Повод Колдовать

      Он сквозь сон почувствовал, как потряхивать корабль стало значительно меньше. Наверное, они вот-вот выйдут из состояния прыжка и подгребут к воздушному порту Соляриса. Поэтому Арсений резво встал, насколько позволил отлежанный бок и закинутая поверх рука Шастуна, и тихо покинул каюту. — Ты в порт не сади, — скомандовал Попов, усаживаясь на кресло пилота. — Блять, напугал! — Сергей дернулся и расширил глаза, заглядывая в табло управления. — А куда?! — В порту нас сразу отследят, там все треки кораблей записываются, — цокнул Арсений. — Как я и говорил, затеряемся в трущобах.       Паладин перенял управление, щелкая тумблерами и плавно тормозя. До планеты вечного солнца оставалось всего ничего, поэтому пришло время вставать на ее орбиту.              Зелено-рыжая сфера с едко-синим глазом-океаном парила среди толщ космоса, окруженная роем спутников и проблесками кораблей, которые стремились в туристические и торговые порты. Планету освещали светила-близнецы, находящиеся в приливном захвате друг с другом. Белые карлики, которые через какое-то неведомое количество времени сольются воедино и превратятся в пульсар. Маячок связи пару раз мигнул, уведомляя о просьбе контакта. — Диспетчер Соляриса Евгения вызывает непознанное судно. Пожалуйста, пройдите процедуру проверки, — сообщила девушка через шипящий динамик. Попов прокашлялся и под подозрительный взгляд Лазарева, зажал кнопку обратной связи. — Я сажусь в личный док и желаю сохранить анонимность, — басом ответил пилот. — Номер моего Gold Pass L-645-76…       Он твёрдо продиктовал цифры, заученные наизусть. В этих данных не содержалось никакой информации о владельце, кроме суммы его взносов или того, что тот сам решил оставить. А крупные суммы хорошо сглаживают углы и лишают дальнейших проверок, особенно, если намекнуть диспетчеру на чаевые. Который паладин прямо сейчас сбрасывал связанному диспетчеру через бортовое управление финансами. — Мягкой посадки! — бросила женщина, с щелчком отключаясь от связи и выбивая на лице Арсения самодовольную улыбку. Он понежился в лучах собственного достоинства еще пару секунд, прежде чем снова взяться за штурвал. На самом деле, посадка обещает быть далеко не мягкой.       Когда расчет посадки был простроен, а корабль полностью переведен в ручной режим — Лазареву было от этого настолько страшно, что Попов дважды просил его отцепиться от дорогой обивки кресла — Арсений активно закликал по нужным табло связи. — «Пилигрим» вызывает док тридцать семь, ждем разрешения на посадку, — проговорил он. Ответ не заставил себя долго ждать, на той стороне послышался голос с явным акцентом. — О-о! «Пилигриму» всǝгда рады в нашǝй скромной обитǝли, да, — мужчина смеялся, на фоне шумели прочие голоса, звуки металла и скрежета инструментов. Связь передала даже мотивы музыки, похожей на народную. — Посадка разрǝшǝна, добро пожаловать в Белокамǝнную!       Отключаясь и выворачивая штурвал, староста украдкой глянул на вжавшегося в кресло Сергея, который очевидно не доверял навыкам вождения пилота. — Мы садимся в один из нелегальных доков. На самом деле, парковка в них выходит дешевле, чем в легальных, да и ребята славные. Гостеприимства им не занимать, — начал пояснять Арсений. — М-может ты не будешь отвлекаться. — Еще из плюсов — никому не интересно кто ты, зачем ты и почему ты. А если и интересно, то только за стопочкой шаки, — Арсений баловался, пугая недопаладина. Этим маршрутом он летал неоднократно и мог бы даже опуститься сразу ниже, в турбулентность, но боялся за Шастуна, который еще спал в каюте и мог бы упасть с койки от резких финтов. Кстати о нем. Частица брыкалась в кольце и это, безусловно, приносило некое облегчение. Но особых изменений касательно эмоционального состояния Попов не чувствовал. Может, спадет со временем, но сколько ждать? Вспоминая неудачный поцелуй, он вновь пошел краской. Затеряться бы ему все-таки в космосе…

✦✦✦

      Жарко, очень-очень жарко. И сухо. Антону снова снилась пустыня. Он плавал в ней, песчинки кусали за щеки, заворачиваясь в вихре. Кто-то пел, музыка лилась в самые уши, завораживая. Гортанное завывание, далекий гром барабанов и ласковый скрежет песка. — Антон, — голос позади прозвучал четко, не сбиваемый бурей. Эльф развернулся, силой распахивая глаза. Сквозь потоки бежевой мглы и взбитой пыли на него смотрели знакомые, ясные голубые глаза. — Времени мало.       На секунду, буря рассеялась, позволяя Шастуну зацепить взглядом незнакомые знамена и белокаменные стены. Пахло дымом, порохом и смертью. — Для чего? Я не понимаю! — прокричал Антон против ветра.      Образ Арсения замигал, будто сбой техномагии. На пару секунд он обратился кровавым хладным телом, с торчащими ребрами. Шастун отпрянул, будто ошпарившись. — Ты помнишь, что мы сказали тебе? Магикс уже не тот, что прежде… — староста паладинов заговорил несколькими голосами. Антон слышал их в своих ушах. Слышал сейчас и уже слышал когда-то давно.       Он почти беззвучно повторял строки, которые знал: — Чернь разъедает его изнутри. Магия пожирает саму себя.       Красные частички песка, словно янтарь, плясали перед глазами. Арсений менялся, то становясь самим собой, то своими копиями из разных воспоминаний Антона. Вот здесь совсем юный, их первая встреча. А вот тут с разбитым носом. А здесь… это тот Арсений, который нашел его курящим на краю Фонтана. — Хаос должен? — спросили голоса. — Умереть, — как зачарованный ответил Шастун. — Чтобы родился… — Свет. — Убей Кошмар, Антон, — Попов вмиг оказался совсем близко, хватая эльфа за плечи. — Ты убьешь его? — Я… — испугался юноша. — Убьешь?! — настойчивее прокричал уже голос Арсения, а не сотня незнакомых. Он вновь покрывался кровью, заставляя эльфа вспоминать сон с горой трупов. — Убью, — сквозь зубы процедил Шастун. — Я убью Кошмар.

✦✦✦

      Антон проснулся от того, что их шаттл начал активно терять по скорости. Он прокрутил в голове моменты сна, которые так ярко отпечатались на подкорке. Будто кто-то выжег там слова, словно руны. «Хаос должен умереть, чтобы родился свет. Довольно однозначное послание» — подумал Шастун. Вот только, как убить Кошмар он не знал. В голову приходила лишь одна не очень оптимистичная идея, которую юноша откинул подальше в тот же миг, как шасси корабля коснулись посадочной полосы.       Он дождался полной остановки, а затем вылетел в общее пространство корабля. Оставаться одному больше не было сил, только больше тревожных мыслей. А вот поглазеть на то, как Арсений решает вопросы — это он двумя руками «за». Тот к слову, спросил про самочувствие и сияюще улыбнулся, как он умеет. А вот состояние Лазарева позабавило — юноша будто поседел за время полета и сейчас самый первый вылетел с корабля, едва ли не валясь на землю. — Что ты с ним сделал? — тихо хихикнул Антон, наклоняясь к Арсению. — Оказалось, наш птенец не умеет летать без автопилота, — тут и эльф посмотрел на старосту как на безумца, немым взглядом спрашивая «как это без автопилота? Программный расчет для тебя что, просто шутка?». Но тот пожал плечами, спускаясь с «Пилигрима», где их уже ждали.               Жгучий климат Солярии сразу ударил в нос, заставляя вспомнить недавний сон. Ангар, в который они сели, напоминал скорее обычный барак. Да окружённый, да охраняемый, но все же без крыши и каких-то современных наворотов. Вероятно, это пустырь между домами, который у кого-то получилось очень ловко отжать и переоборудовать. Повсюду работали люди, гремели станки и шумели соседние корабли. В стенах, которые при ярком свете казались и вовсе полупрозрачными, были вырезаны барельефы львов — священных животных планеты. Помещение искрилось жизнью и после Диадена это было особенно заметно: вместо ровно расставленной мебели замка, местные предпочитали уют и практичность — наклейки и постеры в случайных местах, какие-то флажки и эмблемы, разбросанные пустые гильзы, копоть и прочее.       Люди колоритные. Местные хорошо приспособлены к климату — смуглая кожа, плотные густые волосы, широкие носы. Поэтому, чужеземцы сильно выделялись и внешность таких северян, как Арсений, считалась редкой. Антон читал, что знатные особы Солярии покрывают кожу, дабы спрятать ее от солнечных лучей. Взамен красоте открытой кожи они носят сотни украшений с драгоценными камнями, что так красиво переливаются в солнечном свете. Каждый камень здесь обладал своим сакральным значением. Шастун глянул на Попова, глаза которого как две капли походили на сапфиры — камни магии и защиты. Или на топазы — камни хороших сновидений и единения со вселенной. Хотя, после недавних событий, вряд ли Арсений будет ассоциироваться с хорошими снами.              Попов уверенным шагом двинулся в сторону невысокого мужчины, который вместо рукопожатия прижал пальцы ко лбу и слегка склонился. Паладин повторил жест, улыбаясь во все тридцать два. Антон прошел следом, пока Лазарев развалился на какой-то пыльной, обляпанной маслом софе, не намеренный ничего делать. -… не знаем насколько, — донесся отрывок фразы. Арсений решал вопросы. Незнакомец бросил взгляд на подошедшего эльфа и сбавил тон, почти на шепот. — Во что впутался, э? — поднял он одну бровь. — Опять от батька своǝго бегаǝшь? — Что-то вроде того, — кивнул Попов, оборачиваясь на греющего уши мага. — Антон, это Хасан. Мой старый друг и наш проводник на Солярии. По крайней мере, пока я ему плачу.       Хасан дублировал приветствие, а Антон попытался повторить, чем вызвал искренний смех коренного жителя и теплую улыбку Арсения. — Совсǝм зǝлёный, — качнул черными кудрями проводник. — Ладно, выдǝлю вам одну лачугу, по старой памяти. Но ты… ты мǝня знаǝшь… — «У меня двое детей, запахнет жареным — я исчезну», да-да, — кивнул староста, хлопая друга по плечу.

✧✧✧

— В этой части города воздух совсем другой, отличается от побережья, — озвучил свою мысль Лазарев.       Они шли по узким пролетам меж близкорасположенных домов, топча ногами пыль и неровную каменную кладку. Местами эти узкие дворики превращались в мозаичные — осколки керамики, синергично звучащие вкупе с цветными стекляшками, создавали живописные изображения львов, драконов, саламандр и прочих символов города. Прямо на улице попадались звенящие ветряные ловушки, поющие свои песни от малейшего дуновения. Цветные флажки переплетались с бельевыми веревками, едва ли не застилая голубое небо. Полдень. Знойная пора заставляла людей прятаться в тени и кутаться в ткани. Людей на улицах было всего ничего: по пути им встретилась только группка старушек, которые уже ни света, ни жары не боялись — только распевали свои байки. — Не знаю, я здесь только совсем маленький был, — пожал плечами Шастун и принюхался. Сухой воздух пах специями. — Я тоже заметил, — буркнул Попов и нагнал проводника. — Хасан, воздух по-суше стал? — А? Да, а вы нǝ знаǝтǝ? — он оглянулся через плечо. — Наша планǝта болǝǝт, так говорят. Сначала стало мǝньше рыбы, начало гибнуть лǝсное звǝрьё. Королǝва распорядилась ограничить туризм. — Но это же ваш практически единственный заработок? — нахмурился Арсений. На самом деле, помимо сухости воздуха он отчётливо чувствовал, что магии стало чуть ли не вдвое меньше. Солярия всегда цвела жизнью, как оазис в пустыне. А все потому, что магия здесь была по-особенному активной и насыщенной. — Да… Людям это нǝ нравится, — Хасан покачал головой и пропустил их вперед, в совсем узкий, едва в метр шириной, проход. И тёмный, из-за падающей тени. В конце прохода была скромная деревянная дверь, ключи к которой проводник кинул Арсению. — Вǝчǝром заскакивайте в «Хвост», с мǝня шака для зǝлёного.       Арсений попрощался тем же жестом, которым приветствовал, а затем надавил коленом на дверь и провернул ключи. Изнутри сразу повеяло приятной прохладой и группа незамедлительно прошла внутрь, буквально сбрасывая с себя сумки и вещи.

✧✧✧

      Антону поручили важное задание — прикрытие. Где-то в этом доме наверняка найдутся лишние балахоны или тряпки, походящие на местную одежду. Не то, чтобы они горели желанием следовать тенденциям моды, просто местная одежда была выполнена из специальных теплоустойчивых тканей. В такую жару (в разгар дня до плюс сорока с лишним по Цельсию) никакие охлаждающие чары на мантиях не спасут. К тому же, так они легче затеряются в толпе и к северной внешности не будет вопросов. Хотя, Шастун бы легко скосил за местного, только загара не хватало, да мозолей на руках.       Дом им достался такой же как и все вокруг — песчаный. Вероятно, сделанный из песчаных блоков, камней и еще хрен пойми чего. Вместо окон узкие фрамуги под самым потолком, которые при желании можно было закрыть деревянной задвижкой. Сразу от входа большая просторная комната с пыльным диваном, красным узорчатым ковром и обеденным столом. В ней же, в углу, располагалась кухня, отделенная керамическим рукавом. И спуск в небольшой, но холодный погребок. Из этой же комнаты наверх шла лестница, примыкая к правой от входа стене.       Антон поднялся по затертым ступеням, выходя в небольшой коридор с несколькими комнатами. Сначала он попал в скромную спальню с двумя узкими кроватями, которые больше напоминали шконки. Ну ничего, они с Арсением сдвинут и будет одна большая. Тут же был какой-то высокий шкаф, пыльное зеркало, комод, кресло и еще гора какого-то хлама. Вообще, весь дом казался обжитым, будто люди жили здесь многие годы, а затем резко сбежали, побросав все свое добро.       Вторая комната тоже оказалась спальней, только вдвое меньшей, а вместо кроватей там было раскладное кресло с горой красных подушек. Еще здесь был санузел — слава богу, цивилизация. Правда, только душ, без ванной. И вода стекала прямо на пол, без каких-то душевых кабин и прочего. А еще, в душе тоже было окно — для естественного света. Еще тут была кладовка и дверь, ведущая на балкон. Шастун дернул ручку и сощурился от яркого света. Никакой это не балкон, это выход к крышам. Здесь был полосатый навес, пара табуреток и столик с пепельницей, на которую эльф вскоре добавит и свой окурок. Потому что видок зашибенный. Белесое-рыжее пространство бесконечных крыш и навесов, кружащие и кричащие чайки и синий-синий океан вдалеке, лениво облизывающий песчаные берега. Флаги, цветастые граффити и знамена напоминали, что Солярис — город вечного праздника. Люди здесь стараются искать счастье в мелочах: в звоне воздушных ловушек, в блеске стекляшек на платьях. Иначе они не могут, иначе просто не умеют. Эти люди бедны материально, но даже в попытках прокормить семью они духовно богаче всех, кого Антон когда-либо встречал. Ему еще есть, чему поучиться.