Повод Колдовать

      Следующие часы занятий прошли в разы лучше. Они все так же молчали добрую часть времени, но пару раз Арсений задавал вопросы по «Психологии…», а Антон развернуто отвечал.       Шастун стал более раскрепощен. Разгромил часть мусора в поисках подходящей бамбуковой палки и растормошил пыльных манекенов в углу. Отрываясь от чтения, Попов замечал, как тот неуклюже пытается повторять схемы из учебника по фехтованию. Все движения юноши были слишком резкими, но цель все равно не поражали — будто перед самым ударом что-то останавливало его. Это было… странно. Но не более.       Вне занятий Арсений продолжил изучать учебник. И это был первый раз, когда он учит что-то кроме боевых приемов в личное время. Паладин даже шатался по кабинетам в поисках Воли, но тот будто знал об этом и куда-то запропастился. Оставалось два варианта: библиотека и пометки Шастуна, которые староста не всегда в силах разобрать самостоятельно. А обращаться к нему лично… нет. Точно, категорически нет. В том тухлом пыльном помещении они может и прикидываются коллегами. Будто сотрудничают. Но стоит перешагнуть порог, как негласное правило о «невидимке и слепце» берет свое. Ах да, есть еще третий, но довольно бесполезный вариант. — Привет, ты случаем не знаешь, что значит «когнетивно-бе... бихе... би-хе-ви-оральный»? — на той стороне магического агрегата показалось заспанное лицо Матвиенко. Он поднял брови, не открывая глаз и замер. — Серег? — …какое биби? — он потер опухшее лицо и сел в кровати. — Че ты несешь?       Попов тяжело вздохнул, это был выстрел наугад, который очевидно полетел мимо. — Как у вас погодка, спрашиваю?

✧✧✧

— Смеешься? В смысле, не приедешь? Ты же в обязательных списках! — Антон лениво ругался с кем-то по магической связи. — Дим, ты мой единственный друг. Я тут загнусь совсем! Ты же обещал, что приедешь на эту чушь с Алфеей! — Родители взяли отпуск и укатили, сестра на мне. Уж извини, что не получилось, — Дмитрий устало вздохнул и потер переносицу. За его спиной послышался детский плач. — Уже иду! А насчет списков родители все решили, мне из-за этого в сентябре придется практику проходить. Так что я более недоволен, чем ты. Все, давай, я позвоню еще вечером. — Пока… — Шастун сказал это уже темному экрану и устремил взгляд в потолок.       Через несколько долгих минут втыкания вникуда, Антон сполз с кровати и принялся закидывать нужные ему вещи в рюкзак. Поездка будет длиться около трех дней, поэтому ничего кроме двух сменных футболок, белья и мыльно-рыльных не нужно. Следом за вещами, в рюкзак полетела небольшая коробка с блистерами и парой таблетных баночек без этикеток. Прошлая поездка в Алфею чуть не закончилась нервным срывом и магическим выбросом, потому что ответственная за них преподша постоянно кружилась рядом, сбивая всех в одну кучу. Эта старая кляча присоединила Антона к паладинам на всё свободное время, за что тот нормально так натерпелся. Хвала магической пыли, в этом году их сопровождает Руслан Викторович. Белый, вероятнее всего, в первые же минуты прилета распустит всех на свободное плавание.       В поисках потерянного носка Шастун облазал всю комнату, в итоге найдя его под списком «Обязательных гостей Алфеи». Всего двадцать два человека, включая Руслана Викторовича, Позова, а так же одного специалиста-выпускника, для помощи в сопровождении. Юноша улыбнулся, отметив, что близнецов в списках нет. Из паладинов только Попов. Антон поморщился, предвещая что-то нехорошее. Староста паладинов последние дни ведет себя не совсем так, как от него ожидают. Его повседневная необъятная злость, горделивые насмешки и угрозы куда-то делись, дав место необычному спокойствию и терпению. Его взрывоопасный характер зависит от времени года или он просто смирился с еженедельными отработками? Может быть, он всегда ведет себя иначе, когда рядом нет верной публики? Шастун не знал, но такие перемены были на руку и ему и всей школе, потому что от мартышки с гранатой устали все.

✧✧✧

      Арсений чувствовал себя… не так. Он заметил это сегодня, садясь на пассажирский корабль. Заметил, когда оглядел радостные лица учеников и не почувствовал в себе былого раздражения. Паладин даже слегка перенял всеобщее волнение. Это отвратительно. Такая маленькая непримечательная вещь, которая никого в Магиксе не смутила бы, кроме него самого. Это был удар под дых, заставивший поморщиться и усесться на самое дальнее кресло у окна. То, очевидно, было занято, поэтому пришлось выгнать какого-то очкарика. Стоило Арсению удобно разместиться и накинуть темные очки, как на соседнее сидение кто-то неаккуратно плюхнулся, проезжаясь по его плечу локтем. Он тут же оскалился, поворачиваясь к нарушителю покоя: — Ты! — готовый начать гневную триаду и пригрозить коронной «да ты знаешь, кто мой отец?», Попов почему-то остановился на полуслове. Рядом (с крайне выпученными глазами и поднятыми в капитуляции руками) сидел Шастун. — Ты? — Я, — моргнул Антон, все еще держа руки перед собой, будто придется ни то бежать, ни то защищаться. — А где… этот? В очках…       Повисло молчание. Паладин пытался найти в себе силы затеять ссору или спор, но вдруг стало так лениво и бессмысленно. Поэтому он просто привычным жестом поправил очки и продолжил пялиться на растерянного оппонента. — А! — Антон резко опустил руки и улыбнулся, переходя на полушепот. — Ты его выгнал! Блин, я сам пытался… он распластался тут чуть ли не на два кресла… Класс!       Шастун покосился на толстяка, который пытался найти себе новое место, то и дело вытирая нос платком. Арсений на мгновение улыбнулся, но тут же дернул уголком губ, скрывая это. Он закусил щеку изнутри и отвернулся, делая вид, что увлеченно рассматривает что-то за окном еще не взлетевшего корабля. От Антона это «проявление слабости» не ускользнуло. Все-таки он прав — что-то не так. Конечно, случай с мальчиком в очках — совпадение. Юный маг лишь подловил удачный момент и побольнее задел старосту паладинов. Может, это дурость — рисковать собственной шкурой из-за любопытства. Но теперь, прокляни его ведьма, он не остановится. Просто чтобы посмотреть, как далеко можно зайти. Главная заноза школы решила оттаять, это ли не аномалия? Таков Антон был во всем: в любом из видов магии, науки, ремесла. Исследователем, любопытным энтузиастом. Благодаря своей необузданной и непомерной врожденной силе он погружался в любое дело с головой: не спал ночами, копался в архивах, допытывался правды у знатоков. Это был его извращенный способ получать удовольствие. Шастун хранил в своей голове колоссальные знания о различных видах магии — в том числе боевой — и редко применял что-то на практике. Все из-за той же необузданной и непомерной врожденной силы.       Не успел выдвинуться трап, как школьники повскакивали со своих мест, стягиваясь в группки. Некоторые уже были поддатые, с гремящими стеклом рюкзаками. Другие же приехали учиться. Шастун не мог идентифицировать себя ни как «тусовщик», ни как «ботан». Ему просто хотелось ухватить парочку спокойных летних дней, посетить горстку лекций и отыскать старых подруг. Поэтому, когда трап коснулся земли, Антон подхватил свои вещи и поспешил на выход, дыша в спину Попову. Они стояли рядом, игнорируя монолог по технике безопасности. А когда Белый попросил всех встать в пары, чтобы пройти на территорию, Антон само собой оказался рядом. Арсений начинал распаляться и зло сверкнул глазами на мага, который в свою очередь кивнул на колонну перед ними, в которой единственным без пары оказался тот самый очкарик. Староста подозрительно огляделся по сторонам, зло шикнул и смирился. Позже, когда их отпустили в свободное плавание, Шастун собирался сразу двинуться к общежитию старых знакомых. И заметил, как его новый друг свернул в ту же сторону, двигаясь вдоль естественной изгороди по узкой тропинке. Маг помедлил, но все же двинулся следом.       Они прошли пару метров вдоль кустарника, когда Попов резко развернулся. — Хватит. За мной. Таскаться, — сквозь зубы процедил паладин, убирая черные очки с носа на голову. — Чего ты пытаешься добиться?!       Антон застопорился на пару секунд, затем подошел ближе, почти вплотную. Арсений, сам от себя не ожидая, попятился, спиной вжимаясь в стену. Маг обогнул его, бросая вслед «мне туда» и заставляя недоумевающего паладина заходиться гневом в одиночестве. Попов почувствовал себя униженным, но броситься вслед означало закопать собственную самооценку. Поэтому юноша вздернул нос и облокотился на стену, будто так и планировалось. Пришлось немного выждать, прежде чем снова двинуться вдоль дорожки. Он даже успел шикнуть на какую-то парочку, которая пыталась протиснуться по тропке, держась за руки. Они смущенно извинились, стоило им увидеть раскрасневшегося старосту паладинов — вероятно подумали, что оборвали его свидание — и воркуя убежали вперед.