруг лагеря. То, что хранилось в медпункте, как правило годилось только место на полках занимать. Были, конечно, и рабочие лекарства. Но слабо представляю, чем может в данной ситуации помочь, например, пурген. А через несколько дней внешние симптомы прошли. Но вот самого главного мы тогда не заметили... И в начале новой смены для нас оказалось сюрпризом, что способности к чудесам у Юли практически сошли на нет. Если представить на какой-то понятной шкале все наши возможности в сотворении "антинаучных" вещей, то тогда простого пионера, освоившего самые базовые вещи и переходы из реальности в реальность, можно сравнить с малышом-Смартом или каким-то Матизом. Умения нашей небольшой группы, кого долго и методично натаскивала Юля, можно сравнить со средним грузовиком. Но возможности Юли были как гигантский 400-тонный карьерный самосвал. Она могла переехать любого из нас и даже не заметить. И это не считая того, что мы просто не в состоянии были сделать, как бы ни старались и сколько бы сил ни объединили. Продолжая аналогии в грузоподъемности - теперь возможности Юли можно было сравнить с электросамокатом. Вот настолько всё было плохо. К счастью, это не случилось раньше. Сейчас почти со всем мы могли справляться сами. В крайнем случае, можно было работать группой. Кто-то один делает, несколько человек помогают ему, отдавая энергию. Даже то, что раньше было самой тяжёлой задачей - убедить один лагерь никого не отправлять домой, а другой - отправить всех, кого только можно - перестало быть трудным испытанием. С этим получилось так же, как с поэтапным прокачиванием наших навыков, от смены к смене. С каждым новым разом становилось немножко легче это делать, сил требовалось всё меньше и теперь наше участие было чисто номинальным. Жаль, что с неодушевлёнными материальными объектами этот "эффект памяти" не работал. Сколько мы ни таскали мебель в музыкальный клуб - а она там сама так и не стала появляться. Это работало, только когда дело касалось физических или ментальных возможностей. Их можно было улучшать понемногу, в течение многих смен подряд. В принципе, сейчас у нас была только одна загвоздка. Для того, чтоб стереть память, нужно очень много сил и очень сложные манипуляции. А у нас всё ещё Пионер где-то бегал, как и часть его близких приспешников. Несколько человек мы у него отбили. Двое пришли к нам во вполне адекватном состоянии и смогли отправиться домой, после того как примирились с собой и лагерем. У нас для этого целая система трудотерапии была. А одна Алиса пришла в слезах и истерике, умоляя на коленях стереть ей память, чтоб она забыла те вещи, которые ей довелось увидеть. С ней поработала Юля, и в новую смену в одном из лагерей появилась новая рыжая, которая ничего не помнила, кроме того, что ей подсовывает лагерь. Сама кошкодевочка философски отнеслась к тому, что она теперь не божество лагеря, а просто милашка с ушками, которая может спокойно сидеть на пристани и болтать ногами в воде, любуясь закатом и не занимаясь постоянным участием во всём происходящем. Она много рисовала и вообще всячески расслаблялась. А на наши попытки вовлечь её в какие-то дела отвечала подслушанной где-то фразой: я девочка и я не хочу ничего решать! Я хочу мороженку! - после чего шла, своей грациозной кошачьей походкой, в столовую. Исполнять своё желание. Мы все ей завидовали (немного) и радовались за неё (очень сильно). Хоть кто-то один нас мог заниматься тем, для чего мы все здесь и оказались - получать удовольствие от лета и лагеря. А остальным надо было делать то дело, которое мы затеяли. И я теперь имел все шансы узнать, можно ли поседеть в подростковом возрасте. Даже если ты, вроде как, каждую смену восстанавливаешься заново. Потому что теперь со всеми непонятными вопросами шли ко мне. А вопросов хватало. Каждый день надо было что-то решать, с утра и до вечера. Часто и во внеурочное время тоже. Например, будем ли мы вводить дресс-код? Видите ли, девочки из нашего "Совёнка" решили, что раз мы ответственным делом заняты и, вроде как, в заместителях у самого лагеря, то, значит, наш отряд вырос из пионерской формы. И пусть даже не все были заняты работой с пионерами, но девочки были непреклонны: весь наш отряд должен выделяться, а просители пусть являются ко двору в пионерской форме, без исключений. В итоге долгих баталий, в которых я точно заработал пару седых волос, удалось сойтись на свободном деловом стиле, без замены стандартной формы стандартным же костюмом. Сначала девочки собирали вещи на свой вкус по разным отрядам и сменам, потом наша Виола перешивала всё под их пожелания (она была дизайнером одежды в прошлом, и в лагере тоже предпочитала проводить время на складе со швейной машинкой, а не в медпункте). А после этого у всех появилась новая головная боль: таскать весь этот гардероб за собой из смены в смену. Почему нельзя было просто к форме прилепить дополнительные нашивки или значки, я не понимаю. Но это было решение девочек. И мне их логику не понять, даже если я ещё пару тысяч смен проведу с ними вместе. Так что оставалось просто смириться. Хотя надо признать, что результат выглядел неплохо. Славя предпочитала блестящую бижутерию и блузки с глубоким декольте. Вожатая выбирала, как правило, брючные костюмы. У Мику было очень вольное понимание делового стиля, которое я даже не возьмусь кратко описать. Юля просто стала регулярно пробовать разные варианты и сочетания, без определённых предпочтений. Ещё в нашем тесном дружественном кругу прописалась Лена, которая в своём мире была детским психологом. Лагерь определенно знал, что такое "ирония". Наша Лена предпочитала юбки в обтяжку. Ещё были два Электроника, но они отличались непробиваемым пофигизмом и любовью к тёмным рубашкам и брюкам. Остальной отряд хоть и состоял исключительно из тех, кто восстановил память, но в наш основной состав они не входили, регулярно сменялись и за их вкусами в одежде я не следил. Когда весь коллектив, занятый в деле отправки пионеров, заседал в музыкальном кружке, то это напоминало филиал международного банка в глухой деревне. Внутри все сидят красивые и важные, а снаружи стоят деревенские мужики и, стесняясь, мнут шапку в руках, в ожидании своей очереди. Пусть не только мужики, и шапка, как правило, была фигурой речи. Но выглядело всё это примерно так. А двое наших Сыроежкиных, в своих тёмных костюмах, сидели на веранде с отсутствующим выражением лица, что придавало всему этому балагану ещё большее сходство то ли с банком, то ли с профсоюзом. Наши два Эла были вообще особым случаем. Потому что они сюда попали из очень похожих реальностей. У них политическая карта мира выглядела совсем иначе, и продолжала непрестанно менять свои очертания. А они были из тех, кто активно принимал в этом участие. Так что неудивительно, что они умели действовать грубо, эффективно и профессионально. Что было более удивительно - это то, что когда не требовались их профессиональные навыки, то это были прекрасные общительные ребята. Толковые, эрудированные, компанейские. Наверно, поэтому они оба и и заехали сюда как Электроники. Они искренне наслаждались временем, проведённым в хорошей компании, от игры в монополию всем отрядом до похода вдвоём на рыбалку с самого утра. И они очень не любили, когда их отвлекали от хорошего времяпрепровождения. Так что когда случались какие-то стычки, то они без лишней суеты и даже с некоторой скукой пресекали конфликтные ситуации. И теперь, когда Юля наслаждалась праздными сменами, мне приходилось разбираться в том числе с ситуациями вроде того, что Электроники кого-то засунули головой в туалет и отказываются оттуда доставать. Ещё регулярно приходилось объяснять одно и то же тем, кто не понимал, почему мы не можем просто взять - и отправить его (или её) домой. У некоторых было мнение, что для того, чтоб попасть обратно в привычный мир, достаточно просто изъявить желание. Но оказывалось, что для этого одного только хотения недостаточно. Надо быть в хороших отношениях с лагерем. Чтоб дать всем шанс, мы для всех старались подобрать дело, в котором они бы могли принести пользу лагерю. Пусть не найти счастье и гармонию, но сделать что-то полезное и получить "счастливый билетик" лично из рук Юли. Честно говоря, была вероятность, что когда-нибудь мне лагерь за эти "счастливые билетики" даст по шее. Потому что это было чистейшей воды манипуляцией, которую я придумал. Нужно это было для того, чтобы мы всегда могли набрать достаточное количество людей на те дела, которые не могли сделать сами. Например, нам нужны были люди, которые будут перемещаться по разным лагерям и искать новых вспомнивших. Ещё нужны были те, кто сможет этих новых людей научить хотя бы самым нужным вещам, вроде перемещения между лагерями. И те, кто будет каждое начало смены проноситься по автобусу, как метеор, собирая оставленные вещи из привычных нам миров. Их там постоянно оставляли пионеры, приехавшие в первый раз. Всегда в лагерь переносилось то, что было на человеке в момент перехода из его реальности, но людям тут часто становилось не до этого. Они не помнили ничего или помнили какие-то обрывки. Не понимали, где они оказались. И им было не до вещей на багажной полке. Эти вещи потом просто исчезали, вместе с автобусом. А мы могли многому из этого найти применение. Так что я придумал "счастливые билеты" и использование трудотерапии. Хочешь уехать, но не сделал ничего полезного? Помоги нам столько-то смен, и сможешь с чистой совестью уехать домой, ведь тогда Юля тебе лично в руки даст "счастливый билет". И ты будешь знать, что хотя бы маленькую часть времени всё это было не просто так. Да, можешь просто переместиться в нужный лагерь и там спрятаться в лесу в ожидании конца смены. Но это будет подло, некрасиво и не по-товарищески. Так что вряд ли лагерь тебя отпустит... Это было внушение исключительно на притянутых за уши аргументах, но оно работало. Во многих сферах человеческой деятельности очень многое зависит от того, с каким настроем ты подходишь к делу. Так и тут. Одно дело - пытаться украдкой получить желаемое, ощущая всеми фибрами души, что делаешь что-то неправильно... И совсем другое, когда тебе вручили заветную бумажку (которые мы печатали на принтере и потом разрезали долгими вечерами на отдельные билетики), поблагодарили за помощь и искренне пожелали успехов в новой жизни. Появляется ощущение правильности. Смена оканчивается на позитивной ноте и с улыбкой. А именно этого ждёт лагерь от желающих вернуться в привычный мир. Сейчас я пытался донести эту идею до Ули, которая к нам пришла от Пионера. Она была когда-то тем самым вторым человеком, который прикрывал набег Шурика с ножом на наш лагерь. Из-за этого она до последнего боялась к нам прийти. Но сейчас, по её словам, Пионер совсем слетел с катушек. Его план окончательно потерпел поражение, а он решил, что сможет проломить дыру из лагеря в обычный мир путём кровавых ритуалов и жертвоприношения. И несколько человек достаточно заразились от него безумием, чтоб это поддержать. Начинали они с мелких зверушек, которых удавалось поймать в лесу. Это было слишком для той Алисы, которой нам пришлось стирать память. Но остальные остались и решили, что ничего не вышло потому, что градус жестокости недостаточен. После того, как рыжая ушла к нам, Пионер взял в свой ближайший круг соратников Улю и решил нажать на все педали сразу, перейдя на жертвоприношения существ покрупнее, и заодно таких, которых было проще поймать... Зачем бегать по лесу и делать ловушки, если каждую смену у него целый отряд в распоряжении? Уля пыталась его отговорить, а когда не вышло - рванула к нам. С трудом удалось её успокоить и убедить, что тут до неё Пионер не доберётся. А потом с ещё большим трудом пришлось до неё доносить, что просто так - по щучьему веленью, по моему хотенью - лагерь никого домой не отправляет. Но она панически боялась проводить здесь даже хоть одну лишнюю смену. Хоть с памятью, хоть без. Мы её успокаивали пол-дня, а когда она всё рассказала, то у нас волосы дыбом встали. Пионер действительно окончательно попрощался с адекватностью. Его нужно было срочно останавливать. Титаническими усилиями Ульяну всё же удалось успокоить, отпоить чаем и уложить спать. А потом мы отменили все дела и собрались на консилиум в нашем штабе, который когда-то давно был музыкальным клубом. С нами работало большое количество людей, но к нашему основному составу - я, Юля, Мику, Славя, Ольга - добавились только Лена-психолог и два Электроника. Кто-то достаточно долго был с нами, но решил вернуться в реальный мир. Кто-то просто не слишком вписывался в наш коллектив. Так что все важные решения принимались в этом кругу. Сейчас все были в помещении клуба, и все были мрачными. - И что же нам делать? - спросила Мику. - Мы теперь знаем, в каком лагере они собираются, Ульяна всё рассказала. Если никто не сбежал, как и она, то их осталось пятеро. - А у нас шесть человек тех, кто может дать им отпор, - провела нехитрые вычисления вожатая. - Всем идти не надо, большая группа неподготовленных людей будет только мешать друг другу, - подал голос один из Сыроежкиных. Тот, что носил короткую причёску, чтоб чем-то отличаться от своего двойника. - А что делать, если они вооружены? - спросила Славя. - Не забывайте, что огнестрельное оружие в лагере не работает, - взял слово второй Электроник. - А у них Уля видела только ножи. Никакого дальнобойного оружия. А у нас есть чем их удивить. Он достал и продемонстрировал нам рогатку. Это была царь-рогатка. С металлической рамой, упором для кисти и мощным двойным жгутом. Они регулярно тренировались с этим оружием и, надо признать, била эта штука очень даже. В умелых руках (а наши два Серёги были очень умелыми) она имела достойное останавливающее действие и неплохую точность. - А что, если они решат воспользоваться чем-то из тайных умений лагеря? И попытаются воздействовать ментально? Вас всего двое, а их пятеро, они могут сложить все силы на кого-то одного и задавить, - продолжала уточнять детали Славя. - Мы возьмем с собой Лену и Семёна. Они самые сильные в этих фокусах. Если секта Пионера попробует давить через эти умения, то мы вчетвером легко их переборем. Если попытаются с оружием на нас напасть, даже всем скопом, то навряд у них получится вообще ближе пяти метров к нам подойти. Ну вот, как всегда, Семён в деле... Но действительно так вот получилось, что из присутствующих именно меня с Леной лагерь больше всех одарил способностями к своим странным вещам. Юля сейчас могла только помочь советом, как что-то сделать, но увы, только советом. Раскидать за нас этих чокнутых она сейчас не могла. Нам бы подготовиться, составить план... Но времени было в обрез. Пусть даже Уля и проделала дыру в кровожадных планах Пионера, исчезнув в самый ответственный момент, но ему хватит и четверых оставшихся верных оруженосцев для того, что он задумал. Поэтому как только мы определились с планом в общих чертах, то решили выдвигаться. Чтоб не появиться там где-то в очевидном месте, мы перешли в подлесок за столовой. Там Лена нас всех скрыла от лагеря, а я переместил нас в лагерь, где две яблони у забора. Именно тут квартировал Пионер. Когда мы переместились, то на первый взгляд всё выглядело вполне привычно. Не было тяжелых свинцовых туч на небе, раскатов грома и мрачной музыки, нагнетающей атмосферу. Всё было как и всегда, в других лагерях. Когда мы, продолжая оставаться невидимыми для лагеря, выбрались на дорожку, то стало появляться ощущение какой-то неправильности. Оно шло не от лагеря, мы сейчас от него были скрыты под вуалью незаметности. Так что лагерь не ощущал нас, а мы не ощущали его. Нет, дело было не в этом. Тут было слишком безлюдно. Всегда и везде есть множество пионеров из разных отрядов. Так получалось, что первый отряд всегда сам по себе, а другие отряды сами по себе. Они для нас были примерно на таком же уровня восприятия, как мы для простых пионеров, когда пользовались "джедайскими" приёмами для неприметности. Получалось, что вроде и есть какие-то пионеры, а никого не знаешь ни по именам, ни в лицо. Если остановить и поговорить, то пообщались, а через полчаса спросит кто - так и не вспомнишь, с кем и о чём говорили. Но при этом эти пионеры всегда были, где-то на периферии восприятия, но были. Здесь их не было. Вообще никого не было. Мы вышли на центральную площадь, так никого и не встретив, но здесь увидели следы того, что "Пионер и компания" тут проходили. Сначала я обратил внимание на непонятный символ на постаменте памятника, нарисованный белым мелом. Потом один из Электроников толкнул меня в бок и кивком указал на коричневое пятно на краю площади. Если присмотреться, аналогичные небольшие коричневые пятнышки были почти по всей площади. Не было похоже, чтоб они устроили жертвоприношение прямо тут, но какая-то потасовка определённо случилась. - Осмотримся? - спросил я у Электроников. Они согласно кивнули. Лена сняла нашу маскировку, и мы стали видимыми для лагеря, и сами смогли почувствовать этот лагерь. Это был не наш "Совёнок", и мы не ощущали всей полноты ощущений от него, но даже того, что мы почувствовали, было достаточно. Тут было что-то капитально не так. Лагерь ощущался как раненый зверь. Он просил о помощи. Тут не надо было быть гуру ментального восприятия, чтоб ощутить неправильность происходящего в этом месте. Но при этом не ощущалось никого живого. Какое-то непонятное движение у главных ворот, но совершенно не подходящее под любого возможного пионера. Не похожее даже на пионера, который пытается скрыться. И эти вибрации не были негативными ни капельки, просто что-то, с чем мы не сталкивались. Так что это не то, что мы ищем. Значит, Пионер где-то ещё... - Подземелья, - лаконично сообщил Эл то, о чём мы все уже догадывались. То, что скрыто под лагерем, было почти неподвластно всем нашим ментальным фокусам. Там ничего не ощущалось и мало что работало. Даже Юля, в лучшие свои времена, была сильно ограничена в возможностях, если спуститься в тоннели. Лезть туда совершенно не хотелось: мы будем вчетвером против пятерых, а по сути, Электроники вдвоём. Потому что мы с Леной могли по кому-то попасть разве что случайно, и, с пятидесятипроцентной вероятностью, это будет дружественный огонь. Хотя мы всё равно вооружились: я тащил кусок отличной водопроводной трубы, Лена - свой фамильный нож. Она к нему прикипела за все те смены, которые таскалась с ним, и не рассталась, даже когда восстановила память. Если дойдёт до грязной драки в тёмном коридоре, то лучше иметь хоть какое-то оружие, чем никакого. - Я пойду первым, потом Сеня, потом Лена, второй Эл замыкает, - один из Серёг спланировал очерёдность спуска в недра лагеря, и мы пошли к решётке за статуей Генды. Но спуститься нам не удалось. Послышались какие-то незнакомые голоса (а уж голоса всех пионеров мы знали. Даже с нюансами, которые проявлялись вместе с возвращением воспоминаний), и кто-то начал подниматься по лестнице. Мы остановились, не зная, чего ожидать. Ну, Электроники явно ничего хорошего не ждали и были ко всему готовы, а мы с Леной просто тупили. Из шахты показалась какая-то женщина. Смутно знакомая. Когда-то я её видел. Но где... И когда... Точно! Вспомнил! Она была в комиссии, когда мы давали наш нашумевший концерт. Она вылезла из отверстия, а потом помогла вытащить оттуда бесчувственного Шурика в разорванной грязной рубашке. За ней вылез ещё один из членов комиссии. Оттащив в сторонку пионера, он начал помогать поднимать кого-то ещё. В итоге за пару минут из недр лагеря вылезли все члены комиссии, вытащившие шестерых пионеров первого отряда в разной степени помятости. Все они были без сознания и выглядели не очень. Парочка - сильно не очень. Комиссия же выглядела вполне буднично. Примерно как наши два Эла, когда обсуждали новый фильм или объясняли кому-то, что если наша Славя говорит "нет", то это действительно значит нет. Члены комиссии закинули шестерых бесчувственных пионеров на плечо, по одному, и двинулись к воротам. А усатый мужик в коричневом твидовом пиджаке (вроде он у них был за старшего, если ничего не путаю) подошёл к нам: - Здравия желаю, пионеры. Как ваши дела? Помним ваш концерт, вы молодцы, может, устроите нам как-нибудь ещё разок такой же, а? - подмигнул он нам. - Ну почему бы и не устроить для хороших людей! - мой язык, кажется, жил своей жизнью и понёсся вперед, не дожидаясь решения от мозга. - Вы только предупредите заранее, как будете к нам ехать, а мы уж не ударим в грязь лицом! Председатель комиссии рассмеялся и хлопнул меня по плечу: - Договорились, пионер, ещё встретимся. А сейчас нам надо ехать, машина ждёт. Не поминайте лихом! - махнул он нам на прощание и ушел. Мы оторопело стояли, глядя ему в спину. Да уж, комиссия тут действительно нужна не только чтоб казённые шашлыки лопать да в бане вне очереди париться. Пока мы собирались - они уже добрались в лагерь и урегулировали нашу проблему. Но только было у меня какое-то смутное ощущение, что мы что-то упустили. - Ну что, идем домой? - спросила Лена, когда мы немного пришли в себя от этой удивительной встречи. - Подожди. Мне кажется, кого-то не хватало среди тех, кого они вытащили из подземелья. Все задумались и начали мысленно прокручивать, кого конкретно мы видели сейчас, помимо членов комиссии. - Пионера не хватает, - резюмировал Эл. - Угу, - мрачно согласился с ним второй Эл. - Значит, нам всё равно вниз... - расстроилась Лена. - Дело надо закончить. Увы, - подвёл итог я. И мы пошли к решётке, ведущей вниз. Потом, посовещавшись, мы разделились, чтоб не дать Пионеру уйти через старый лагерь. Один из Сыроежкиных трусцой побежал туда, чтоб зайти через тот вход. А мы втроем сидим у решётки, выжидаем семь минут (необходимых, чтоб в лёгком темпе добежать до старого лагеря) и тогда одновременно начинаем спуск. В теории, справиться могли и наши специалисты вдвоём. Но было одно умение, которое я и Лена могли протащить даже через подземелья. А Электроники не могли. Это возможность видеть в темноте. Очень полезная вещь. Лене придётся его передавать на расстояние, это будет сложнее, чем передать человеку, который от меня в двух метрах. Но смысл был в том, что второй Эл сможет действовать свободнее без балласта в виде меня или Лены. И если у него что-то пойдёт не так, то мы об этом узнаем через обратную связь с Леной. А если дела станут совсем уж плохи, то она почувствует, что на том конце провода пропала необходимость видеть в темноте. Я тоже мог бы справиться с этой задачей, но именно Лене выпала честь передавать через всё подземелье потому, что я был физически крупнее и мог ударить сильнее или выдержать более сильный удар. Так что я экономлю силы до стычки, а Лена вкладывает силы в то, чтоб передать нужное умение через вязкие, как патока, коридоры подземелий до второго Серёги. Вообще можно было бы обойтись без этого деления на номера: первый-второй-третий. Или без "старший-младший" и прочих способов, которые мы использовали, чтоб разбираться в одноимённых пионерах. У нас у всех были свои имена в наших мирах, и очень часто они не совпадали с тем, что выдавал нам лагерь из своего скудного ассортимента. Но мы очень редко пользовались именами из прошлой жизни. Это просто... ну, ощущалось неправильным. Учитывая, как много вещей тут было скрыто от нашего понимания, но реально имело значение, мы доверяли этому ощущению. И пользовались чаще всего именами, которыми нас наделил лагерь. Иногда - кличками. И совсем уж в исключительных случаях - своими реальными именами. А мне это так и вообще напоминало один из лучших периодов в моей трудовой карьере. Я работал в небольшой и реально дружной компании, где из шести человек у нас было трое с одним именем, двое с другим. И плюс ещё Наташа. Так что мне было не привыкать. Гораздо больше меня волновало, что мы пробираемся этими сырыми коридорами и переходами, заглядывая под каждый камень. А нашего визави всё нет и нет. И второй Эл на него ещё не наткнулся, потому что мы бы об этом узнали. Он бы дал понять через Лену, что есть контакт. Поплутав как следует и, даже, несмотря на ночное зрение, пару раз споткнувшись о разные порожки и неровности, мы вышли в пещеру со сталактитами. О да, похоже, что именно тут происходило всё самое интересное. Это было самое глубокое место подземелий. Самое мрачное. И тут была достаточно большая комната, чтоб Пионер смог разместить тут всё для своих сумасшедших ритуалов. Тут были свечи по углам и что-то типа пентаграммы на полу. Ну кто бы сомневался! Почему обязательно именно так? Может, это какая-то особенность химии мозга, что, когда крыша съезжает, то мозг требует пентаграмму и свечи? Ещё должны быть летучие мыши и чёрный козёл, но чего в лагере не было - того не было. Зато тут был Пионер. Он ухмылялся и держал нас троих на прицеле арбалета. Надо же, осилили хоть что-то! Лук сделать было бы проще, но он требовал долгой подготовки. Арбалет изготовить было довольно сложно, но зато подготовка требовалась минимальная. Хорошая рогатка била почти как арбалет, а изготовить её было намного легче, но это было слишком простое решение для Пионера. Он не изменял себе - и делал всё сложно, долго и неудобно. Поэтому арбалет был только один, и даже Ульяна о нём не знала. Но нам сейчас от этого было не легче. Хотя мы и предпринимали сейчас, что могли. Во-первых, начали расходиться в стороны маленькими шажками, чтоб трудно было целиться сразу во всех троих. И, во-вторых, подвигаться вправо. Чтоб нашему безумному противнику пришлось тоже двигаться в сторону, и он оказался спиной ко второму проходу в пещеру. Одну из частей нашего плана он раскусил: - Ну, я всё равно смогу пристрелить только кого-то одного из вас, перезарядить арбалет не успею. Но как бы вы ни пытались встать пошире, а кого-то одного я точно подстрелю, я достаточно практиковался, не промажу, - сказал он, безумно улыбаясь. Наверно, это должно было выглядеть улыбкой, но получался оскал. - А где же твоя хвостатая подруга? Изменяешь ей с Леночкой? - спросил он у меня. - У Юли не получилось прийти, но она передавала тебе привет, - ответил я. Нам надо было затягивать разговор. Вообще, будь на его месте любой из Электроников, он бы давно кого-то одного пристрелил и сбежал в темноту. А там бы ещё кого-нибудь попробовал поймать на нож, пользуясь неразберихой, темнотой и азартом погони. В принципе, и я бы сделал что-то подобное. Может, менее результативно, но точно не стал бы сотрясать воздух пустой болтовнёй. А Пионеру хотелось выговориться, как и почти любому психопату. - Ах, какая прелесть! - рассмеялся он лающим смехом. - Ну что ж, как закончу с вами, то обязательно и к ней в гости схожу! - Думаешь, сможешь? - Ну а почему бы и нет! У меня для вас будет ещё парочка сюрпризов. - А как ты от комиссии ушёл? - Ха! Да они все просто балбесы! - Кто? Комиссия? - Да вообще все! И мои балбесы. И комиссия балбесы. Я, как шаги услышал, то сразу в камнях схоронился, в самом тёмном углу, за этими, как их.. Штуками торчащими. - Сталактитами? - Да, типа того. Которые из них сверху, а которые снизу? Есть сталактиты и сталагмиты... Не важно в общем! У меня там тайник и места достаточно, чтоб спрятаться. Так что эти старпёры как всех уложили, то забрали и их, и баранов наших жертвенных. И ушли. А я вот остался. Вас ждать. Я знааааал, что вы придёте! - мстительно протянул Пионер. - Ну ты даёшь... - я продолжал затягивать разговор. - С тайником - это ты хорошо придумал. Но с твоими товарищами по отряду нехорошо получается. Притащил невинных товарищей на свой самодельный алтарь, считая их не более чем жертвенным скотом. - Да какие они мне товарищи! - истерически взвился наш безумный противник. - Они тупой скот и есть! Ты что, не понимаешь того, что они все просто марионетки лагеря!? В этот момент он направил арбалет в землю, удерживая его одной рукой, а второй показывая мне, насколько незначительными букашками были те нечастные, кого он решил пустить в расход. Никто из нас не успел бы до него допрыгнуть достаточно быстро, так что Пионер не сильно переживал по этому поводу. А вот мысль, что мы не одни, ему в голову не пришла. Прилетевший ему в затылок из темноты увесистый металлический шарик стал для него сюрпризом. Тетива звонко тренькнула, арбалетный болт ушёл в землю, а Пионер ушёл в нокаут и завалился на пол пещеры. В том, что он скоро не встанет, не было сомнений, но Эл на всякий случай подошёл к нему, вытянул из рук арбалет и выдернул торчащий из-за пояса нож. В это время из темноты коридора появился второй Электроник с рогаткой. Мы все собрались у Пионера, лежащего на земле, и думали, что с ним делать. Как бы мы можем его скрутить и вытащить отсюда. Перенести в наш лагерь и попытаться провернуть фокус с потерей памяти. Юля объяснила, как это сделать, но если я всё правильно понял, то нужна будет очень точная и сильная концентрация, плюс прорва сил. Силу мы можем набрать коллективно. Но такая точная и сильная фокусировка потребует очень большой отдачи от того, кто будет это делать. То есть это придется делать либо мне, либо Лене. С поддержкой остального отряда. И есть хорошая такая вероятность, что ему память мы сотрем, но и себе мозг спалим. Наш отряд был значительно сильнее среднего пионера, познавшего скрытые умения лагеря. А мы с Леной выделялись даже на фоне нашего отряда, будучи чемпионами-тяжеловесами во всех этих ментальных умениях. Но тут требовался принципиально другой уровень, это был совершенно не наш калибр. И в мои планы не входило пожертвовать собой ради спасения души Пионера, жертвовать Леной я тоже не собирался. Дело даже не в том, что она прекрасно влилась в наш коллектив и без её английского юмора и тотальной невозмутимости нам будет чего-то не хватать как в работе, так и в посиделках. Суть была в том, что я не хотел абсолютно никем жертвовать ради этой убогой личности. Но и просто поставить точку прямо здесь было против тех правил, которые я принял ещё в самом начале нашего мероприятия. Да, под землей в лагере действовали свои законы. Тут почти не работали наши ментальные умения, а полученные здесь травмы не заживали за пару дней. Предположительно мы его уже никогда не увидим, если сейчас попросить Сыроежкиных решить этот вопрос. Мне даже не надо будет ничего говорить конкретно. Просто пара слов и кивок головы. Формально я буду ни при чём: ничего определённого не говорил, ничего лично не видел. Просто Пионер из подземелий не вышел, точка. Но я буду об этом знать. И тут будет как с моими "волшебными билетами": достаточно уже того, что в глубине души я знаю, что поступил против своих идеалов и идеалов этого места. Как это урегулировать - я не понимал. А остальные молчали, ожидая моего решения. Посадить его на цепь и кормить с длинной палки, как дикого зверя, тоже не особо хотелось. Это не решение проблемы, а только отсрочка. К счастью, мою проблему решило появление нового действующего лица. Через несколько минут нашего задумчивого стояния послышалось эхо шагов, и из тоннеля появился председатель комиссии. Опять. - Простите, ребята, наша оплошность! - обратился он к нам. - Уже часть пути обратно проехали, когда признался один из его дружков, что самого главного-то мы забыли здесь. Хорошо хоть спросили сразу. А то ведь и не узнали бы об этом, пока не добрались до места. Он подошёл к нашему поверженному врагу и взвалил его себе на плечо. - Надеюсь, вы не будете возражать, если я его заберу. Всё равно то, что вы запланировали, вам не по плечу. - А что Вы с ним сделаете? - спросила удивлённая Лена. - Не переживайте, всё будет хорошо, - успокоил нас усатый председатель и повернулся, чтоб уйти. - А можно ещё один вопрос? - обратился я к нему. - Ну спрашивай, пионер. - К Юле вернутся её способности? - А они ей нужны? - ответил он вопросом на вопрос и удалился в темноту тоннеля с тушкой Пионера на плече. Ну а мы остались недоумевать, стоя посреди пещеры. Наконец оцепенение прошло, а значит, нам тоже надо было выбираться отсюда. Перемещаться между лагерями в тоннелях было тяжелой задачей, да и не снимало необходимость потом всё равно идти до выхода. Поэтому мы оставили позади свечи со странной пентаграммой, и двинулись по тому же тоннелю, куда ушел председатель, чтоб выйти сразу за статуей. Поднявшись наверх, мы сразу переместились в наш лагерь. Тяжёлая атмосфера лагеря Пионера никуда не делась. Генда его знает, как исправлять весь тот вред, который секта Пионера нанесла их "Совёнку". Но, в конце концов, для этого комиссия есть. А если надо, чтоб это сделали мы, то уверен, что усатый дяденька в твидовом пиджаке сможет найти дорогу к нам и дать хотя бы общие инструкции. Так что мы сидели на площади, вдыхая запахи летнего вечера, и наслаждались ощущениями от нашего, ставшего родным, лагеря. Тут всё было хорошо. Наш "Совёнок" был в полном порядке. А мы, за много циклов здесь, ощущали каждую мелкую деталь. Как будто надел любимые домашние тапочки. Другие ребята ощутили наше возвращение и стали собираться на площади, так что долго расслабляться нам не удалось. Нас отправили сначала в душ, привести себя в порядок и переодеться, а потом усадили за стол, и тут уже возможности отвертеться от рассказа о последних событиях не было никакой. Чувство облегчения от того, что мы решили самую главную нашу проблему, было прямо-таки осязаемым. Все вздохнули с облегчением и вознамерились это дело как следует отпраздновать, но тут вожатая взяла дело в свои руки, напомнив всем, кто тут главный. И что непосредственным участникам надо идти отдыхать, а если кто хочет отметить, то клубы в их распоряжении, но чтоб тихо и без погрома. Мы были ей очень благодарны. Это была отличная идея, взять к нам в первую очередь вожатую, и это решение до сих пор приносило дивиденды. Например, сейчас нам удалось, никого не обидев, уйти отдыхать. Когда мы уже лежали с Юлей в темноте, она решилась спросить о том, что её беспокоило: - А что со мной теперь будет? - Не знаю. Но быть здесь супергероем и тянуть одной на себе все лагеря тебе, как я понял, больше не придётся. - Как же это прекрасно... - мечтательно сказала она и прижалась ко мне.