Повод Колдовать

      Антон плюхнулся рядом, разворачивая к себе «Кровь!». — Ты когда-нибудь видел, как маги воды сканируют водоемы? Я тоже так делал: сунул руку в небольшое озерцо. Когда ты там, это ощущается как погружение. — Они называют это «нырок», — однажды он видел, как маги воды нашли и вытянули рыбацкое судно. — Да-а, но дело вот в чем. Я пробовал «нырять» и с другими типами магии. Используя дерево, можно проследить за всеми его корнями под землей, а используя пламя, можно осмотреть все поле возгорания. — Безумец, — улыбнулся Попов. Шастун продолжал листать книгу, параллельно делая небольшие пометки в блокноте. — Рано называть меня безумцем, ты еще не слышал мою идею, — Эльф улыбнулся и оторвал взгляд от записей. — Я хочу нырнуть, используя кровь.

✧✧✧

— Тебе не нужно этого делать, — с нажимом произнесла Анна. — Я молчала, но украсть книгу из моей библиотеки? А если бы виверна попала? — А что это мы, голосок прорезался? — недовольная Настя стояла напротив, облокотившись на холодную стену Облачной Башни. — Переживаешь за своего суженого-ряженого? Он сдохнет — тебе хлопот меньше. — Ты его не тронешь, — Смольных сверкнула глазами, подготавливая заклинание. Старосту это только рассмешило, она махнула рукой и направилась к выходу. Аня отреагировала — подскочила сбоку и резким ударом прибила оппонента к стене магическими оковами. Цепи душили, заставляя голос хрипеть и делать паузы между словами. — Выбери…наконец: он… или я?       Смольных оскалилась, сильнее сдавливая оковы. Ведьма скривилась от боли и вскинула голову в попытках вдохнуть. Она почти потеряла сознание, но в последний момент цепи исчезли. Девушка обессилено упала на пол, в глазах потемнело. Она уловила стук уходящих шагов и болезненно улыбнулась.

✧✧✧

      Попов пару раз моргнул, не понимая правда Шастун это сказал. Такая сумасшедшая идея могла только послышаться, но он, вроде как, в здравом уме… был с утра. — Что? Шастун взмахнул руками, мол «сейчас объясню»: — Ты не можешь использовать магию, хотя она у тебя есть. И никто не понимает в чем проблема. Но мой хороший и крайне умный друг посоветовал тебе эмпатировать, тоесть поставить себя на твое место. А что может в этом помочь, кроме как моя гениальная идея? — Теперь я точно уверен, что ты безумен. Твоя идея убьет нас двоих. — А может и не убьет! — пожал плечами эльф. Так легко, будто всего-то выбирал, какой чай выпить на завтрак. Попов промолчал. Антонова уверенность закаляла, тем более раз он уже делал что-то подобное… — Только есть один… нюанс.       Шастун нахмурился, умерив пыл. Он глянул на Арсения, выдержал пару секунд паузы, а затем просто захлопнул книгу и встал. — Не, может как нибудь в другой раз?       Попов опешил. Нет уж, теперь пусть объясняет. Что пугает Антона больше, чем смертельная опасность от неизвестного заклинания? Что вообще может пугать больше? — Ты только что сам вырыл себе могилу и я никуда не уйду, пока ты не скажешь, что за «нюанс». — Бля-ять, — полушепотом протянул Шастун. Он уселся на тумбу возле окна и стал перебирать кольца, строя из них башню. Попов понял, что тот не напуган, а скорее нервничает или смущается. — Просто для этого нужна будет полная концентрация. — И? — Ну мне придётся… — Шастун словно весь сжался, заканчивая фразу в разы тише и жмурясь, будто ожидая удар. — Трансформироваться.       Арсений прыснул, пытаясь сдерживать смех. — И все? Я уже ждал чего-то по типу «но придется убить ягненка» или «впасть в магическую кому»! Антон поджал губы: — Смешно ему. Мой костюм в трансформации супер уебский. Еще крылья эти бабские, я урод.       Попов перестал смеяться, но все еще сверкал улыбкой: — Урод нет, но тупой — это да. Крылья я твои уже видел, и скажу тебе честно — они аху… офигенные. Даже солидные, я не шучу, чего ты скорчился, — Эльф немного успокоился и вернулся назад к книге и блокноту, медленно открывая второй на нужных записях. — А форма, ну что там может быть? Стринги и топик? Обоссусь от смеха, но переживу. — Гад, — констатировал Шастун. — Я еще никому ее не показывал. — Даже родителям? А на занятиях? — Вообще никому, Арс. — Ну, я могу… завязать глаза? — Антон покачал головой и улыбнулся краешком губ.       Он снова поднялся, разминая суставы и отошел на пару шагов. — Может, за это я получу чармикс, кто знает? — рассмеялся он за секунду до того, как комната погрузилась в полумрак.       Паладин видел сотни превращений фей. Вспышка, магические наряды и разные ленточки формируются из воздуха, окутывают тело. Затем, у феи появляются крылья и все это сопровождается цветными искрами и задорным треском магии.       Арсений даже не сразу понял, что Антон начал трансформацию — свет пару раз мигнул и изчез. Комнату в мгновение заполнил низкочастотный гул. Попов расширил глаза, озираясь по сторонам. Вместо привычных цветных искр появились разряды статического электричества, напоминающие крохотные молнии. Чернота расползалась облаками, меняя оттенки. Вокруг будто образовывались вселенные. Где-то в углу появились первые туманности, тут и там снопом искр рассыпались звезды, выстраиваясь в подобие млечного пути.       Нарастающий гул резко оборвался. Вся первозданная магия резким порывом втянулась обратно, сжимаясь в яркую точку. В помещение на мгновение воцарилась мертвая тишина. Волосы Попова разлетелись под воздушным потоком, а сам он зажмурился от яркой вспышки. Та прокатилась звуковой волной по комнате и растворилась. Арсений открыл глаза.       Антон стоял все там же, неуверенно потирая предплечье и пытаясь разгладить складки ткани. Никакого топика и мини юбок, как у фей. Поджарое тело облеплял черный велюровый костюм, больше напоминающий платье или робу монаха. Верхняя часть обхватывала шею и торс, без рукавов. На талии ткань разделялась на подобие длинной набедренной повязки, открывая бедра. Повязки доходили до самых колен спереди и сзади. Остальное тело, кроме головы, было скрыто за сеткой тонкого материала, который чернел ближе к пальцам и по всей длине заливался россыпью едва заметных блесток.       Шастун стыдливо поднял глаза на паладина. Тот замер с полуоткрытым ртом и осматривал Антона с ног до головы. Арсений молча встал и обошел мага со всех сторон. Его крылья были сложены и слегка-слегка подергивались. У Попова не получалось нормально рассмотреть — эльф поворачивался корпусом, будто намеренно скрывал их. — Ну ты чего? — выдавил из себя Антон, нервно складывая руки на груди, пытаясь прикрыться. Арсений оторвал взгляд, смотря прямо оппоненту в глаза, и пожал плечами. — Любуюсь. — Не смешно, — констатировал эльф, — Эх, чармикс я не получил. — То ли еще будет, — улыбнулся староста, пытаясь прекратить пялиться. — И, что дальше?       Антон поманил рукой и уселся на прежнее место. Ткань на его ладони растворилась, отползая, будто живая. Юноша подцепил один из пластырей, оголяя свежий надрез. Попов плюхнулся напротив и наблюдал, как из раны появился тонкий кровяной поток. Зачарованная кровь приняла форму небольшого клинка, сверкающего металлическим блеском. Арсений как завороженный наблюдал за процессом, пока эльф не протянул ему созданное лезвие, кивком указывая на ладонь. — Доверься, — сказал Шастун, разматывая оставшуюся часть собственной ладони.       И Арсений доверился. Резко полоснул лезвием по ладони, оставляя надрез глубже ожидаемого. Кто же знал, что кровь может быть настолько острой? Он скривился от боли, но тут же принял свой обычный вид. — Дурак, можно было не так сильно! — прошипел эльф, накрывая его ладонь своей. — А теперь молчи и старайся не шевелиться, пока я не вернусь.       Арсений кивнул. Он чувствовал себя немного неловко, хотя «немного» — слишком мягко сказано. Рука Антона была худощавой, но мягкой и теплой. Кольца холодили металлом и, если постараться, можно почувствовать тоненькие магические волны, ритмично исходящие от них. В этой трансформации вся его бижутерия принимала черный цвет, почти сливаясь с костюмом. Попов почувствовал, как центр ладони начинает неприятно саднить. Резкая боль прострелила руку, да так, что на глазах навернулись слезы. Паладин дернулся, но благо, хватка эльфа была крепкой. Боль поднималась выше по венам, кусая нервы спазмами. Арсений зажал рот свободной рукой и замер, в попытках не дергаться.       Антон перестал чувствовать свое тело, полностью концентрируясь на нырке. Сквозь рану на ладони, он протолкнул частицы собственной крови, используя их как локаторы. В одной из псевдо-магических книг, которую он недавно вновь перечитал в поисках ответов, говорилось, что магия берётся из некого специального места под ребрами, а уже затем расползается по каналам. Следуя этой теории, магические каналы располагались в иной плоскости, но соответствовали венам и артериям. Шастун продвигался вверх по руке, стремясь найти тот самый легендарный дантянь — сердце магической силы. Он двигался максимально аккуратно, стараясь подражать ритму чужой крови. Через верхнюю полую вену он добрался до воротной вены и продолжал спускаться ниже, следуя чутью. Наконец, он смог почувствовать магические колебания. Крупицы магии стремились куда-то, как маленькие мушки. Антон последовал за ними и вскоре нашел то, что искал. Пульсирующая сфера, будто сделанная из сотен стеклянных слоев, ритмично пританцовывала в такт сердцебиению. Магия из окружающей среды втягивалась в нее, как в бездонную яму, и оставалась взаперти. Вот и он — барьер. Есть в нем что-то общее с тем, что находится внутри Шастуна. Только этот намного прочнее, как костяной нарост, уплотняющийся с годами. Антон про себя улыбнулся, кажется он знает, что можно сделать.       Арсений чуть не упал в обморок уже дважды. В основном из-за того, что боялся дернуться и притаивался так, что забывал дышать. Когда он понял, что система «замри и молчи» работает ему в ущерб, то постарался отвлечься. Он хотел бы думать о чём-то, что первое пришло на ум. Но первыми пришли маты и проклятия. Поэтому паладин перешел к разглядыванию комнаты, но и это особо не помогало. Зато разглядывание человека напротив заметно скрасило его страдания. Глаза Антона двигались под веками, будто тот видел сны. Лицо оставалось серьезным и сконцентрированным. Крылья колебались и уже были не так сильно прижаты к спине — Попов даже смог немного рассмотреть выглядывающие углы. Тонкие, местами блестящие, как роса на паутине. И почему он их стыдится? Будь у Арсения такие, он бы хорохорился направо и налево. Староста задумался, а что если бы он и вправду родился таким, как Шастун? Наверное, тогда он бы не дожил и до шестнадцати. А если и дожил, то семья Поповых скрывала бы подобную ложку дегтя. И тогда, Арсений бы, вероятно, углубился в чтение, подобно Антону. Родителей заставил бы таки отдать его в Красный Фонтан. И там он бы встретил заносчивого Антона Шастуна — старосту паладинов, который испытывал бы проблемы с контролем магии. Попов усмехнулся собственным мыслям, может оно и хорошо, что все так, как оно есть.       Паладин заметил, что боль стихла. Он наблюдал за переменами на лице Антона и тот неожиданно улыбнулся. В этот же момент его крылья поднялись слегка вверх, дернулись пару раз и опустились обратно. Попов хотел было удивиться, но резкая боль пронзила его насквозь. Настолько сильная, что он даже не смог закричать. Лишь хватал воздух ртом как рыба. Он чувствовал, как вот вот потеряет сознание — в глазах чернело, а голову будто заполнила вода. Паладин пытался держаться из последних, сил, но сам не понял как завалился на спину, теряясь в горячке.