Повод Колдовать

— Почему туда? — поднял брови Антон. Планета вечного солнца была очень популярным туристическим местом — тёплый тропический климат привлекал толпы со всего Магикса. Песчано-белые стены замков Соляриса, опаляемые двумя светилами, снились офисным работникам в прекрасных снах, заставляя возвращаться на шезлонги из года в год. Солярис — один из самых больших городов магического мира, простирающийся своими крышами до самого горизонта. Это было вызвано тем, что за городскими стенами царили труднопроходимые джунгли и бескрайние пустыни, где не рисковали селиться даже самые одинокие смельчаки. Поэтому, большая часть городов располагалась вокруг единственного крупного водоёма — океана Солярии. Еще одна интересная особенность этой планеты заключалась в том, что, несмотря на жаркий климат, здесь никогда не было дождей! Антон как-то пытался углубиться в климатическую систему Солярии, но единственное, что он понял — все очень сложно. Как минимум потому, что времен года здесь не четыре, а пять. Пятым является люминесцентный сезон, во время которого местные светила (названия которых могут произнести только местные из-за сложности языка) практически не заходят за горизонт. Солярия могла бы являться засушливой планетой из-за отсутствия дождей, но так как Солнце Солярии магическое, вероятно, его свет компенсирует отсутствие осадков. — «Солярис двуликий», слышал такое? — Арсений медленно поднимал рукоять, двигатели стремительно нагревались и корпус задребезжал. — У местных огромный разрыв между богатыми и бедными, а почти единственный прибыльный вид заработка там — туризм. Поэтому, мы туда легко попадем и еще легче затеряемся. Большая часть города — бараки, куда туристы не суются. — А мы типа… не туристы? — Лазарев частенько летал на Солярию, чтобы по полной оторваться в ее белых прибрежных песках. И точно знал, что скрывается за глянцевой обложкой планеты. С одной стороны роскошный отдых, с другой — его изнанка, грязная и страшная. Местные из года в год идут по головам в попытке найти более прибыльный для туристов товар и, лишь бы выбраться из трущоб, торгуют своим телом, наркотиками и… поговаривают, на планете процветает работорговля. Официальных подтверждений этому, безусловно, нет, но стоит пару раз побывать в игорных домах и станет понятно, что некоторые шепотки несут неоднозначные вещи. Поэтому, после подобных слухов и историй, совсем не хочется покидать пределы турзоны.       Двигателя достаточно прогрелись и Арсений кивнул Лазареву пристегнуться, на что Антон недовольно поднял брови. — Я думал, ты захочешь отдохнуть? Там кровать, нам далеко лететь, — Арсений почесал затылок, а у самого тоже глаза слипались от усталости. — Хуй там, — бросил эльф. — Серег, вставай. — Так, у меня есть лицензия пилота, — в защитной позе поднял руки Лазарев. Шастун хотел было снова на него шикнуть, но тот предложил действительно умную мысль. — Идите вдвоём, я уже водил такие судна. Тем более, автопилот все сделает. Разбужу вас на посадке!       Антон хмыкнул. — Взлетишь и сразу ко мне, — ткнул он Арсения в грудь, прежде чем покинуть рубку, проводя когтистой рукой по потолку и переборке. — Я думал, в вашей паре ты актив, — Лазарев шуточно ударил Попова в плечо. Тот удивлённо нахмурился и открыл рот. — Что, прости? — Это шутка, не парься.

✧✧✧

      Арсений прикрыл за собой люк-дверь небольшой комнаты отдыха. Давненько он здесь не был, но точно знал, что койка (она же диван) односпальная. Это вспомнилось уже на подходе, поэтому сейчас юноша небезосновательно нервничал. Как бы, с одной стороны они каждую ночь спят в обнимку, но на большой, широкой, полноценной кровати. А тут совсем узкая шконка.       Антон пялился в потолок, крутя в руках одно из своих колец, он оглядел вошедшего и немного сдвинулся в бок, уступая место. — Да я просто посижу, почитаю, — паладин кашлянул в кулак и потянулся к встроенным ящикам. Вряд ли там было, что читать, но пара старых журналов или блокнотов могла заваляться. Комната была небольшой, поэтому, вытянув руку Антон легко зацепил его за предплечье. — Арс, давай попробуем с частицей? — эльф подтянул паладина к себе. — Сейчас? — Попов опустился на свободное место рядом. — Ты говорил, что не до конца понял. — Я справлюсь, — Антон просто слишком сильно загонялся. Он боялся своих эмоций, всю жизнь боялся. А сейчас эти эмоции нашли отражение в другом человеке, в ком-то из плоти и крови. Из-за частицы, Арсению казалось, что он испытывает романтическое влечение, а Шастун, как невольный эмпат, зеркалил это. Пытался бороться, откидывал навязчивые мысли все дальше и дальше, насколько это было возможно. Но ничего не получалось. Эльф предполагал, что даже разговор с Позовым в этой ситуации не поможет. А вот обрубить эту связь — то, что нужно. Если Попов перестанет чувствовать влечение, то постепенно отдалится. И тогда Антон точно не совершит какую-нибудь глупость. — Ты мне доверяешь? — Да, — согласие соскользнуло с губ прежде, чем сформировалась мысль. — Все по плану. Используем кольцо, как ловушку. Я приманю частицу и вытяну ее, используя вампиризм, — скорее для себя повторил Антон, бережно поглаживая руку Арсения большим пальцем. — От тебя требуется только спокойствие. Дыши ровно и не пытайся использовать магию.       Шастун прикрыл глаза, начиная трансформацию. Попов разглядывал черный бархатный туман, застеливший все пространство, словно впервые. Превращение Антона было через чур особенным и вновь оглядывая загадочные туманности и галактики, паладин понял, что это отражение самого эльфа. Его душа, его образ внешний и внутренний, его магия и эмоции — все слилось в единое целое, танцуя мириадами звезд над головой зачарованного Арсения. И присутствие в этом безграничном космосе ещё одной сущности — Кошмара — уже не казалось таким удивительным и странным. Ведь, где же еще, если не здесь? Душа Антона, казалось, может вместить в себя целый Магикс, поэтому неудивительно, что она стала домом для чего-то подобного. И все же, это пугало. Кошмар — паразит, выбравший себе лучшие условия и медленно пожирающий носителя.       Магия с хлопком рассеялась, но космос не исчез, а сидел прямо перед Арсением, все еще держа того за руку. Паладин опустил взгляд: из-за сидячего положения, ткань костюма Шастуна задралась сильнее обычного, оголяя упругие бедра. Они были окутаны черной тканью, с редким вкраплением блесток, что только подчеркивало форму. Попов занес свободную руку, бездумно ведя пальцем по бедру. Антон дернулся и хлопнул по руке, а у самого крылья взметнулись вверх. — Красиво, — шепнул паладин, еще пуще вгоняя в краску мага. И сам почувствовал, как рдеют щеки.       Шастун сверкнул глазами исподлобья, поправил слегка отросшую челку и поднял обе руки перед собой, как хирург, входящий в операционную. Магия запульсировала, забегала по венам, заскрежетала. Антон сжал зубы, терпя эту неприятную, но необходимую боль. Пальцы удлинились когтями, вместе с тканью костюма. Он бросил взгляд на Арсения, который почему-то замер с нечитаемым выражением. — Нервничаешь? — уточнил Шастун. — Да, — паладин облизал пересохшие губы. Эти когти были в точности как те, которыми Кошмар сверкал на крыше. — Сядь ближе, — скомандовал маг, складывая колени в недо-позу лотоса. Это только сильнее оголило бедра, но Арсений предпочел больше не опускать взгляд. Он послушно подсел ближе, но видимо, Антону все равно было далеко. Эльф прохрипел что-то нечленораздельное между ворчанием и извинением и, расправив тонкие ножищи, неуклюже закинул их на Арсеньевские. Выглядело нелепо, поэтому Попов решил, по всей видимости, ухудшить ситуацию и, подхватив Шастуна, полностью усадил на свои бедра. Краской пошли оба. Антон кусал губы, понимая, что за его спиной сейчас просто ураган от непослушных крыльев. — Я не знаю, как мы будем объяснять это Лазареву, если он решит зайти, — улыбнулся Арсений, обмахивая лицо, будто ему жарко. Второй рукой он опирался на кровать. — Готов? — Готов.       Антон быстрым движением когтя сделал аккуратный крохотный надрез на чужой ладони — так ловко, что Арсений даже не пикнул. Он закусил щеку изнутри, концентрируясь, чувствуя, как частицы крови смешиваются, словно горные реки. Как галопом несется чужой пульс, толкая магию по артериям. Каждый раз это ощущается как новый мир, удивительный, неизведанный, со своими законами, но такой похожий на Магикс. Как фрактал, Магикс дублируется в каждом из нас, пульсирует жизнью. Магия одна. Магия равна для всех. Для фей, эльфов, для паладинов, для немагических существ, для растений, для скал и озер, для всего. Даже для Кошмара.       Сейчас, гонясь за его частицей по чужой крови, Антон это понял. Кошмар не был чем-то сверхъестественным или невозможным, просто мы пока не знаем, что он такое. Магия — единый организм, единый разум и единое существо. Так же как и он, Антон Шастун. Так же как и Арсений. Как и любое другое. Как и Кошмар. Частица отделилась от него, но все же сохранила воспоминания и его сущность. Так же как магия, перемещаясь из одного сосуда в другой сохраняет все свои свойства, лишь меняя форму, поворачиваясь, как спираль. Тогда Кошмар — магия?       Антон поволок частицу за собой. Та, как и в прошлый раз, преследовала знакомую ауру и радостно летела следом.       Арсений чувствовал теплое размеренное дыхание Антона — единственное, что отвлекало от боли в венах. Зуд магии заставлял скрипеть зубами и молча терпеть. Глаза паладин старался не открывать — Шастун был слишком близко. А еще из-за головокружения. Из-за него же, Попову казалось, что эльф вот-вот свалится, поэтому для надежности придерживал его за ногу.       Внезапно, боль снова вернулась в область кисти. Она усиливалась, Арсений тихонько заскулил и крепче сжал чужую руку. Кольцо начало накаляться. Сначала паладин подумал, что показалось. Но приоткрыв глаз, убедился — металл слабо дымился. Кожу жгло все сильнее, Попов запрокинул голову, стараясь отвлечься от раскаленных рун. Но те горели с новой силой, а серебро сменило оттенок на красноватый, становясь ярче и ярче с каждой секундой. Хотелось выдернуть руку из тисков боли, но это, к сожалению, было невозможно. Сквозь выбитые слезы, паладин шипел и был готов сорваться на крик, поэтому свободной рукой зажал себе рот. Еще немного и кольцо расплавится прямо на пальце, неужели, руны не выдерживают? Но раз Антон еще не вернулся, значит либо он не знает, либо все идёт по плану. — Ша-а-аст… — Проскрипел Арсений, упираясь лбом в плечо эльфа и скалясь от боли. — Быстрее!       Антон, будто услышав его, распахнул глаза. Зрачки сузились, а когти невольно впились в плоть руки, заставляя Арсения взвыть. Кольцо сверкнуло, металл окрасился едва ли не в белый. Запахло горелой плотью, но Шастун держал. Держал и ждал, какие-то доли секунды, прежде чем все резко закончилось. Раздался изящный скрежет магии и серебро начало остывать. Паладин судорожно дышал, покрытый слезами и выступившим потом. Он замер. Прислушался к себе. Повертелся в собственной магии, заглянул в каждый уголок, а затем… Переместил внимание в еще алое кольцо. Там, судя по ощущениям, барахталась коварная частица. Билась о стенки, но теперь уже серебряные. Осознание пришло как по щелчку, полностью загладив всю боль. Рука, конечно, кровоточила, а на пальце точно останутся ожоги. Но это мимолетное счастье захлестнуло с головой.       Арсений в секунду, следуя сердечным порывам, вырвал руки из чужого плена и переместил их на лицо Антона. Пока тот даже отреагировать не успел, паладин сократил и без того крохотное расстояние между ними и поцеловал. В губы. Крылья за чужой спиной затрепетали.       Сердце Шастуна сделало несколько кульбитов, воспарило на эльфийских крыльях. На секунду он почувствовал себя поющей голубой птицей из мультика «Rio». Губы у Арсения были мягкие и тонкие. И пускай, Антон позволил себе лишь мгновение слабости, он успел запомнить это буквально окрыляющее чувство. Прежде чем быстро отстранить паладина, удерживая его за плечи на расстоянии.       Попов выглядел испуганно. Осознал, что сделал. Захотелось вывалиться из корабля в бескрайний космос и затеряться где-то там. Но пока у него получалось теряться только в космосе с именем «Антон». Паладин скинул с себя руки, Шастун отполз в сторону, позволяя ему вылезти. — Арс, все нормально, — утверждающе сказал эльф. А в голове прокручивал поцелуй. Хотя это и поцелуем-то назвать было сложно — так, секундное прикосновение губ, не более. Он тряхнул головой, повторив фразу уже вопросительно. — Все нормально? — Прости за это, — хрипнул Попов, а сам едва стоял, опираясь на полку. Кровь с правой руки активно капала на серебристый пол. Лицом он поворачиваться не собирался, хватило стыда.       Антон встал на ноги, сделал шаг вперед и осторожно уложил ладонь на плечо. — Прощаю, все хорошо. Это пройдёт. Частицы больше нет. Потерпи, скоро отпустит, — Ласковым шёпотом уверял эльф скорее сам себя.       Арсений развернул голову, встречаясь с морщинками в уголках серо-зелёных глаз. Антон не кривил лицо, не злился — Антон улыбался. Попов всхлипнул, разворачиваясь уже полностью и стискивая эльфа в таких необходимых сейчас объятиях. — Ну-ну, я же всем расскажу, что Гроза Красного Фонтана плакал! — хихикнул маг, укладывая уже не когтистую руку на черный затылок, запуская пальцы в короткие волосы. Он бы стоял так вечно, вдыхая запах чужой кожи и слушая собственный пульс в ушах. — Давай, обработаем твой ожог и раны, а потом все же ляжем спать. До Солярии далеко.