Солёные смерчи

Да, это действительно длинная история. Всю жизнь меня звали Минервой, не думая о сокращениях, и всех вокруг — а главное, меня — это не расстраивало. Но мой драгоценный брат, имя которому Эрвин, решил, что нет ничего забавнее, чем называть меня Ерви. В таком случае, на слух наши имена отличались всего лишь одной буквой. Я не находила это забавным, однако спустя время мне пришлось воспользоваться такой формой имени, ведь ничего разумнее попросту не пришло в голову. Как жену покойного купца и дочь своих родителей, меня звали Минервой Васс, но как певичку из Бочки — Ерви де Лорен. В первом случае я использовала фамилию мужа, во втором же - свою. Мало-помалу, но это спасало меня от возможных вопросов и косых, полных презрения взглядов. Вернувшись на нижнюю палубу, мы снова столкнулись с праздником. С делами было покончено, и команда решила, что до рассвета у них есть время немного расслабиться. Уайлен снова играл на рояле какую-то весёлую песню, а остальные собрались за столом, потягивая ром из оловянных кружек. Нам оставалось лишь подсесть и поддержать общее, на удивление хорошее настроение. Мне и в голову не приходило, что самая отпетая банда из Бочки может куролесить ночь на пролёт, прежде чем взяться за что-то серьёзное и ответственное. Джеспер пододвинул ко мне кружку, полную рома, выжидающе изгибая бровь. Я покачала головой, на что он просто вылил половину в свою с Уайленом кружки. Оставшуюся половину парень снова поставил передо мной, и я, не желая казаться занудной, согласилась выпить. Очень долго команда обсуждала что-то, понятное только для них самих. Я пыталась поймать из разговоров что-нибудь, что поможет понять обсуждение, но сплошь и рядом звучали незнакомые имена, места и даже словечки. Одно я поняла точно — на этом корабле вообще нет ни одного шуханца. — Эй, ты же слышала, как я пою, да? — заговорил со мной Джеспер, отмечая, что я слишком долго молчу, вслушиваясь в их разговоры. — К сожалению, все слышат, если ты начинаешь петь, Джеспер, — фыркнула Инеж, улыбаясь. — Я просил Уайлена научить меня петь, но он отказался, — пожаловался парень, делая глоток рома. — Мне было бы проще научить тебя играть на клавишных. Или на флейте, — произнёс упомянутый, аккуратно отодвигая свою кружку в сторону. — Вот-вот. Может, ты сможешь научить меня петь? — обратился ко мне Джеспер, облокачиваясь на стол. Каз молча поднялся, загребая с собой бумаги и громко стукая тростью о деревянный пол. — Она сделает это, когда ты научишь её самообороне, — бросил Бреккер, покидая нас всех и удивительно быстро выполняя данное мне обещание. Пусть при этом он не выглядел довольным или хотя бы немного заинтересованным, ему удалось найти того, кто научит меня хоть чему-то полезному. Больше ничего не сказав, Каз ушёл в свою отдельную каюту. — Не проблема! Начнём хоть сейчас. Чему бы ты хотела научиться первым делом? Как попадать в запретные места кулаком или куда стрелять, чтобы вытекло побольше крови? — Ты слишком пьян, чтобы хоть кого-то чему-то научить, — покачала головой Нина. — Сначала тебе стоит немного передохнуть. Как и нам всем, впрочем. Примерно так всё и решилось. За три часа до рассвета, точнее, до нашего отплытия, мы разошлись. Выяснилось, что Нина будет делить каюту со мной, и что только Инеж и Каз урвали себе отдельные покои. Вместе мы спустились чуть ниже и закрылись в каюте с двумя кроватями с высокими бортиками. Здесь было небольшое окошко, доходящее практически до уровня воды. Из мебели - только два спальных места, ржавые крючки и стол со стулом, разделяющие кровати. Нина рухнула на левую, засовывая под неё руку и выуживая железную коробочку. Я в это время повесила накидку на свободный крючок, положив сумку на жёсткую койку. Пламя свечи, танцующее из-за качки, едва разгоняло тьму. Сердцебитка открыла свою коробку, кусая губу. Подняв на меня взгляд, протянула её. Я заглянула внутрь и увидела гору печенья. Не в силах отказать, взяла одну штуку, пробуя. — Оно с имбирём, — пояснила Нина, залезая под одеяло прямо в одежде. Девушка с трудом сдержала зевок. — Потому оно островатое, — догадалась я. — Разве печенье должно быть острым? — Нет. Но это мне в нём и нравится, — ответила девушка. — Знаешь, сегодня ты меня здорово позабавила. — По-твоему, я смешная? — скептически взглянула на Нину я, скидывая с себя открытое платье, чтобы сменить его на более подходящую одежду. — Не знаю. Но то, как ты плеснула воду в лицо Бреккеру! Я думала, он сломает тебе колени тростью и больше никогда не приблизится, — хохотнула гриш, поворачиваясь на бок. — Я была почти уверена, что он вот-вот всерьёз оскорбится, когда ты заявила о его скудной фантазии. Тебе стоит быть аккуратнее с Казом Бреккером, Минерва. Ещё два дня — и он отправит тебя на прогулке по доске. — Как я уже говорила, я хорошо плаваю. — Ты явно его не боишься и не собираешься осторожничать. Почему? Я пожала плечами. — Мне известно, что он умеет проворачивать безумные вещи, без труда побеждать врагов и добиваться своего, но в то же время уверена, что он не такой кровожадный и опасный, каким его описывают, — произнесла я, надевая свободную рубашку небесно-голубого цвета и завязывая под ключицами бант. — Одно дело - внушать страх и красиво говорить, другое — воплощать всё, что наговорил, ни минуты не сомневаясь. Такие, как он, появляются из горя и страхов, преследующих вечно. Я просто уверена, что мне бояться нечего. — Отчасти, ты права, — отозвалась Нина после недолгого молчания. — Но всё же, я бы не испытывала судьбу и постаралась продержаться дольше двух дней. Почти сразу после этого Сердцебитка уснула. Выпитый ром разморил её и немного развязал язык, но стоило ей уснуть, как на лице вновь появилась былые хмурость и усталость. Надев широкие тёмно-серые брюки, сужающиеся к лодыжкам, я закрутила волосы в узел, закалывая шпильками. Избавившись от украшений, в которых я обычно выступала, повесила на шею свой талисман. Стоило небу слегка посветлеть, а жёлтой полоске света оказаться над водой, как я накинула на шею шелковый шарф, покидая каюту и поднимаясь на верхнюю палубу.

alt-j — hunger of a pine

К несчастью, былой ветер стих, превращаясь в лёгкий штиль. Длинные концы шарфа, как и пряди у лица, слегка колыхались. Я чувствовала, как воздух проходит сквозь мою одежду, обтекая тело и немного холодя его. Подойдя к бортику, за которым было лишь открытое Истиноморе, сжала руки в кулаки. Глубокий вдох позволил моим лёгким наполниться свежим морским воздухом, изгоняя запах рома и свечного воска. На палубе не было ни одного матроса. Те, видимо, ещё только собирались проспаться, чтобы готовиться к отплытию. Тогда я поднялась на шканцы — просторный помост, с которого открывался безупречный вид как на весь корабль, так и на Кеттердам. Оттуда увидела чаек, кричащих и кружащих над флагом с тремя керчийскими рыбами. Полоска света стала гораздо шире, а из-за зеркально отражающей воды казалась совсем большой. Ближе к морю растеклось алое свечение, а небо окрасилось в светлый, слегка сиреневатый цвет. Красный восход означал, что день предстоит ветреный, пусть сейчас погода была иная. Я облокотилась о бортик, подпирая щёку кулаком. Острые ногти слегка впились в ладонь, покалывая. Опустив взгляд, я увидела, как бирюзовая вода отделяется от тёмной, непроглядной общей массы, сталкиваясь с корпусом корабля. Ударяясь, с умиротворяющим шипением превращалась в морскую пену, быстро растворяющуюся в воде. Последнее моё мореплавание было с мужем во Фьерду. Казалось бы, опасная для меня поездка, но даже Хоакин не знал о том, что я гриш. Мне не о чём было беспокоиться: каждую минуту, помимо тех, что муж проводил с другими купцами и моряками, он был поблизости. А какой купец-керчиец будет ласково глядеть на гриша и проводить каждую минуту рядом с ней? Вероятно, самый редкий и больной на голову. В этом холодном путешествии он и подхватил пневмонию. Для себя я отметила, что это моё первое мореплавание без Хоакина. От воспоминаний меня отвлёк размеренный стук трости. Подняв голову, я увидела, как на шканцы поднимается Каз, задумчиво уставившийся в карты, и выпрямилась. Одолев лестницу, он поднял взгляд, замечая, что здесь кто-то есть, а именно — я. На секунду в его глазах мелькнуло удивление, но он быстро спрятал его, молча вставая рядом. Парень не рассчитывал, что здесь будет хоть кто-то ещё. Розовеющее небо бросило на его бледную кожу новый оттенок, отчего показалось, что щёки Бреккера тронул румянец. Однако это была всего лишь игра света. Парень поднял карты прямо перед своим лицом, разглядывая. Заглянув в одну из них, я смутилась. Она была точной копией той, на которой я делала отметки, но здесь они выглядели иначе. Были бледнее, с подписями и слишком прямой линией. Я уже открыла рот, чтобы задать вопрос, но тут же осеклась, вздыхая. — Ты что, правда подумала, что мы попросим о карте вдову купца, а не одного из матросов, чья жизнь проходит в Истиноморе? — изогнул бровь Каз, даже не глядя на меня. Конечно! Глупо было полагать, что моё первое задание было серьёзным. Теперь я чётко поняла, что это была самая простая показуха, чтобы представить меня команде и доказать, что я не бесполезна. Мне стоило бы оскорбиться, но вместо этого я лишь восхитилась хитростью Бреккера. Вскоре палуба заполнилась матросами, громко выкрикивающими друг другу команды. Они резво собрались в одну кучу, когда на палубе показалась Инеж. Сулийка вытянулась как струнка, высоко задирая подбородок, но всё равно казалась невероятно маленькой на фоне всех этих мужчин в грязной утеплённой одежде. Матросы активно закивали, после чего снова разошлись. Я услышала отчётливый призыв снимать корабль с якоря, сопровождающийся звоном судового колокола. Чайки снова закричали, срываясь с мачт. Некоторые из них улетели, а некоторые принялись кружить возле корабля. Инеж, увидев нас, быстро поднялась на помост. В отличие от Каза, она не издавала ни единого звука, перемещаясь по скрипучим доскам. Приветливо кивнув, забрала у него карты, чтобы освежить маршрут в памяти. Свернув их, сжала в кулаке и спрятала за спину. — Мы можем выйти из гавани при первом порыве ветра, но я не намерена терять время, — повернулась ко мне Инеж. — Сможешь ускорить процесс? Я прикинула объём работы, уверенно кивая. Мне всего лишь нужно было встать в самом хвосте корабля, направляя в паруса достаточное количество воздуха, чтобы мы быстро покинули гавань. Несколько матросов пронеслись мимо нас, поднимаясь на заднюю мачту, чтобы раскрыть паруса. — Пойду к штурвалу, — сообщила сулийка разворачиваясь, но Каз тут же окликнул её, заставляя подождать. — Ты думаешь, что так просто справишься и выведешь корабль из гавани? — недоверчиво вопросил он. — Рядом со мной будет старший матрос. До увольнения он был помощником капитана торгового судна, — немного обиженно произнесла Инеж. — Не беспокойся, мы не потонем у берегов Кеттердама. Когда сулийка оказалась у штурвала, она неуверенно положила на него руки, как бы примеряясь. Видно, что она делала так не раз, но сейчас, прямо перед отплытием, это было особенно важно. К ней подошёл мужчина с седой бородой, вставая рядом и показывая куда-то в море пальцем. Что-то говоря, он активно замахал руками, словно это как-то могло поспособствовать пониманию у девушки. Инеж активно кивала, почти незаметно повторяя некоторые его жесты. На мгновение я пожалела, что так просто согласилась на эту работу. Я даже не думала, что кораблём будет управлять девушка, ни разу не выполнявшая подобную работу. К большой удаче, она отодвинулась от штурвала, пуская к нему старого матроса. С берега раздался свист, и, мужчина стал крутить штурвал, отчего корабль пришёл в движение. Каз удивительно внимательно наблюдал за Инеж, фиксируя каждое движение пальцев или же губ. На минуту я забыла, что он всё ещё находился на помосте. Но когда корабль задвигался, он повернулся на меня. Поставив трость перед собой, положил на неё обе руки, всё ещё спрятанные под перчатками. Взгляд у него сделался выжидающим. Поняв, в чём дело, я отошла от него на пару метров, оказываясь на хвосте. Краем глаза я заметила, как Уайлен, Нина и Джеспер вышли на палубу, глядя сначала на Инеж, а потом - на меня. Я на всякий случай осмотрелась по сторонам, проверяя, не наблюдают ли за нами с берега. Не рискнув поднять руки, раскрыла ладони, разминая пальцы и дожидаясь, когда матросы слезут с мачты. Как только они отвернулись, я сделала круговое движение кистями, отчего ветер усилился, а паруса заколыхались сильнее. Активнее крутя кистями и направляя пальцами потоки воздуха, я добилась ветра, значительно ускоряющего движение. Деревянные борта судна заскрипели, паруса полностью надулись, а в ушах послышался лёгкий гул. Ветер был недостаточно сильным, чтобы вызвать подозрения, но достаточно мощным, чтобы помочь матросу покинуть гавань в кратчайшие сроки. Через пару минут работы мышцы рук приятно заныли, и я услышала, как кто-то хлопает в ладоши. Опустив взгляд, заметила, что это Джеспер, явно довольный моим маленьким выступлением. Кончики моих губ тронула улыбка, и я повернулась к Казу, ожидая какой-нибудь реакции. — От тебя есть толк, — констатировал факт он, разворачиваясь. Фыркнув, я оставила свою позицию, чтобы покинуть шканцы первой. Проходя мимо, сверкнула глазами, демонстративно обгоняя хромого парня. — Разве? А по мне так очередная показуха, — бросила я, ловко сбегая по лестнице и оказываясь на верхней палубе с остальными членами команды. Нина дружелюбно сжала моё плечо, выражая удовлетворение. Её щёки всё ещё были румяными, а волосы - немного лохматыми после сна. Когда Бреккер проходил мимо нас, явно двигаясь в сторону Инеж, она пристроилась возле него, о чём-то спрашивая. Джеспер щёлкнул пальцами, призывая меня взглянуть на него. На его месте я бы не была столь уверена, что он готов к дамским взглядам. Судя по всему, он даже не уходил в каюту, но энергии в нём было больше, чем в ком-либо. Однако под глазами залегли темноватые круги, а одежда была сильно помята. Мне хотелось намекнуть ему, что пуговицы на его жилете застёгнуты неверно, отчего тот сидел косо, но Джеспер не дал мне и звука издать. Я учтиво поджала губы, слушая его уверенную речь. — Пока все прохлаждались, я немного поразмыслил и решил, что первым делом тебе нужно научиться бить так, чтобы сразу избавляться от противника. Мало ударов — много силы. Руки у тебя щуплые, да и сама-то ты не то чтобы крепкая, но при правильной технике… — размышлял парень. Я возмущённо сверкнула на него, осматривая с головы до пят. Может, я и была тощей, но он ничем не отличался! Джеспер прокашлялся. — Уайлен! Поможешь нам? Сыграешь роль нападающего? — Вообще-то я хотел попросить понаблюдать за вашим… занятием в надежде что-то перенять, — аккуратно отказался парень, качая головой. — Теория ни к чему, дорогой. В подобных случаях нужна только практика. Давайте, вставайте напротив друг друга, — приказал Джеспер. — Прямо тут? Посреди палубы? — изогнула бровь я. — По мне так подходящая местность. Представьте, что вы на городской площади. Ты, Минерва, только что подожгла здание, где держат девушек-гришей, и злой головорез, Уайлен, преследует тебя, — увлечённо начал придумывать парень, разворачивая меня спиной к своему другу. — Вот так. — Эй, Фахи, ты что, решил поиграть в живых солдатиков? — усмехнулся матрос, отвлекаясь от своих дел, но Джеспер его проигнорировал. Мужчина встал в нескольких метрах от нас, наблюдая. — Как ты нападёшь на неё? — обратился он к Уайлену. — Если учитывать, что я уже её догнал, то сделаю захват и сожму горло, — предположил он, подходя ближе и делая слабый захват. Мне пришлось немного прогнуться назад, чтобы подыграть. Парень был на пару сантиметров ниже меня. — Предположим, — кивнул Джеспер. — Как ты выберешься из хватки? — Попробую перехватить и взять всё в свои руки. — Мыслишь прямо как Бреккер. В жизни применимо, но не в бою. Меньше ударов, больше силы, — подсказал Фахи. — Значит, ударю по яйцам, — пожала плечами я, насколько это было возможно. — Элегантно, — усмехнулся Уайлен. Его хватка ослабла и я, замахнувшись ногой, спугнула парня. Он отступил, пусть я и не собиралась касаться его прелестей ногой. Развернувшись, я выхватила шпильки из волос, приближаясь к Уайлену и легко укалывая кожу шеи. Парень не испугался, не отступил, но широко распахнул светлые глаза. К нам подлетел Джеспер. Взяв мою руку в свою, передвинул шпильку с одной части шеи на другую. — Вот сюда. И наглому работорговцу обеспечена смерть, — сообщил Джеспер. Кивнув, я отступила, снова убирая волосы и закалывая их. — Знаешь, что? Тебе подойдёт холодное оружие. Кинжалы, ножи или что-то в этом духе, как у Инеж. Посоветуйся с ней, что лучше. У тебя есть потенциал, и у нас катастрофически мало времени, чтобы его развить. — Почему ты говоришь, как умелый наставник? Ты стрелок, забыл? — произнёс Уайлен, почёсывая шею. — А ты подрывник, а не работорговец, — парировал Джеспер, приобнимая парня, на что тот вздохнул. — Все мы регулярно играем какие-то роли. — Ты подрывник? — удивлённо переспросила я. — Да, занимаюсь взрывчаткой и бомбами, — кивнул Уайлен, а Фахи потрепал его по макушке. — А ещё с недавних пор он - богатый купец. — Джеспер! — Что? Это повод для гордости! Вообще-то, я уже хочу вернуться в особняк Ван Эков. Я вскинула брови с трудом справляясь с удивлением. Неужели передо мной был тот самый сын Яна Ван Эка? Хоакин вёл с ними дела, и мы даже несколько раз пересекались. Он был ужасно богат, умён и уважаем ровно до тех пор, пока не попал в тюрьму. Ян Ван Эк был хитрым и нечестно вёл дела. До этого момента я думала, что его разоблачение — простые слухи, но теперь я отчётливо понимала, что это не так. Наблюдая за Уайленом и Джеспером, я наконец поняла ещё одну вещь. Подрывник не просто так ходил за нами по пятам, а стрелок лишь улыбался, шутя и хвастаясь. Эти двое были парой. Понимание этого заставляло взглянуть на всё под другим углом. Ещё около часа Джеспер строил из себя инструктора, дивясь, почему меня не научили борьбе в школе для способных гришей. Я только лишь пожала плечами, но на деле имела куда более однозначный ответ. Мы всегда жили в Керчии. Я, Эрвин и родители. Отец был гришем и его убили, когда мне было шесть, а брату - тринадцать. Мама говорила, что по неосторожности папа помог своим даром не тем людям. Он был Сердцебитом, как Нина, и из-за бедности был готов на любую работу. Его «заказчики» оказались подставными и сотрудничали с ферданцами. Те-то и убили папу, оставив маму одну с нами. Признаться, его смерть не стала для меня потрясением. Тогда я не до конца понимала, насколько ужасна и страшна может быть смерть. Но маме пришлось нелегко. Она продержала нас с Эрвином весь день, когда гриши приезжали тестировать детей Кеттердама. Мама не хотела, чтобы кого-то из нас настигла та же участь, что и отца. К тому же, она не могла потерять и своих детей. Мама работала везде, где предлагали. Бралась драить полы, носить воду, ухаживать за больными. Мы с Эрвином росли, и чем старше становились, тем отчётливее понимали, что нужны друг другу и родительнице. Как только я стала доставать до колодца и кухонных тумб, взяла на себя готовку. У нас не оказалось свободной земли для огорода, а потому было одной задачей меньше. Эрвин стал раздавать газеты, а после, когда предложили побольше крюге, перевёлся работать в конюшню. Однажды, набирая в колодце воду, я обнаружила свой дар. Тогда мне было тринадцать. Немного поздновато, но всё же. Я запуталась в подоле платья, споткнувшись о булыжник. Еле удержав равновесие, разжала пальцы и ведро выпало из моих рук. Тогда было жаркое, сухое лето. В колодце почти не было пресной воды, а каналы кишели заразой. К тому же, вода в них была солёной. Я знала, что мама проклянёт меня, если узнает о том, что я вылила целое ведро пресной воды, и, стоило мне подумать об этом, как ведро перевернулось в воздухе. Ни единой капли не вылилось, а посудина осталась висеть, слегка покачиваясь от созданного мной ветра. Тогда я не поняла, какова моя специализация: Проливная или Шквальная, ведь я удержала ведро ветром и не дала пролиться воде, когда оно ещё было перевёрнуто. Мне понадобилось несколько лет, чтобы понять, что мне повезло иметь власть над обоими стихиями в одинаковой мере. В тот день я рассказала всё Эрвину, а тот - маме, которая только вернулась от очередного больного, нуждающегося в помощи сиделки. Она взяла с меня клятву, что я никогда в жизни не раскрою никому того, что я гриш, и не попаду в школу для таких, как мой отец. Я не сдержала клятвы, но распорядилась умениями и знанием весьма разумно. Через месяц мама умерла. Оказывается, её подопечный был болен оспой, привезённой из Равки. Удивительно, что Эрвин не заразился. Мне же было труднее подхватить заразу — у гришей отличный иммунитет. В восемнадцать я стала работать официанткой. В то же время Эрвин стал членом Отбросов. Данное членство мало-помалу обеспечивало его грязной работёнкой и прибылью. В таверне, где я разносила закуски, я и встретила Хоакина. Тогда он был пьян и не думал о том, что связь с молоденькой щуплой официанткой может сказаться на его репутации. А я думала. Потому позволила ему воспользоваться мной, а после пригрозила, что пущу по Кеттердаму слух, что купец Хоакин Васс весьма распутен и разносит сифилис по всему финансовому району. То, что шантаж сошёл мне с рук, стало самой большой удачей! Удивительно, что со временем всё это перетекло в мирный, лишённый разладов брак. Благодаря Хоакину у меня появилось всё: красивый дом, наряды, украшения, свободное время. Мне не нужно было работать, лишь подпитывать свою красоту и улыбаться людям, пока не начинало сводить щёки. Я общалась с обеспеченными людьми и была примером для подражания, однако эта несправедливая жизнь забрала и моего мужа. Несмотря на доброту, Хоакин был жадным человеком, а его старший брат — хитрым и влиятельным. Муж никогда не собирался оставлять мне что-то в наследство, ведь, как бы он ни был очарован, знал, что я - необразованная беднячка, не способная справиться с чем-нибудь серьёзным. Хоакин не доверял мне ни дел, ни просто чего угодно, Опять же, потому я всегда была его спутницей во всех деловых поездках. Его самодовольный, нарциссичный брат воздействовал на моего покойного мужа. Уверена, если бы не он, мне досталось бы немногим больше, чем ветхая квартира в Бочке, купленная на случай бегства или же ложных обвинений. Тем не менее, оба брата ошибались. Может, я и не была образована, умела или хитра, но я быстро училась, легко запоминала, отличалась чуткостью и была далеко не глупа. За то время, сколько я слушала разговоры купцов, я кое-что поняла. А ещё я быстро повзрослела и стала мстительной. Забрав дела Хоакина в свои руки, я справлюсь с ними, а его старший братец останется ни с чем. Я напомнила себе, что для этого я здесь. И ради своей цели мне придётся побаловаться с водой, воздухом и группой бандитов.

* * *

На ужин на корабле были сухари и селёдка. Захваченные первым днём в море и предстоящими событиями, мы совсем забыли об обеде, а потому даже столь скромная еда стала для нас чем-то восхитительно вкусным. Инеж не отходила от штурвала ни на шаг и даже периодически брала управление полностью на себя. Нина отдыхала в каюте или же занималась едой, а Уайлен сидел у себя. Джеспер говорил, что он работает над новой бомбой, которую можно будет закидывать с борта одного судна на борт другого. Где и чем занимался Каз — неизвестно. Уже сейчас я чётко понимала, что он не собирается находиться в компании и болтать, если у него нет тем или же если нет возможности получить выгоду. За ужином Каз и Инеж сели отдельно, что-то обсуждая. Признаться, утомлённая обществом всех этих людей я мечтала поесть в одиночестве, в каюте или же на помосте, но Нина считала иначе. Сердцебитка ни в коем случае не докучала, просто хотела помочь мне втянуться в коллектив. Думаю, это отвлекало её от своих мрачных мыслей и было чем-то вроде обязанности гриша гришу. — Каз сказал, что ты вдова, — честно сказала Нина, едва притронувшись к своей порции. Уайлен и Джеспер, сидящие с нами за столом замолчали. — Я думал, мы ровесники, — нахмурил брови Уайлен. — Одно не исключает другого, — буркнула я, безучастно отводя взгляд. Распространяться о личной жизни с людьми, которых я знала сутки, не входило в мои привычки. Тем не менее, судя по трём парам любопытных глаз, меня не выпустят из-за стола, пока я не отвечу на все вопросы. — Какой был твой муж? — полюбопытствовала Нина как можно более нежным голосом. Она говорила так, словно проверяла, можно ли вообще касаться этой темы. — Взрослый и деловой, — кратко ответила я. — Мне нужно было на что-то жить. Я не ожидала, что он так быстро умрёт. — Слава святым, что дело в деньгах. Иначе я не вижу смысла так рано выходить замуж, — хмыкнул Джеспер, активно жуя сухарь. — А ты вообще тосковала? — поинтересовалась Сердцебитка, немного замявшись. Бездумно она стала наматывать прядь волос на палец. — Сколько времени тебе понадобилось, чтобы оправиться? Меня словно осенило. Матиас был партнёром Нины. Оттого Инеж не хотела, чтобы я просто звалась его заменой, оттого Нина беспокойно спала и часто ходила поникшей, оттого ей было интересно, каково это - быть вдовой. Наверное, девушка никогда бы не призналась себе в этом, а кому-то другому - тем более. Я же видела её скорбь и душу насквозь. Поднявшись из-за стола, я прочистила горло и сделала шаг, чтобы перелезть через скамью. — От смерти не оправиться. К ней можно только привыкнуть, — холодно бросила я. Не успела я сделать второй шаг, как корабль качнулся, и посуда зазвенела. Инеж опёрлась на плечо Каза. Качнуло второй раз, и Нина повалилась на Джеспера. Я отставила тарелку, впиваясь ногтями в стол и ожидая, что сейчас качнёт ещё раз. Это произошло. Значит, что-то явно было не так. Мы с Инеж переглянулись. Она вскочила с места, направляясь на верхнюю палубу, а я пошла вслед за ней. С неба капал лёгкий, но холодный дождь. Моряки зычно кричали, хватаясь за канаты и сворачивая паруса. Я бросилась к бортику, который здорово опустился относительно параллельного. Нас не просто качало, а начинало водить по кругу. Сквозь вечернюю тьму я всмотрелась в чёрную воду. Встревоженная сулийка оказалась рядом, с надеждой в карих глазах смотря на меня. Я обернулась, замечая, что, качаясь из стороны в сторону, к нам направляются остальные. Всё-таки мы попали в водоворот, и теперь мне нужно было придумать, какие предпринять меры, чтобы нас не утянуло на глубокое дно Истиноморя.