Повод Колдовать

      Арсений проснулся от накатившей жары. Сквозь сон он стряхнул одеяло, но и это не помогло, поэтому усилием воли паладин разлепил глаза и нашел две причины повышенной температуры. Первая, уже привычная, Антон, закинувший свои длиннющие руки и ноги, сжимая в этот раз особенно крепко, будто Арсений пытался убежать. А вторая причина — одежда. Паладин сморщился, осознав, что всю ночь пролежал в грязной уличной одежде. Но потом вспомнил, где находится и прикинул, что кровать и застеленное белье вряд ли можно назвать новыми и чистыми. Они лежали на сдвинутых кроватях в их временном обиталище, вот только Паладин не помнил, как вернулся из бара. И вообще весь вечер не помнил.       Вынырнув из объятий, староста скосился на едва живые часы в углу тумбы — почти семь утра, и чего он подорвался в такую рань? Сидя на краю кровати, он пытался прислушаться к своим ощущениям и восстановить хронологию событий. В баре были, он пил, по большей части, пиво. Там был Хасан, Антон, а Серега куда-то смылся. Но потом, словно белая звенящая пропасть. Потерянные воспоминания — не так страшно, Шастун расскажет. Сто процентов, паладин вытворял такое, что ему об этом кто-то да точно напомнит. Страшно то, что ни одного из симптомов похмелья не было. Голова — в порядке, тошнота — ее нет. Пара синяков в самых неожиданных местах — это да. Но кулаки не разбиты, жопа не болит, а значит ничего особо серьёзного.       Думные думы прервало копошение за спиной и резкое движение руки — Антон, не размыкая глаз, вцепился в край чужой одежды. Затем, он забавно сморщился и резко отпустил ткань, напоследок еще пихнув рукой. — Я думал ты опять падаешь, — проворчал эльф, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в подушку. Попов невольно скосил взгляд на сползшее с бедер одеяло. — Извини, что разбудил, — шепнул Арсений, уверенный, что этот любитель поспать останется в кровати еще минимум на пару часов. Тот скосился на все те же часы, пару секунд обрабатывал информацию и со скрипом приподнялся на локтях. — Рано еще, спи дальше. — После смерти высплюсь, — бросил Шастун, садясь на кровати в позу лотоса. Взъерошенные волосы и свинцовые синяки под глазами выдавали тяжелую ночку. Паладин сел к нему вполоборота. — Хреново выглядишь, ты как? Что вчера было? — У-у-у, — хмыкнул эльф и расплылся в улыбке. Арсению показалось, что в насмешливой и он уже приготовился слушать о собственных алко-проебах. Однако, маг сверкнул глазами и выдал следующее. — Я очень хотел тебя убить.       Попов показушно опустил уголки губ и театрально выпучил глаза. Антон указал пальцем на царапину на белой коже щеки. Кажется, староста получил ее, когда имел неосторожность пробороздить лицом по стене подле лестницы. — Лучше скажи, ты в порядке? Как себя чувствуешь? — Удивительно, но… никогда не чувствовал себя после выпивки так хорошо… Только воспоминания отшибло где-то на моменте бара, — Арсений потер щеку и дёрнул носом. Помимо этой незаметной ссадины, болело еще запястье, бедро и лодыжка. Но все по мелочи, синяки. — О, да? Я не думал, что от флакона будет такой эффект, прикольно, — насладившись непониманием в голубых глазах, Шастун цокнул и продолжил. — Ну, дело было так. Мне пришлось тащить твою тушу до дома, еще и поднимать наверх. А ты не хотел спать, поэтому я дал тебе один из флаконов сна, которые подарил Воля. Знал бы, что все побочки уберёт, сам бы тоже выпил.       На этих словах Антон поднялся с кровати, цепляя с пола обувь-бинты. — Давай собирайся, через полчаса выходим. — Куда? — дернулся паладин. — Гулять.

✧✧✧

— Зачем ты повёл нас гулять в жару… — засопел Попов, посильнее кутаясь в капюшон. Воздух, еще наполненный свежестью ночи, привлекал людей на улицы города. Поэтому, в и без того тесных улочках стало еще меньше места. Где-то они проходили бочком, а где-то Антон несся вперед, шашкуя меж людей и таща паладина за собой. Арсений сразу понял: тот идёт конкретно куда-то, но эльф не желал раскрывать карт. В нем что-то изменилось и, сколько бы староста не пытался рыться в воспоминаниях о вчерашнем дне, ничего не давало повода на подобные изменения. Антон казался более нервным, а его тревожность куполом накрывала все вокруг метров на пять. Однако, чем дольше они бродили по Солярису, тем спокойнее маг становился. Визуально. Арсений в очередной раз задумался, насколько же эта планета ему подходит. Такая же светлая, яркая и какая-то… искренняя? Глупости это все. Глупости, но Шастун уже к ней прирос — это стало понятно в тот момент, когда он успешно надел местную обувь с первой попытки. И когда пил в баре шаку, не отставая от Хасана. И сейчас, когда эльф лавировал по оживленным улицам так, словно это были коридоры Фонтана.       Через какое-то время расстояние меж домов стало в разы шире — здесь бы легко проехала повозка. Флажки так и тянулись от одного здания к другому, но теперь к ним добавились тканевые крыши — натянутый между зданиями брезент создавал естественную тень. А вместе с тенью появлялись торговцы. Рынок заливался красками: от дурманящих фруктов, до цветастой пушнины. Целые прилавки перьев и стеклянных бус, переплетенных с тканями разных мастей. Стекло играючи пускало солнечных зайчиков, отсвечивая на лица прохожих. Многие из них, особенно женщины, закрывали кожу из-за соображений безопасности: жгло прилично. На самом подходе к рынку стояли прилавки с травяными масками и пластинами к ним. Антон сразу же прикупил две. Он точно не знал, откуда у него в голове подобная информация, вероятно, где-то прочитал или слышал. Эти маски больше напоминали длинную полоску ткани, что оборачивалась вокруг лица (или, по желанию, вокруг запястий). Внутри была сменяемая прокладка из специально заготовленных холодящих трав — при физическом воздействии с ними происходила то ли химическая, то ли магическая реакция и компресс давал холод. Это спасало легкие от ожогов и улучшало терморегуляцию. А в их случае еще и скрывало северяцкую внешность. Он глянул на Арсения, неуверенно ломающего пластину-компресс и покачал головой — эти голубые фары все равно выдадут его с потрохами. Поэтому, он подкинул еще пару монет (их они разменяли в баре, еще до того, как стали активно выпивать) тому же торгашу, указав на солнцезащитные очки. — На, спрячь глаза, — эльф сам надел очки Попову, поправляя их. — Теперь ты выглядишь жутко. — Зачем купил? Я мог бы просто завтра взять свои… — А сегодня сверкать северными глазами? Извольте.       Арсений хихикнул и, обойдя мага, двинулся к следующему прилавку: — Говоришь прямо как они… северные глаза, да? Откуда ты знал, что здесь рынок? — Рынок это только часть того, зачем мы сюда пришли, — ухмыльнулся Антон. Они продвигались вглубь толпы, к более крупным и дорогим палаткам. Здесь прилавки врастали в здания, будто галерея товаров. Шастун вдыхал сладко-соленый аромат специй и под крики Зазывал следовал за Арсением, который буквально вприпрыжку перемещался от торговца к торговцу. — Загадочно. — Подожди и увидишь.       Минут через двадцать, Антон краем глаза заметил подозрительного мужчину, спешно уводящего с собой в закуток еще несколько человек. В обычной ситуации эльф бы смутился, но сейчас торчащие из-под накидки незнакомца цветные перья вызвали лишь улыбку. Он на мгновение оставил Арсения, который активно торговался за приглянувшиеся перчатки, и отошел в нужную сторону. Актеров будущего перфоманса было видно издалека, если внимательно смотреть. — Не будет пары масок? — шепнул Шастун, протягивая вперед монеты. Перед ним стояла девушка с мешком из холщины, а из-под ее накидки проглядывался знакомый яркий наряд. Незнакомка была явно удивлена такой просьбой, но, по всей видимости приняла мага за одного из своих, «просвещённых в мероприятие». Она медленно кивнула, махнула рукой на деньги, отказываясь, и раскрыла мешок, полный масок, аксессуаров и прочей атрибутики. Времени на выбор было не очень много, да и сам выбор не велик. Эльф оглядел товар, в итоге останавливаясь на двух масках, скрывающих только верхнюю половину лица. Вырезанные из дерева, они не нагревались на жаре и пропускали воздух. Они напоминали то-ли львов, то-ли неведомых монстров. Антон сделал пальцы пучком, благодаря девушку. Та напоследок шепнула, что скоро начнется и кивнула на ровно стоящую фигуру в мантии метрах в тридцати дальше по улице.       Подобная покупка и общение заставило Шастуна чувствовать некую таинственность мероприятия. Будто он случайно попал в круг незнакомцев, но вмиг стал своим. Кажется, это работает со всей Солярией.       Арсений нашелся все там же, видимо, только отошел от прилавка — уже надел новые перчатки. Он озирался по сторонам, утопая в толпе. Антон плавно двигался вместе с людьми, плывя сквозь них, как лосось против течения. Он натянул хитрую улыбку и нацепил маску. Красная, она контрастировала со всей его одеждой. К сожалению, ткань с травами слегка мешала, поэтому он ловко перевязал ее на запястье. Посильнее натянув капюшон, эльф подкрался к потерянному паладину и уложил руки тому на плечи. Он резко дернулся и в развороте выставил руку вперед, целясь в лицо. Шастун едва успел отклониться от удара и поймать второй кулак, направленный под ребра — классический Попов. Сквозь черные очки реакция осталась непонятной, но Арсений быстро опустил руки. — Ты куда пропал?! Это что? — ткнул пальцем в ярко покрашенное дерево. Антон предвкушающе улыбался, протягивая похожее изделие. — Надевай и пошли, живее! — он не дал старосте времени на обдумывание вопроса и, схватив за руку, потянул за собой. Арсений растерянно переплел пальцы, одной рукой снимая очки и цепляя их на одежду. Затем, ловко накинул маску и перевязал травяную повязку, подглядев у друга. Он затянул ее зубами, потому что эльф шел прямо и очень уверенно.       Внезапно, Антон будто что-то приметил. Он остановился, цепляя Арсения и утаскивая его вбок к стене. Эльф прижал руки к чужой груди, удерживая и замер, оглядываясь и прислушиваясь. Паладин растерянно накрыл его руки своими, пытаясь заглянуть за плечо. Что вообще происходит? Сюрпризы Попов не любил, но детская радость стоящей рядом дылды успокаивала.       Прогремел хлопок. От неожиданности Арсений даже слегка присел и расширенными глазами уставился на спокойного Шастуна, который только шире улыбнулся. Еще один и еще, звуки взрывов заставляли толпу отходить к стенам, а Антона наоборот, заставили вытащить паладина из выемки в стене.       Арсений обомлел. Рынок, секунду назад заполненный торгующимися людьми под завязку, превратился в сказку. В воздухе летали бумажные конфетти от недавних хлопков. Толпа либо рассасывалась к стенам, либо скидывала накидки, сливаясь в пестрое месиво костюмов и масок. Прогремели первые звуки барабанов и труб. Паладин почувствовал руку на подбородке. — Рот прикрой, — посмеялся довольный своей выходкой Шастун. Музыка усиливалась, а актеры образовали круг, танцуя. С ближайших крыш упали окрашенные в красный лестницы и людей в масках стало еще больше. В центр круга вышла та самая фигура, на которую Антону указала девушка. Фигура сбросила серую накидку. Под ней оказался яркий рыже-огненный костюм, напоминающий птичьи крылья. Рыжеволосая девушка в маске с клювом подняла руки, озаряя всю округу роем солнечных зайчиков. Маленькие рыжие огоньки появлялись из-за крохотных стеклянных бус, пришитых к крыльям. — Ты знал.? Ты знал! — снова открыл рот Арсений, разглядывая карнавальный рой. Проходящая мимо толпа, привыкшая к праздникам, стекалась к выступлению. Люди пританцовывали, хлопали, несмотря на то, что пару минут назад были заняты руганью с торговцами. Те накрывали свой товар, зная, что воришек в такое время становится только больше. — Как ты мог знать? — Просто совпадение, — сверкнул зубами Шастун, цепляя старосту под локоть. — И маски? Такой ты конечно… — проворчал Арсений, но двинулся вслед. Танцевать, так танцевать. Они встали у края толпы, повторяя ее движения. Музыка волнами разливалась по площади, вибрируя вместе с магией в каком-то особом темпе — невозможно устоять. — Какой? — закусил губу эльф, придерживая Попова за локоть. Тот держал в ответ, сжав пальцы на предплечье. — Удивительный.       Под звуки барабанов и трепет тканей, Антон почувствовал, словно время притормозило. Дало отмашку, знак, жест… да называйте как хотите.       «Сынок, любовь — это самоǝ свǝтлое, что было, ǝсть и будǝт. Намного свǝтлǝǝ, чǝм всǝ лампады Соляриса, я тебǝ это говорю точно»       Антон переместил руку с локтя на талию и отвернулся в сторону, щурясь. Арсений слегка дрогнул и отвел взгляд от представления, он склонил голову вбок, разглядывая неуверенное лицо напротив: эльф всегда поджимал губы, когда что-то его тревожило. Паладин закусил щеку изнутри: сердце пропускало удары, в ушах звенел смешанный карнавальный шум. Чертова частица уже давно в кольце, так почему же он все еще чувствует… это?       «И пока любовь ǝсть, нужно за нǝǝ дǝржаться. Всǝми руками дǝржаться, понимаǝшь?»       Мир перевернулся, когда Шастун повернул голову, ловя чужой взгляд. Эльф медленно поднял руку, укладывая на щеку. Маска мешала, пришлось ее приподнять. И взглядом выхватить трепещущие черные ресницы. Прежде чем, последний раз вдохнуть и склониться к лицу Арсения.       И поцеловать. Поцеловать первым. Мелко, смазано. Отдаться фейерверкам под ребрами. Судорожно притянуть ближе, услышать растерянный вдох. В первый раз смять губы и получить ответ. Дикий, резкий, срывающий крышу. Словно дорвался, словно дышал, а не целовал. Это выбивало весь воздух, в ушах гремел пульс. Шастун убрал руку с талии, перекладывая на лицо и ее. Притягивая еще ближе, хотя, казалось бы, ближе некуда. Он приоткрыл рот, впуская язык паладина. На краю слуха раздались хлопки и радостные поздравления. Забавно, такая реакция, будто Антон ему уже предложение сделал. Уже.       Арсений слегка надавил на грудь, отстраняя эльфа. В голубых глазах мелькала вся гамма эмоций: от осознания произошедшего, до ужаса. Руки паладина слегка тряслись и, Антон готов спорить, таким он его видел впервые. Каким-то чрезвычайно растерянным. Не в плохом и не в хорошем смысле, а просто — растерянным. Шастун прислонился к стене, скрывая крылья — те осколками торчали из-под мешковатого тряпья. Но это движение Арсений воспринял по-своему и на его лице словно что-то изменилось.       Антон бросил взгляд чуть поверх чужой макушки и обмер. Трепещущее открытостью сердце подстрелили, как дичь, вынуждая падать, теряя перья. Эльф решил не медлить, он поплотнее прижал маску и в одно движение сделал то же с маской паладина. — Не оборачивается, — проговорил сквозь зубы маг и сам опустил глаза. — Там два ваара, на противоположном конце улицы.       Попов побледнел и судорожно вздохнул воздух. Вот это эмоциональные качели. Он наблюдал, как эльф пытается восстановить дыхание, чтобы спрятать крылья, а сам косился по сторонам. Оставаться на площади точно не вариант — слишком опасно. Протискиваться через толпу тоже не выйдет — заметят, выследят. Идея нашлась сама собой. Арсений боком сделал несколько шагов влево, к ближайшей лавке. Торговец сидел за открытым прилавком — воровать у него было нечего, глиняные горшки, один тяжелее другого. Мужичок лет пятидесяти заинтересованно глядел на парней и первый перевалился за прилавок, сверкая улыбкой. Щеки были красные, словно он торговал шакой, а не черепками. — Поздравляю! — шепнул он. — С-спасибо? — склонил голову Арсений. Мужчина распознал бедную кожу и пояснил. — Счастье, любовь — это хорошо! Попов кивнул пару раз и смущённо улыбнулся. — А вы не могли бы подсказать нам, есть ли еще какой-то способ отсюда уйти? — на той стороне улицы что-то разбилось. Арсений поворачиваться не стал, а вот торговец устремил взгляд ему за спину и живо переменился в лице. Нахмурился, потёр черные усы. — Желательно скрытно. Будто игнорируя вопрос, торговец вздохнул: — Опять они. Антон прокрался вдоль стены, крылья еще были на месте — сильно его зацепило в этот раз. Хотя, Арсения так вообще выбило из колеи. — Что вы о них знаете? — шепнул Шастун, кивая на громил в красных доспехах, которые сорвали и разбили несколько масок. Люди обходили их, образуя большой круг, будто плешь. — Подонки, — резюмировал мужчина. Для местного он очень хорошо говорил на общем языке почти без акцента. — Недавно разгромили несколько лавок. Я слышал, они в дома заходят, что-то ищут. И… говорят, что детей забирают. Куда смотрит Королева? Вам они тоже насолили, ребятки? Юноши одновременно кивнули. — Давайте, сюда, — торговец открыл дверь позади себя, она была вмонтирована в песчаную стену и завешана тряпьем. Оставив товар, он прошел внутрь вместе с юношами. — Здесь всегда было неспокойно, но эти… И ведь самое главное! Ни Королева, ни ее гвардия ничего не делает! — Я думаю, что… — Арсений перешел на заговорческий шепот. Он огляделся в поисках хоть чего-то подозрительного, прежде чем продолжить, но склад покрывал только ковер песчаной пыли и мусора. — Что Королева позволяет им здесь находиться. — А может-может! — закивал торговец. — Для нее наши районы всегда останутся черным пятном, каких бы лестных речей она не лила нам в уши. — Так может… а нет, не стоит, — Арсений хотел предложить сплотиться и прогнать вааров из трущоб, но вовремя вспомнил, что этот район и так раздирают противоречия и «соседские» войны. К тому же, как ранее упоминалось, местные не сильны в магии, а это значительно сокращает шансы. Без поддержки гвардии или хотя бы совместных усилий здесь не справиться. — А вы что, что-то знаете? — хитро улыбнулся мужчина. Они практически дошли до двери на противоположном конце склада. Почти вслепую переступая мусор, паладин решил посеять зерно: — Кое что, — он поймал на себе взгляд Антона и его кроткое движение рукой по спине. Советует быть осторожнее. — Они правда детей забирают. Мы не знаем зачем, но знаем, что забирают… с концами. — В каком смысле? — голос торговца с хитрого и шутливого резко сменился на серьёзный. Чужих детей не бывает, тем более в такой бедности, где каждый друг другу брат и сестра. Все свои — семья, все чужие — либо гости, либо враги. И красных плащей нужно было срочно приписать ко второй категории, они и так изрядно подпортили свою репутацию. А слухи поползут быстро, тем более такие острые и страшные. Арсений сам не понял, откуда в нем это, но он чувствовал — это правильно. — Подозреваем, что… — Попов провел пальцем по шее, не осмеливаясь произнести вслух. Мужчина поджал губы, покачал головой и ничего не ответил. Только помолчал пару секунд, разочарованно глядя в пол. Он наощупь толкнул дверь. — Берегите себя, — задумчиво улыбнулся напоследок торговец, выпроваживая гостей на безлюдный узкий переулок.