Нужно любить, чтобы победить

      Второй курс пролетел незамеченным. Он не был таким как первый: сложным, опасным, эмоциональным, разрушительным и временами трагичным, — второй курс был таким, как надо: полный учебы, разговоров о будущем и, конечно, любви. Зима в этот раз казалась не такой холодной, как прошлая, температура редко опускалась ниже средних значений, но грела Кацуки в первую очередь любовь.       Они перешли на третий курс. Даже несмотря на то, что у Деку больше не было причуды, он продолжал учиться и жил вместе со всеми в кампусе класса А, и ни у кого язык не поворачивался как-то усомниться в его праве закончить Академию. Изуку имел на это право чуть ли не больше, чем все остальные. Он прекрасно учился (не без помощи Кацуки), хорошо показывал себя во время тренировок и обучающих миссий, его огромный боевой опыт нельзя было недооценивать, и с этим считались все учителя и директор, а ещё он просто являлся одним из лучших студентов UA, которым все дорожили.       Со временем Изуку пришёл в себя, тревожность и напряжение полностью его оставили, он успокоился и вновь стал собой. Тем не менее война и все прочие испытания, которые ему довелось прожить, изменили его: Изуку стал взрослее. Он заметно вытянулся, хотя по-прежнему был немного ниже ростом Кацуки, а его лицо почти совсем не изменилось, оставшись таким же по-детски милым с большими доверчивыми глазами. И хоть тот порой действительно очень сильно скучал по Один-за-всех, что оставил его совсем недавно, он не терял уверенности в себе. Кацуки не сомневался, что Изуку уже определился с тем, чем хотел заниматься в дальнейшем, но пока не поделился с ним своими идеями. Боевые ранения практически не тревожили ни Кацуки, ни Изуку — всё это был вопрос не ближайшего будущего, — они могли дальше жить свою жизнь. Они были неразлучны, в их отношениях ни разу не возникло хоть сколько-то тревожной ссоры, как год назад, всё их ворчание друг на друга представляло собой часть диалога, в котором они лишь пытались прийти к общему решению.       Кацуки больше не представлял себе жизни без Деку. Жить без него означало умереть, и он не мог допустить повторения того события. Кацуки очень ценил в Изуку его верность и понимание, он мог довериться ему во всём, он был его опорой. Они редко вспоминали тот бой, участие в котором чуть не привело их к смерти, но чувства, которые закрепились в них, очень много значили для обоих. Это было испытанием, проверкой прочности их любви — и они его прошли, сами того не заметив.       Сейчас снова пришла весна. Цвела сакура, теплый ветер разносил розовые лепестки по всему городу, их было настолько много, что местами они полностью закрывали собой дороги, и те преображались, становясь похожими на тропинки из сказок. Было раннее утро, солнце держалось довольно низко над горизонтом, но светило при этом ослепительно ярко. Их класс уже был готов отправляться на патруль, они ждали учителя Айзаву, который должен был разбить их на пары и указать индивидуальные маршруты. Они стояли прямо возле стен спортивного комплекса, где обычно проводили тренировки с причудами или небольшие состязания между классами. Кацуки чувствовал лёгкую сонливость и поэтому почти не слушал, о чём болтали его друзья, но они упорно пытались включить его в свой разговор.       — Кац, ты уже начал готовиться к письменным экзаменам? — спросил Киришима.       — А? Пока нет.       — Меня трясёт, когда я об этом думаю, — пожаловался Каминари. — Там так сложно!       — Крепись, бро.       Денки совсем не изменился за то время, сколько Бакуго его знал, этот парень порой сдавался раньше, чем начинал. И зачастую это были весьма простые вопросы, хотя в ситуациях, которые требовали принятия самых тяжёлый решений, у него не возникало сомнений.       — Возьми дополнительные занятия раз так сложно, — произнёс Кацуки и сразу пожалел об этом, так как воодушевлённый взгляд Каминари говорил о приближающихся проблемах.       — Бакуго, дружище, позанимайся со мной! — чуть ли не кинувшись на шею Кацуки, воскликнул Денки.       — А?! Что я-то сразу?       — Ты отлично разбираешься в математике, а я нет.       — Не надо было спать на занятиях.       — Пожалуйста, помоги мне, я без тебя не справлюсь, ну пожалуйста, приятель!       Кацуки раздражённо заворчал.       — Найди кого-то другого, бестолочь.       — Давай, бро, помоги ему.       — А то он сейчас заплачет.       Бакуго хотел вновь найти предлог для отказа, но вдруг дёрнулся всем телом из-за неожиданно резкого прикосновения за талию, будто кто-то хотел его щекотать.       — Блять! — встрепенулся он.       Парни засмеялись, как и Изуку, который только что подкрался к Кацуки и напугал его.       — Твою мать, Деку, какого чёрта ты делаешь, я тебя чуть не взорвал! — В ладонях Кацуки заискрились огненные вспышки.       — Ты так смешно подпрыгнул, Каччан, — смеялся вместе с остальными Изуку, не обращая внимания на его недовольство.       — Не делай так больше никогда.       — Хорошо, не буду.       Изуку закинул руку ему на плечо и поцеловал в щёку. Гнев испарился в то же мгновение, Кацуки успокоился так быстро, что это делало ситуацию ещё более смешной, он приобнял Деку за талию, но для вида не переставал грозно хмурить брови. Глядя на них все зрители усмехались: они уже давно привыкли к выходкам этих двоих.       — Ладно, не буду вам мешать, общайтесь дальше, — Изуку отстранился, но его не собирались отпускать так просто.       — Куда пойдешь? Ты только пришёл.       — Вообще-то я разговаривал с Тодороки-куном и Иидой-куном только что, но бросил их, чтобы подобраться к тебе, я действовал импульсивно, и как-то неловко получилось, — виновато улыбнулся Деку и обратился к упомянутым: — Я сейчас, секунду!       — Да не торопись, — ответили ему.       — Ладно, я пошёл. — Изуку коснулся руки Кацуки, возвращая себе его внимание. — Я подойду к тебе, когда Айзава-сенсей придёт.       — Угу.       — Мидория, не уходи! — крикнул ему Денки прямо перед тем, как тот развернулся. — Попроси Бакуго, чтобы он со мной позанимался математикой, а то он не соглашается.       — Эй, не надо через Деку на меня давить!       — Мне очень нужна его помощь, пожалуйста, это не будет занимать много времени, клянусь! — молил Каминари, обращаясь к Деку.       Изуку посмотрел на Кацуки. Тот сразу закатил глаза, понимая, что уже точно не сможет отказать.       — Ты же помогал Каминари-куну в прошлом году, — сказал Деку.       — Вот именно, значит в этом нет толка, — парировал Бакуго.       — Да я много не прошу, всего пару уроков!       — Каччан, помоги Каминари, пожалуйста, это недолго, и ты очень хорошо объясняешь, он быстро освоит тему.       —Да-да, очень быстро, обещаю! — поддакивал Денки.       Бакуго сокрушённо выдохнул.       — Ладно! Два урока и не больше.       — Yes! Спасибо, Деку-кун, ты лучший!       Изуку улыбнулся и пошёл к друзьям. Каминари радовался своему триумфу, игнорируя недовольный взгляд Бакуго.       — Хе-хе, это читерство, — усмехнулся Серо.       — Ты — читер, бро, — ткнул Денки кулаком Киришима.       Каминари наверняка уже представлял себе, как ловко ему удастся в будущем увеличить число уроков с двух до четырёх или более того, но это уже не было так важно для Кацуки. Он взглянул вслед Изуку, к которому подбежали Мина с Асуи и Очако, они все вместе о чём-то увлечённо болтали, и наблюдать за ними было приятно.       — Эй, Кац, — позвал его Эйджиро. — А вы когда с Изуку обручаетесь?       Кацуки со дня на день должно было исполниться восемнадцать лет, но Деку был немногим младше него, и им нужно было ждать ещё три месяца. Конечно, они могли пожениться в любой момент, нужно было только согласие родителей, но Кацуки этого не хотел. Несмотря на то, что родители в целом не препятствовали их отношениям, они не выражали особой поддержки, только понимание. С матерью отношения у Кацуки всегда были слишком сложные для того, чтобы совместно принимать подобные решения; с ней было очень трудно договориться, хотя при этом она действительно любила и уважала Изуку. Тем не менее сойтись с ней во мнениях не удавалось, и сам Кацуки этому способствовал. Одна только Инко искренне радовалась за них, готовая сделать что угодно ради их любви, но одного её одобрения было недостаточно, и потому Бакуго решил дождаться совершеннолетия. Только тогда у него будет безоговорочное право распоряжаться собственной жизнью, осталось ждать совсем немного.       Он взглянул на Киришиму и ответил:       — Когда придёт время.

***

      Кацуки совсем не хотелось раскрывать глаза: сон держал его в своих объятьях так же крепко, как Деку после долгого расставания. Сегодня был выходной — день, когда появляется возможность отвлечься от рабочей рутины и просто отдохнуть. Последнее время они с Деку были сильно загружены учёбой, у них совсем не оставалось сил друг на друга, и потому совместное утро хотелось только продлевать и продлевать — до тех пор, пока не надоест.       Кацуки спиной чувствовал тепло чужого тела: Изуку в этот раз спал у стены, он лежал совсем близко, его волосы щекотали заднюю часть шеи. Кацуки улыбнулся от удовольствия: он уже соскучился по таким моментам. Они с Деку не так часто спали вместе, в основном потому, что кровати хоть и были просторными, но для таких взрослых парней всё же были маловаты. Спать в обнимку тоже получалось не всегда, потому что становилось слишком душно, и в результате они предпочитали спать каждый в своей комнате. Но иногда — как, например сегодня ночью — они не захотели расставаться и заснули вместе в одной постели. Эти редкие моменты очень ценились Кацуки, он ими дорожил.       Бакуго чувствовал себя отдохнувшим, но вставать совсем не хотел и решил перевернуться к Изуку, чтобы иметь честь пронаблюдать момент, когда тот приоткроет глаза. Деку, вероятно, тоже проснулся в одно время с ним. Кацуки заметил, как он чуть зажмурился и прикрыл одеялом нос. Добрая усмешка сама собой появилась на лице Кацуки, и он не захотел её прятать. Он остался лежать и в полудрёме ждал, когда Изуку полностью проснётся и наконец посмотрит на него.       Через некоторое время, в течении которого Кацуки любовался лицом напротив, зелёные глаза открылись и с лёгким прищуром посмотрели на него. Изуку улыбнулся и, сонно вздохнув, зашуршал одеялом — он потягивался. Его рука вытянулась вперёд и легка на плечо Кацуки. Они двинулись друг другу навстречу и соприкоснулись губами, приветствуя совместный день. Кацуки не хотел ничего говорить сейчас, ему нравилось слушать чужое дыхание, нравилось слышать, как кожа потирается о кожу и простыни. Он любил тишину, и Деку хорошо об этом знал.       В полной тишине они прикасались друг другу, слегка поглаживали открытые участки кожи, с нежностью глядя в глаза. Это продолжалось неожиданно долго. В какой-то момент Кацуки пригляделся к лицу напротив, взгляд Деку стал более сосредоточенным. Отошедший сон обоих уже не беспокоил. Руки Изуку, которые Кацуки обожал, погладили его по груди — в том месте, где выделялся огромный шрам, доставшийся от их общего врага. Он с печалью провёл пальцами по испорченной коже, поджав губы. Кацуки быстро перехватил его ладонь и сжал в своей. Он приблизился к Деку и поцеловал его, отвлекая от ненужных мыслей. Горестные воспоминания прошлого — совсем не то, чем он хотел бы занять себя сейчас, гораздо важнее был сам факт, что они есть и будут друг у друга. Всегда.       Изуку охотно ответил на поцелуй, хоть и делал это несколько медленнее, чем обычно, но вскоре он отпустил себя, повинуясь страсти, которая порой неожиданно ярко накрывала обоих. Обмениваясь взаимными ласками, оба пробуждали друг в друге желание, которому, собственно, накануне и поддались. Но если вчера вечером их взаимодействие полнилось нечеловеческим вожделением, то сейчас это была сама нежность.       Они никуда не торопились: у них было в запасе время, хотя на сегодня безусловно были планы у всего их класса. Они собрались все вместе поехать на пляж. Погода последнее время стояла безумно жаркая, и пляжный сезон открылся раньше на целый месяц.       Обычные ласки сами собой превратились в секс, руки двигались так неторопливо, так вдумчиво, как никогда прежде. Ладонь Изуку была очень горячей и нежной, сдавливала Кацуки достаточно крепко, чтобы у того сбивалось дыхание, а тот старался ни в чём ему не уступать. Постоянное соревнование друг с другом никуда не делось, и сегодня между ними негласно возникло стремление у кого первым получится довести партнёра до оргазма.       Сорванное дыхание быстро перешло в стоны, но ни одного полноценного слова не произнёс ни тот, ни другой. Сердце билось как в лихорадочном припадке, тела прижимались мокрой кожей друг другу, голоса повторяли каждый вздох, а губы ловили мгновения чужого экстаза.       В момент, когда оргазм первым пришёл к Изуку, он прижался к Кацуки, спрятав лицо в его шее, заглушая стон, и ещё сильнее сжал его член в своей ладони, не желая отставать. Кацуки кончил вслед за ним, и оба обмякли, совершенно лишённые сил. После секса всегда возникало такое ощущение, даже сейчас, хотя они практически совсем не двигались.       Спустя время, как только у Кацуки появилось желание говорить, он усмехнулся:       — Это был самый ленивый секс в моей жизни.       Изуку улыбнулся.       — Не таким уж он и был ленивым. — Он помолчал немного, поглаживая кончиками пальцев взмокшую шею Кацуки. — Думаю, и мой тоже…       В кампусе стоял ужасный галдёж во время сборов, ребята просто не умели вести себя тихо, у каждого возникали какие-то вопросы, кто-то что-то вечно забывал и куда-то торопился. Кацуки держался с Изуку поближе, потому что только рядом с ним мог почувствовать спокойствие, а его чертовски не хватало в такие моменты.       — Ты ничего не забыл? — спросил на всякий случай Изуку.       — Нет.       Когда все были готовы, они поехали на вокзал, а оттуда на поезде отправились к берегам японского моря. Дорога была долгой, но оно того стоило, конечно, это далеко не самое выдающееся курортное место, здесь было мало туристов, особенно после войны, тем не менее местный берег прекрасно обустроили, а само море сияло в лучах солнца и выглядело бирюзовым. Пара облаков в небе не позволяли назвать его идеально синим, но оно представляло собой великолепное зрелище. Они планировали провести пляжный отдых после того, как закончили бы второй курс во время каникул, но время нашлось только сейчас, потому всех переполняли эмоции и желание повеселиться как следует, до самой ночи.       Они выбрали самый подходящий участок пляжа, на котором могли бы поместиться все вместе, они постелили полотенца, лежанки, кому-то даже достался шезлонг, и после всех приготовлений наконец началось самое приятное — отдых. Кацуки чувствовал, что слегка притомился в дороге, и духота мешала дышать ему полной грудью, а у него в связи с этим временами начинала болеть голова. Изуку это заметил и потому всё подготовил для них сам и вскоре принёс освежающие напитки со льдом.       — Искупаешься со мной? — спросил Деку где-то минут через пятнадцать после того, как они устроились под зонтиком, прячась от палящего солнца.       Взглянув на сокурсников, которые вовсю уже ныряли в воду и играли друг с другом в мяч, Кацуки перевёл взгляд на Изуку. Деку, щуря глаза от бликов солнечного света на морских волнах, улыбнулся ему и уже протянул руку, чтобы увести с собой к воде.       — Пошли.       Они долго не могли вылезти обратно на берег, потому что не только не хотели этого, но и потому, что их не отпускали. Они играли с остальными, бросая друг другу мяч, в процессе дурачились и шутили. Кацуки уже давно не испытывал такого душевного подъема, как сейчас: он был среди друзей, на своём месте, рядом с ним Изуку, он слышал его смех, наслаждался его улыбкой. Время шло, а ему, казалось, никогда не надоест видеть этого человека счастливым. Он словно только ради этого и жил.       — Эй, смотрите там теннисный корт неподалёку! — обратила внимание всех Мина. — Кто хочет сыграть?       — Я! — крикнула Очако.       — Я тоже буду, — поддержала Джиро.       — И я, — сказала Момо.       — Присоединяюсь, — махнул рукой Иида.       Все остальные тоже поддержали эту идею. Изуку игриво взглянул на Кацуки.       — Каччан, сыграешь против меня?       — Само собой.       — Проигравший оплачивает обед.       — Договорились, — ухмыльнулся Кацуки, пожав протянутую руку.       Когда пришёл их черёд играть, все с воодушевлением поддерживали временных соперников, желая каждому удачи.       — Играй честно, — сказал Деку.       Кацуки не ответил, он лишь повёл бровью. Взяв ракетку в руки, они разошлись в разные стороны. Высокие деревья, что стояли совсем рядом с кортом, роняли рваные тени на площадку и слегка прикрывали головы участников. Погода не самая подходящая для подобной активности, потому что было слишком жарко, но отказываться от этой идеи никто не хотел. Вспотевшие и уставшие все, кто только что сыграл в теннис, были очень довольны сегодняшним днём.       Изуку сделал первую подачу. Ракетка свистнула в воздухе и запустила мяч вперёд с такой скоростью, что Кацуки растерялся на мгновение и пропустил его; мяч отскочил от задней стенки и покатился обратно к Деку. Удивлённые возгласы раздались со всех сторон.       — Бакуго, не зевай!       — Так держать, Мидория!       Изуку вернул мяч Кацуки, бросив его дугой через сетку, и крикнул:       — Давай, Каччан, покажи мне на что ты способен.       Деку умел раззадорить Бакуго, и вскоре их игра приобрела вид настоящего соревнования. Они бегали по всему корту за мячиком, отбивали его порой в самый последний момент, оттягивая тем самым свой проигрыш и усложняя сопернику задачу. По очкам они шли почти вровень, финальный матч должен был определить, кто из них выиграет. Кацуки не сводил взгляд с Изуку. Упорство, с которым с ним играл Деку, всегда его восхищало и заставляло совершенствоваться, биться до последнего. Он поставил перед собой цель победить. Разглядывая мяч за каплями пота, которые падали на глаза, Кацуки сделал последний самый сильный выпад, на который был сейчас способен, и ударил по мячу с такой мощью, что тот просвистел совсем рядом с головой Деку и ударился о противоположную стенку со странным глухим звуком. Он выиграл.       — Да! — обрадовался он.       Все радостно загалдели.       — Е-е, Кац, поздравляю!       — Круто!       — Молодец!       Блестящий от пота Изуку приблизился к Кацуки и, тяжело дыша от усталости, очаровательно улыбнулся ему:       — Я не сомневался, что ты победишь, Каччан.       Бакуго приобнял его за шею и быстро чмокнул в щёку. Их ракетки забрали следующие игроки, Мина собиралась играть с Асуи, но у них возникла одна неожиданная проблема. Подняв мячик, Фроппи с иронией отметила, что тот лопнул: его разрывала довольно большая трещина по всей поверхности.       — Вы очень сильно его били, он не выдержал, бедняга.       — Вот это да!       — Ничего страшного, есть запасной.       Игра возобновилась, и спустя час, когда сыграли последние желающие, у всех возникло желание пообедать и вернуться обратно загорать на пляж. Изуку, как и обещал, оплатил для него с Кацуки обеденные бенто, на что Бакуго не знал как толком реагировать. Он испытывал странную неловкость, ведь ему самому хотелось угостить Деку, тем более, что тот уже ухаживал за ним сегодня.       — В следующий раз, — успокаивал его Изуку.       Они вновь были на пляже через некоторое время. Зонт был оставлен в сторону. Солнце пекло уже не так сильно, потому что день неминуемо подходил к концу, но при этом с пляжа никто не собирался уходить. Кацуки смотрел, как морские волны, приближаясь к берегу, скручивались в роллы и пенились так, словно кто-то использовал специальное средство, а Изуку лежал рядом и дремал, прикрыв глаза рукой. Он дышал спокойно, его грудь приподнималась на каждом вдохе, солнечный свет играл в волосах, создавая интересные оттенки. Кацуки быстро перестал наблюдать за морем и начал любоваться Изуку. Он изменился. Он был счастлив, потому что всё было хорошо. Больше не было этого тёмного ощущения скорой гибели, впереди каждого из них ждало много нового и интересного.       Приоткрыв глаза, Изуку спросил:       — Ты чего улыбаешься? — хмыкнул он.       — Просто. — Кацуки помолчал, вглядываясь в лицо напротив, а потом всё же сказал: — Просто ты есть у меня — вот и всё.       Изуку явно смутился, хотя это были далеко не самые нежные и любящие слова, которые Кацуки говорил ему за всё время, начиная с первого дня знакомства. Изуку был очень тронут.       — Я тоже рад, что ты есть у меня, Каччан… Я люблю тебя.       Это был словно призыв действовать, и Кацуки его послушался. Он склонился к Деку и прикоснулся к его губам.       — О, парни, ну зачем при всех, — посмеялся Каминари.       — Не нравится — не смотри, — строго произнесла Джиро.       — Так проблема в том, что мне, кажется, нравится.       Все засмеялись.

***

      Кацуки когда-то задумывался об этом, и с ходом времени всё чаще возвращался к этой мысли. Он действительно любил и доверял Изуку, делал для него почти всё, что мог в тот или иной момент, но всегда оставалось что-то такое, чего ему никак не удавалось отдать. Он чувствовал, что обязан Деку всем, что у него есть, потому что если бы не Изуку, Кацуки просто не был бы самим собой. Воспоминание, в котором совсем маленький Деку протягивал ему руку, желая помочь, иногда застывало перед глазами намертво, пробуждая самые тоскливые чувства в больном сердце. Кацуки постоянно тянул руку навстречу, но уже никогда не смог бы дотянуться — это просто невозможно. Но зато он мог в настоящем времени держать руку Изуку в своей — держать так крепко, как это только возможно, почти до боли. Деку знал, что Кацуки часто вспоминал этот момент, ведь тот сам ему об этом рассказал без каких-либо сожалений. Кацуки был готов отдать ему всё, он мог довериться Изуку. Тот всегда стоял рядом с ним, готовый прийти на помощь в любую минуту, он был его поддержкой. Настоящей любовью. И когда Кацуки держал его руку в своей, прижимаясь губами к тыльной стороне ладони, чувствуя шершавые, тускнеющие со временем шрамы, он будто наполнялся силой. Он любил целовать эти руки, которые в ответ обнимали его, поглаживали и ласкали. Чужие прикосновения всегда казались Кацуки неприятными, но это никогда не относилось к Изуку: ему он мог позволить гораздо больше.       Сегодня он хотел этого. Кацуки уже всё подготовил, а Изуку даже не догадывался, что его ждало в скором времени, и по привычке раздвигал ноги, подпуская к себе. Кацуки не пожелал ему отказывать.       Они были вдвоём в его комнате, уже поздний вечер, все в кампусе давно легли спать, но им с Деку было не до сна. Кацуки вдавливал Изуку в матрац, целуя глубоко, чувствуя, как повышается их пульс. Желание яростно колотилось в груди и паху — откладывать его удовлетворение становилось с каждой секундой сложнее. Деку цеплялся за плечи и спину Кацуки ногтями, прижимался к нему своим обнажённым, великолепным телом, испытывая такое же нетерпение, что и его возлюбленный. Не отрываясь от чужих губ, Кацуки взялся одной рукой за свой член и ввёл его внутрь. Знакомая теснота сдавила его со всех сторон, и он застонал, услышав такой же довольный вздох со стороны Изуку. Деку приоткрыл рот и закрыл глаза, он запрокинул голову и наслаждался быстрым темпом, который тут же набрал Кацуки. Неприличные чавкающие звуки обоих возбуждали ещё сильнее, погружая в состояние неуёмной страсти. Кацуки тяжело пыхтел, наблюдая за тем, как брови Деку сдвинули к переносице, и как с открытых губ срывался молящий полушепот. Он просил не останавливаться. Но у Кацуки были другие планы. У них ещё много времени впереди.       Бакуго замедлился, но продолжал совершать размашистые фрикции, погружаясь резко и максимально глубоко. Деку приоткрыл тяжёлые веки и взглянул на него чёрными от экстаза и мокрыми от удовольствия глазами.       — Каччан…       Кацуки склонился, снова соединяя их губы. Они обменивались медленными и глубокими поцелуями, словно пытались отдать друг другу собственную душу. Изуку отстранился и надавил ладонью на грудь Кацуки.       — Каччан, ляг… можно я?..       Кацуки смутился.       — Я думал, что перейдём к этому немного позже…       Изуку вопросительно приподнял бровь и усмехнулся:       — Ты о чём?       Не получив ответа, он чмокнул Кацуки в губы и подтолкнул его. Тот поддался, и они поменялись местами, но дальше всё происходило как и раньше: Деку опустился на бёдра Кацуки и направил в себя его член. Он несдержанно ахнул, когда головка скользнула внутрь, и прикрыл глаза. Облизывая губы, Кацуки сжал чужие бёдра и наблюдал за тем, как Изуку начал двигаться. Его темп был средним, он по бо́льшей части красовался: смотрел прямо в глаза, неторопливо поглаживал свой торс, с которого Кацуки хотел бы слизывать сливки, и томно вздыхал. Это всегда выглядело чертовски эротично. Просто перехватывало дыхание.       — Блядь, Деку, ты… охуенный…       Изуку продолжал покачивать бёдрами некоторое время, потом подался немного вперёд, чтобы сменить угол и полностью опускаться на член. Его руки ласкали грудь Кацуки, периодически задевая соски. Порой он заигрывал с ними, пощипывая и потирая пальцами, но это происходило редко, потому что Деку оставался «Деку» и смущался такого поведения.       Вместе с возбуждением в искалеченном сердце Кацуки обретала силу решимость. Он был почти готов. Обхватив руками Изуку поперёк туловища, он вжал его в себя и впился губами в шею, всасывая кожу. После этого останется красный и болезненный засос, который Деку придётся стыдливо прятать за воротом рубашки.       — М-м!.. Каччан!.. — Изуку зажмурился, когда зубы Кацуки накрыли оставленный им же засос.       Так было всегда: стремление к достижению поставленной цели и волнение пробуждали в Кацуки не лучшую черту его характера — излишнюю грубость, но он почти не мог это контролировать.       Кацуки оставил несколько мокрых и любящих поцелуев на шее и лице Изуку, пытаясь загладить свою вину, а потом опрокинул его обратно на кровать, меняясь с ним местами снова. Он снял с себя презерватив, схватил с тумбочки смазку и новый презерватив, который сразу отдал Деку.       — Надень.       — Чт… Зачем?       — Думаешь, я позволю тебе войти в меня без него? — фыркнул Кацуки.       — Что? Что ты имеешь в виду?       — Именно то, что я сказал, не тупи и пошевеливайся, бестолочь!       Волнение и, наверное, даже страх делали Бакуго раздражительным и нетерпеливым, потому он вёл себя так грубо, но Изуку уже давно не принимал на свой счёт его ворчание. Однако сейчас ситуация складывалась совсем иная, и Деку искренне не понимал, как реагировать. Кацуки почти совсем не смотрел ему в глаза, так как просто не находил в себе сил это сделать, он сел на его бёдра и открыл колпачок бутылочки, выливая содержимое в ладонь.       — Ты правда… ты… хочешь, чтобы я?..       — Да. Надевай его быстрее и заткнись.       Заметив, как Кацуки завёл руку назад, нанося смазку в то самое место, Изуку охнул и покраснел: это действие не только сильно смутило его, но и возбудило. Он взял презерватив и надел его подрагивающими пальцами на свой член. По мнению Кацуки, у Изуку был очень симпатичный пенис: некрупный, идеально ровный, крайняя плоть тонкая и её совсем немного. У Кацуки было немного иначе: его член слегка выгибался в сторону, а ещё много лет назад ему делали обрезание, потому что крайняя плоть выросла слишком большой, и её требовалось убрать по медицинским показаниям. Действие не самое приятное, тем не менее он никогда не комплексовал по этому поводу, кроме того Деку любил делать ему минет, а это само по себе добавляло ему уверенности, как бы нелепо это не звучало.       Кацуки готовился заранее и не собирался отступать, но постоянно прогонял от себя мысли, что процесс ему не слишком нравился — что тогда, наедине с самим собой, что сейчас. По правде сказать, с Деку ему было намного приятнее, чем без него, но всё получилось не так просто, как хотелось.       — Каччан, я…       — Заткнись, просто молчи…       Он не хотел, чтобы Изуку ему помогал или подсказывал, это сильно отвлекало его, а ему нужно было сосредоточиться — и спустя ещё немного времени ему наконец удалось сесть на всю длину.       Наверное, только выражение лица Изуку заставляло его продолжать, ибо тот просто нежился от удовольствия и сексуально постанывал. Кацуки всегда нравилось за этим наблюдать, к тому же наслаждение, читаемое на лице Деку, поддерживало в нём затухающее возбуждение, и он хватался за него, как мог.       Кацуки на время застыл, осмысливая свои ощущения, он приподнялся, повторяя те движения, которые совсем недавно совершал Изуку, обучаясь на ходу. Анус растягивало довольно сильно, во время движения электрические разряды срывались галопом по всему телу, и это Кацуки правда нравилось. Но в момент, когда член входил глубже внутрь, тот словно упирался во что-то внутри и странно давил на внутренности — и вот это ощущение Кацуки не мог назвать приятным, даже скорее наоборот, но он продолжал двигаться, потому что Изуку получал то самое удовольствие, с которым раньше не был знаком. Томным взглядом он следил за Кацуки, глубоко дышал и что-то шептал. Ему было хорошо.       Продержаться дольше Кацуки не смог: неприятное жжение затмило все остальные положительные чувства, и он остановился, приподняв бёдра, слезая с члена. Его глаза были закрыты, брови нахмурены. Он толком не мог понять, что только что сделал, в голове не было никаких разумных мыслей. Тёплые руки накрыли его щёки, губ коснулись чужие губы и нежно поцеловали. Изуку его ласкал, обнимал и поддерживал.       — Встань, — попросил он шёпотом.       Кацуки встал прямо у кровати, и Изуку уделил внимание его члену, что впервые во время их секса почти опал. Он принялся наглаживать его и сразу взял в рот. Зарывшись пальцами в густые волосы Деку, Кацуки наблюдал за его действиями, постепенно возвращаясь в то состояние, в котором пребывал до «эксперимента». Он снова его хотел.       Когда член вновь стал твёрдым, Изуку повернулся к Кацуки спиной, встав в позу по-собачьи. Бакуго очень нравился вид, который перед ним открылся, с этого угла фигура Деку становилась ещё привлекательнее.       — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — усмехнулся он.       Изуку взглянул на него из-за плеча и улыбнулся. Он ничего не сказал, но это и не требовалось, очевидно, именно этого он и хотел.       Они вернулись к тому темпу, в котором обычно предпочитали заниматься любовью. Теперь каждый мог действовать в той роли, к которой привык, и делали они всё, чего больше всего хотели в данный момент. Они продолжали ещё около часа, пока оба не выбились из сил.

***

      Закинув руку за голову, Кацуки задумчиво смотрел в потолок. Он то хмурился, то удивлялся, то просто не знал, как комментировать своё состояние. Сегодня он приобрёл что-то новое и не мог определиться, нравилось ему это или нет.       Изуку открыл окно, чтобы немного проветрить комнату. Здесь было душно, пахло по́том и сексом. Он выпил залпом полбутылки воды и присел на кровать.       — Будешь?       Кацуки взглянул на него не сразу, да и то, когда их взгляды встретились, никаких эмоций он не показал.       — Ты в порядке? — спросил Деку, передавая бутылку.       Выпив воды, Кацуки нахмурился:       — Как ты вообще терпишь это всё время?       — Тебе не понравилось?..       — Мне не обязан нравится мой первый раз.       Кацуки лёг обратно на подушку и снова уставился в потолок. Изуку пристроился рядом с ним.       — Мне понравился мой первый раз с тобой...       — Ты тогда заплакал.       — Да, но ты же знаешь почему. Я же тебе рассказывал.       — Да… я знаю.       Кацуки вздохнул. Он не хотел это дальше обсуждать, отчего-то его настроение было слишком низким для подобного. Ему хотелось просто закончить на этом разговор. Но вдруг Изуку начал тискать его за живот, из-за чего он вздрогнул.       — Эй, я не боюсь щекотки, отстань от меня.       — Да? А чего это ты так дёргаешься тогда? — заулыбался Деку.       Кацуки перехватил его руки, но тот не отступал, и вскоре они играли друг с другом будто малые дети, пытаясь вызвать у другого улыбку.       — Хватит меня щекотать, — прищурился Кацуки, прижимая руки Изуку к кровати, а тот в ответ смеялся.       — Ладно, хорошо, ты выиграл.       — Как всегда.       Они поцеловались, и их внезапная игра была закончена. Изуку погладил его по щеке, прикрывая глаза от усталости.       — Давай быстро сходим в душ и будем ложиться спать?       — Угу.       Перед тем, как пойти в душевые, Кацуки решил сразу снять покрывало, которым они накрывали постель перед тем, как заниматься сексом, чтобы не пачкать бельё. Это было одним из самых разумных, принятых ими взрослых решений. Ожидая Кацуки у двери, Деку сказал, окинув его взглядом:       — Надеюсь, мы это повторим.       — Ничего не обещаю.       — Эй, так нечестно! — засмеялся Изуку.