Как спасти себя от главного героя?

      Мрачность, скорбь и слëзы — именно эти эмоции разделяли все члены клана Лань сегодня. Все, кому по счастливому стечению обстоятельств удалось пережить страшное предательство со стороны клана Вэнь и добраться до убежища.              К своему счастью, я стала одной из тех, кому повезло. И к несчастью, моя единственная подруга стала той, кому не повезло.              Раньше я не верила в «повезёт» или «не повезёт». Я всегда косо смотрела на тех, кто именно так оправдывал свои удачи и не удачи. Но сейчас я не в силах опровергать все в сложившейся ситуации.              Мне действительно повезло. Повезло, что именно Лань Сушан погибла, а не я.              Я всхлипнула, вытирая горькие слезы. В одном случае радовалась, что выжила я, а в другом — горевала, что погибла Сушан. На её месте могла быть и я, если бы… Если бы позорно не сбежала, отказавшись сражаться.              Я перевела глаза в сторону Лань Цзиньи, помогающего адептам переносить тела погибших для подсчёта и накрывать их белой простыней. Ему сейчас очень тяжело, даже тяжелее, чем мне, но он держится. Держится морально и помогает физически своемукланау.              Помогает и приносит пользу, не то что я.              Я присела в белых одеяниях на грязный и окровавленный пол, запустила пальцы в растрепанные волосы и горько усмехнулась.              Канон, черт его возьми, совершился. Погибли люди, с которыми я делила кров, пропал без вести наследник клана, судя по опечаленному взгляду второго нефрита и Лань Циженя, Облачные Глубины наполовину сожжены, многие свитки и знания утеряны, а сам глава клана погиб. Все произошло точь в точь, как в каноне.              — И за что мне все.? — тихо шепнула себе, упираясь лбом в колени.              В этом мире вообще нет безопасного места. Ни в Гусу, ни в Цзян, ни в Вэнь, ни в Цзинь, ни в Не. Везде война, смерть, страх и интриги. И знал бы кто, как я устала от всего. Порой мне хочется взять и по-человечески все кому-то рассказать. Рассказать все, что меня гложет и услышать если не совет, то хотя бы элементарные слова поддержки. Но стоит только подумать о таком, как вспоминаешь, что нельзя. Нельзя, потому что меня могут принять за демона, захватившего тело и убить.              Я нервно усмехнулась и едва тоскливо не завыла в голос.              — Чанчунь, — знакомый тихий голос окликнул меня и вывел из мыслей. Я медленно подняла голову и посмотрела на стоящего перед собой Цзиньи. Выглядел он ни чуть не лучше меня: помятый, уставший и грязный. — Идём, — сказал он, указывая в сторону одного из тел, накрытых белой простыней.              Я побледнела от своей догадки и начала переводить взгляд с лежавшего тела на парня, и обратно.              Неужели… Нашли тело Сушан?              Я сглотнула образовавшийся ком в горле и с трудом встала. По всему телу накатила сильная усталость, от которой хотелось упасть замертво и не вставать. Но я упёрто игнорировала ощущения тела настоящей Лань Чанчунь и медленно двигалась в сторону тела.              Я на ватных ногах подошла к накрытому белой простыней телу, предположительно, Сушан. Дрожащими руками я стянула простыню и явила перед собой до невозможности бледное и безжизненное кукольное личико Лань Сушан. От вида знакомого лица, на котором сохранилась посмертная улыбка, я отступила на шаг назад. На глазах против воли образовались горькие слезы, обжигающие щеки, а изо рта вырвался хрип. Я медленно сползла на грязный пол и присела рядом с телом.              — Почему…? — тихо начала я, смотря на тело подруги. Да, именно подруги. Сушан в этом мире являлась моей единственном подругой, с которой я общалась. Моя единственная отдушина в мире, который не понимает меня. — Почему этот мир так жесток? Почему…? Почему в нём так высока смертность?              Я не знала, кому задавала эти вопросы. Предназначались ли они Цзиньи, стоящему рядом или самому миру магистра, в котором оказалась.              — Я… — дрогнувшим голосом начал отвечать Лань Цзиньи. Я слышала по голосу, как трудно ему это давалось. Сегодня он потерял сестру. — Я не знаю.               — Почему именно она должна была умереть? — всхлипнув, я потянула ладонь к бледному лицу Сушан. Холодная и мраморная, моя подруга больше не излучала тепло и свет. Она погасла, как свеча.              Внезапно я отдернула руку, словно ошпарилась кипятком. Я прижала ладонь к своей груди и скорчилась рядом с телом Сушан.              Во всём виновата я. Это моя вина. Я виновата, что забыла про нападение Цишань Вэнь. Это я виновата, что не предложила сбежать им раньше.              Я во всем виновата.              Мысли, залевшие в голову, стали топить меня. Почему я такая слабая? Почему я не осталась помочь? Почему я настолько увлечена была спасением своей жизни, что не заметила её пропажу? Почему? Если бы я заметила, то…              Я резко замерла. А что было бы, заметь я, что Сушан нет рядом? Что бы я сделала? Побежала назад, чтобы найти её? Я, которая не умеет даже убивать ночных тварей?              Я всхлипнула и горько разрыдалась. Я ощущала, как по всему телу разливается чувство вины и беспомощность. Все время я тешила себя надеждами вернуться домой и забыть обо всем, как о страшном сне. Надеялась, что чудесным образом отыщу дорогу в свой век, а потому игнорировала все остальное. И вот результат — доигнорировалась. Придумала по глупости план побега, даже не зная языка и элементарной валюты. Какая же я… Дура. Самая настоящая.              Если бы я только могла обернуть время вспять, то обязательно бы налегла на учёбы и не позволила бы Сушан погибнуть. Если бы только…              Я всхлипнула и постаралась вытереть слёзы. Нет, так дальше продолжаться не может. Нельзя и дальше быть слабой и бесполезной. Я не могу полагаться на других в попытках выжить. Я… Я должна предпринять свои попытки. Я не могу только и делать, что питать надежды вернуться домой. Сейчас, пока идёт канон, я должна приложить все свои силы и выжить.              Я оглядела окружающих адептов: некоторые оплакивали погибших, некоторые стояли в стороне, а некоторых лечили лекари.              Точно, лекари!              Мои заплаканные глаза метнулись в сторону местных врачей. Может, мне попробовать стать лекарем? Тогда я смогу помогать людям в безопасном месте и не бояться за свою жизнь. В каноне же орден Вэнь больше не нападал на Облачные Глубины. Значит, я буду в безопасности. Не отправят же меня на поле боя. Ну, а духовное оружие… С ним можно и дальше практиковаться.              В моих глазах загорелась надежда. Маленькая, едва заметная надежда на спасение. Мой план «сбежать до сожжения Облачных Глубин» потерпел крах. Я осознала, что, не зная письменности и валюты, плохо владея оружием и наивно смотря на мир, не выживу. Сейчас мне просто негде искать возможность найти дорогу назад. Сейчас можно попробовать переждать, а потом, изучив получше язык, искать в свитках дорогу в свой мир. Так будет гораздо лучше.              Я сглотнула ком в горле, шмыгнула забитым носом и посмотрела на мёртвую Сушан.              — Прости, — сама не знаю почему шепнула я. — Прости, что только после твоей смерти все осознала.              Мой рот приоткрылся, но следующие слова не выходили. Мне больше нечего было ей сказать, кроме слов извинений.              — Лань Чанчунь, — детский голос окликнул меня, от чего я вздрогнула и повернулась в сторону. Рядом стояла маленькая девочка — та самая, которая подходила ко мне, когда меня хотели «обрадовать» новостью о помолвке с Сиченем — и смотрела на меня такими же заплаканными глазами. Вероятно, она сегодня тоже кого-то потеряла.              — Что? — поинтересовалась я, поглядывая на молчаливо нахмурившегося из-за прихода девочки Цзиньи.              — Лань Цижень попросил передать, чтобы вы подошли к нему, — нервно сказала она, пальцами теребя края украшений на одежде, — прямо сейчас.              — Хорошо, — тяжко вздохнула я и с трудом поднялась на ноги. Мои глаза неосознанно посмотрели в сторону Сушан, прежде чем вновь перевелись на девочку.              Маленькая девочка, имя которой мне неизвестно, смотрела на меня своими зелёными глазами и ждала. Вероятно, ей сказали сопроводить меня.              — Идём, — сказала ей.              Девочка закивала, развернулась и повела меня к Лань Циженю, являющегося в данный момент временным главой Лань. Я кивнула на прощание Цзиньи и направилась вслед за неизвестной Лань.              Дорога была недолгой: спустя время ребёнок указала в сторону полуразваленного дома.              — Вас ждут там, — сказала она.              Я кивнула ей и зашла внутрь. К своему удивлению я поняла, что дом, оказывается, является наполовину сгоревшим учебным классом.              Я перевела взгляд с обстановки в комнате на людей. Среди беспорядка стояли Лань Цижень, ожидающий меня и Лань Чжань, хмуривший брови из-за боли в ноге. И если Цижень понятно почему здесь, то присутствует Ванцзи для меня загадка. Неужели меня позвали, чтобы сообщить о пропаже моего жениха?              — Учитель, вы звали меня? — поинтересовалась я, подглядывая то на него, то на второго нефрита.              Мужчина, услышав мои слова, повернулся и сурово посмотрел на меня. От пронзительного взгляда я едва не вздрогнула. Черт, он что, узнал про письма от Вэй Ина?              — Да, — тяжко выдохнул Цижень, снимая со своего лица всю суровость. Он посмотрел сначала на Ванцзи, а потом на меня. — Сичень пропал.              Я внутри облегченно вздохнула, но снаружи наигранно ахнула. Пропажа Сиченя, можно сказать, отсрочила мою помолвку. Сейчас у меня в запасе года два-три, пока ситуация полностью не уляжется с орденом Вэнь и не будет решена проблема в будущем со Старейшиной Илин.              — Сейчас из-за неясной ситуации старейшины приняли временное решение до… возвращения Сиченя, — начал дядя двух нефритов. Он, поджав губы, посмотрел на меня и Ванцзи, а затем заговорил: — Чанчунь, если мой племянник не вернётся или его найдут мёртвым, ты станешь женой следующего главы ордена — Лань Чжаня.              От его слов моё тело парализовало, а дыхание остановилось. Я в шоке перевела взгляд с мрачного учителя Лань на молчаливого второго главного героя. Лань Ванцзи в ответ холодно посмотрел на меня.              — Н-но… — голос, как на зло, охрип в такт моим словам.              — Я понимаю, — устало вздохнул Цижень, — но так нужно. Ванцзи тоже это понимает.              Мои глаза метнулись в сторону молчаливого героя. Как так, Лань Чжань? Ты должен хранить себя только для главного героя! И не важно, что Вэй Ин каким-то образом заинтересован во мне.              Пару минут я строила из себя немую: открывала рот, затем закрывала и снова открывала. Нужных слов, чтобы опровергнуть «гениальное» решение старейшин не нашлось.              — Чанчунь, внучка, — мерзкий старческий голос раздался прямо позади меня. От знакомого голоса я вздрогнула и едва не потеряла контроль над своим лицом.              Кажется, я начинаю понимать, кто именно саботировал нынешние события…              Дедушка настоящей Лань Чанчунь с мерзкой улыбкой подошёл ко мне и Лань Чжаню.              — Поздравляю вас, молодых, — сказал он. — Помните, что вы — будущее нашего ордена.              Во время его слов я неосознанно повернулась в сторону Ванцзи и увидела его мрачное выражение лица. Кажется, не одна я не в восторге от этого старика. И как так получилось, что большая часть адептов погибли, а эти старики живы и здоровы?              — Очень жаль наследника, — притворно покачал головой старик, смотря на дядю и племянника. Его морщинистое лицо из радостного превратилось в скорбящее. — Выражаю сочувствие вам.              — Сичень ещё, возможно, жив, — твёрдо сказал Лань Цижень, поглаживая свою бороду.              — Будем надеяться на лучшее, — согласно покивал старейшина. — Пока же будет лучше, если мы перестрахуемся.              Я с каменным лицом смотрела на обмен любезностями между двумя мужчинами. Кажется, дедушке Лань Чанчунь вообще плевать с кем из нефритов сводить внучку. Ему, вероятно, важно, чтобы это был будущий глава ордена.              В середине разговора, когда речь зашла про нашу временную помолвку, Лань Чжань не выдержал и ушёл. Ушёл он, конечно, немного комично: пытался идти быстрым шагом, однако из-за больной ноги не мог.              Впрочем, я тоже долго не задерживалась. Когда старейшина завел разговор о дате предполагаемой свадьбы, я сбежала. К счастью, перед уходом я слышала, как Лань Цижень твердо отражал желание старейшины объявить Ванцзи наследником и женить его на мне. А это значит, что временно я свободная девушка пятнадцати лет.              Я качнула головой, отгоняя мысли о будущем браке и возвращаясь в реальность. Сейчас мне нужно разобраться с собой, со своими способностями и своей жизнью. И первым делом мне нужно проверить состояние комнаты Чанчунь.