Повод Колдовать

— Это обращение к Великим домам Магикса, к его столпам. Вы не знаете меня, но я говорю от лица своих людей, — Арсений стоял прямо напротив высокого зеркала, на котором шла магическая запись. Используя свое оборудование, Воля изменил его голос, а за одеждой и тканью на лице его силуэт был совершенно неузнаваем. Это обращение они записывают уже второй раз, первое тоже было неплохим, но Шеминов внес кое-какие правки в речь. — Центр Исследований Феномена Гибридизации магических существ — это нависшая над нашим обществом угроза. Под предлогом исследований, они похищают и и истребляют гибридов. Взрослых, подростков, детей. Они считают, что таким образом им удастся вернуть магию, но, я уверяю вас, это ложь! Сегодня они убивают бедняков, а завтра возьмутся за вас. За ваши семьи, ваших детей…       Шеминов и Воля стояли по разные стороны зеркала, чтобы не попадать в кадр. И если лицо директора было мрачнее тучи, предвещая глобальную катастрофу, то Павел улыбался и потирал уголки глаз. Стас шутливо провел параллель с гордой мамашей. «Арсюша так вырос!» — именно такой фразой директор собирался поддеть коллегу, как только запись закончится. — Это не пустые слова! Не верите мне, взгляните на это! — Паладин выудил из сумки, что болталась через плечо и практически сливалась с одеждой, ту самую книгу. Он раскрыл ее, медленно демонстрируя содержание и делая особый акцент на строках «ликвидирован». Попов пролистал к концу, показывая сначала пустые страницы, а затем вернулся назад, демонстрируя заполняющуюся на глазах таблицу. Она бежала в разы быстрее, чем когда они впервые нашли книгу. Юноша начал зачитывать случайные имена, возраст и сквозь зубы цедил «ликвидирован, ликвидирован, ликвидирован».       Хлопнув страницами, он сделал небольшую паузу-передышку. — Я думаю, теперь вы понимаете, какую опасность представляет поддержка этой организации, — Арсений показательно швырнул книгу прочь, себе за спину. Вместо нее он бережно вытащил из сумки тканевый свиток. Вытянув руку, юноша отпустил край, заставляя ткань раскрыться выжженным крестом к зеркалу. Знамя. — Мы открыто выступаем против ЦИФГ. И просим поддержки Великих Домов. Просим поддержки у всех, кто слышит это обращение.       Воля остановил запись, а Арсений все никак не мог отдышаться. Теребил ткань знамени в руках и не мог поверить. Вот оно, началось. Он сам начал. — Как много времени нужно на ответ? — Попов стянул ткань с лица, ероша и без того спутанные волосы. — Не много, сейчас все на нервах, все на связи. Им нужно только записать ответы… — Воля скрестил руки на груди. — Возможно, они захотят сначала провести совещание, но даже так, не больше часа. В такое тяжёлое время все решается очень оперативно. — Думаю, открыто вас никто не поддержит, — вздохнул Шеминов. — Я на это и не рассчитывал, — Арсений осознал, что ему придётся торчать на Фонтане еще около часа, а значит придётся вновь засунуть голову в этот бежевый мешок. — Вааров здесь нет? — Нет, мы готовим школу к посадке. Видел, сколько людей? Отсюда сегодня будет общая эвакуация, а к вечеру сядем, — отмахнулся Шеминов. — Тогда я, пожалуй, прогуляюсь здесь в последний раз… — проговорил Попов, заставляя преподавателей сжать губы. Это и вправду мог оказаться его последний раз в школе, по многим причинам. Одна из которых — Фонтан никогда не сможет больше взлететь без магии.

✧✧✧

      Арсений зажмурился, прежде чем отворить дверь в комнату старост. Он представлял, что отец искал его и здесь, а значит ваары вполне могли перевернуть его комнату с ног на голову. Но все было не так страшно — лишь немного разбросанные вещи. Наверное, здесь шастал только Матвиенко. Все основное стояло на своих местах. Он прошел внутрь, скидывая тряпку с лица, чтобы вдохнуть полной грудью. У этой комнаты был какой-то особый запах, навевающий тёплые воспоминания. Вечера с паладинами, попойки с Матвиенко и, конечно, ночевки с Антоном. Эти стены хранили много тайн и слышали много разговоров.       Попов какое-то время просто сидел на кровати, прямо с ногами. Наслаждаясь уютом, теплыми осенними лучами и прохладой постельного белья. Затем он поднялся, медленно обходя комнату. Полки, шкафы, ящик под кроватью — все крайне нужные вещи летели в сумку. Их он заберет с собой. Но искал он кое что конкретное. Воспоминание, которое вспомнилось совсем недавно. Яркое, детское и хранимое в фарфоровой статуэтке феи. Та самая фея, которая обладает всей магией. Уж теперь паладин знает, кому она предназначается. Он не был уверен, что она все еще здесь, но знакомое белое личико быстро обнаружилось в ящике с канцелярией. Уголок острого крылышка слегка скололся, но Арсений был рад видеть статуэтку. Будто вновь прикоснулся к детству. Интересно, где сейчас тот земной мальчишка?       Потрепав блеклый фарфор в руках, староста бережно завернул его в знамя и опустил на дно сумки. А затем продолжил собирать необходимые вещи. Позже он заскочил и в комнату Антона. Тот не говорил, что нужно взять что-то конкретное, да и рыться в чужих вещах неприлично, но другого шанса забрать эти безделушки может не быть. Поэтому, он сначала сгреб все блестящее — кольца, браслеты, цепочки. Затем пару каких-то блокнотов с записями, стыдливо прихватил небольшую стопку исподнего — а что? из-за климата на Солярии в трусах всегда песок! Лишними не будут! Попов по себе знает. Больше ничего путного в комнате не оказалось, да и сумка уже клонила к земле, поэтому юноша ретировался.

✧✧✧

      Воля и Шеминов уже были на месте, будто и не расходились. Они активно обсуждали уже просмотренные ответы. Как и предполагалось, Дома оперативно собрали общий стол. — Активно «за» не выступил никто, — произнёс Стас, едва завидев входящего в кабинет Арсения. — Но каков ваш расчёт? — Мы просмотрели запись их собрания и общее решение, можешь ознакомиться сам, но лучше пусть Пашка скажет, — Директор ткнул коллегу плечом, Попов кивнул, готовый выслушать мнение. — Многие настроены нейтрально, кто-то практически не сталкивался с ЦИФГ. Но некоторые дома высказались резко против. Честно сказать, когда они начали высказываться, я подумал — пиши пропало. Что сейчас подхватят остальные, чтобы не выглядеть белыми воронами. Но, к моему удивлению, многие думали головой. Наверное, на них так сказывается ситуация с магией, — Воля загибал пальцы, перечисляя семьи. — Твой отец, очевидно, негативно настроен. Дом Смольных тоже. Дом Матвиенко, хоть они и очень малое влияние оказывают в сравнении, колебался, но все же сохранил нейтралитет. — Я думал, Борис будет за ЦИФГ. Он же вроде как обязан отцу. — Непонятно, — пожал Воля плечами. — Солярия была резко против. — Оно и огру понятно, — цокнул паладин. — Есть еще дома, которые высказали нейтралитет, но настроены положительно. От них можно ожидать тихую, но полезную помощь. Я намекнул их лидерам, откуда ваша рыба начнет гнить. — Хорошо, спасибо. — Я унесу оборудование. До скорых встреч, паладин, — подняв таки с пола всю груду принесенного хлама, Воля качнул головой напоследок. На что Попов ответил лёгкой улыбкой и кивком.       Арсений повернул голову к директору, чтобы бросить прощальную реплику и удалиться к кораблю, но Стас не дал начать. — Погоди, у меня еще есть, что тебе сказать. — Что-то, чего нельзя было знать даже Павлу Алексеевичу? — Он и так все знает. Иногда мне кажется, будто он знает вообще все. Я не все рассказал про твой барьер, — вот тут староста навострил уши. — Просто не был уверен, стоит ли тебе знать. — Говорите. Каждая деталь важна. — Как я и говорил раньше, Татьяна основала Центр ради вас. И барьер вокруг вашей магии так же был возведён только ради вас, — Шеминов говорил четко, помогая себе жестами, будто воспоминания даются с трудом. — Вы с ней прямые родственники, а значит ей рекомендуется участвовать в таком процессе напрямую. Но так как ваша мать всегда была магически и физически слаба… не сочтите за грубость, но это факт, я запретил ей участвовать. — Никогда не поверю, что у вас получилось ей что-то запретить. Даже отец не всегда справляется. — И тут вы правы, но я до последнего отговаривал ее. И во время самого процесса, уже под конец установки барьера, что-то случилось. Какой-то приступ, транс. Странное состояние. Мы ничего не могли сделать, ведь разрывать барьер и останавливать все уже было поздно и опасно, но я боялся, что это магическое истощение, — Шеминов прокашлялся. — Но, как только мы закончили, она сразу пришла в себя. Вцепилась в меня и начала говорить несвязные вещи, о кошмаре, о свете… это было… — Пророчество, — Арсений сморщил нос. Как же ему не нравилось это слово. Еще больше не нравилось слышать его все чаще и чаще. — Вы о нем знаете? — «Хаос должен умереть, чтобы родился свет», как-то так. — Еще она говорила про гибридов, про кошмары, про магию, — Стас нахмурился, слегка склонил голову и пытался подобрать нужные слова. — «Магия пожирает саму себя», — А Арсению не нужно было их подбирать, он словно читал с листка. Выбито на подкорке. — Откуда.? — директор слегка потряс головой, слабо веря в происходящее. — А откуда его знает мой отец? Это куда важнее. — Это мне не известно, но я думаю, что Татьяна сама рассказала ему с какими-то благими намерениями. Либо он узнал сам. И потом… словно повернулся на этом. Будто эти слова встраивались в его картину мира. — Очень на него похоже… — вздохнул паладин. — Куда вы дальше? — Доделаем все здесь, а затем… будем решать нашу общую проблему. Мы поможем так, как умеем. Полетим в главный корпус Центра, — Директор запахнул край светлой мантии и перекинул ее через плечо. — Образумить Сергея не получится, но мы что-нибудь придумаем. Будем на подхвате. — Следите за развитием событий и, если что… можете применить крайние меры. — Под «крайними мерами» вы имеете ввиду? — Стас вопросительно поднял бровь, а Арсений протяжно посмотрел в ответ. Преподаватель опустил глаза, прокашлялся. — Надеюсь, не придётся. — Если гидре отрубить голову, то вырастет две. Но мой отец не гидра, а химера. Рубите без страха.

✧✧✧

      Оставаться на Фонтане больше незачем, Арсений перевыполнил план. И ровной походкой, что выдавала его выправку, он устремился обратно к кораблям. За этот час школа опустилась совсем немного, но ниже и начала проходить порог облаков — слегка похолодало. Паладин был этому только рад, ведь Солярия с каждым днем становится только знойнее, обжигая его причудливо белую кожу. И, если они не вернут магию, есть шанс застрять там на неопределённый срок. Поэтому юноша не мог надышаться холодным ветерком, что так любит вилять меж колоннад. Раньше он наоборот жаловался на постоянные ветра, частые дожди и промозглый климат — иногда Красный Фонтан напоминал ему Диаден. Зимой здесь все и вовсе покрывалось ледяной коркой, что в купе с ветром давало убийственные результаты — переход между корпусами мог превратиться в тренировку по фигурному катанию. Но после Белокаменного Соляриса, Попов лучше бы предпочёл застрять без магии в школе.       Протиснуться сквозь толпу было не так проблематично: многие неосознанно расступались, а кто-то и вовсе шарахался прочь. Может, влияние вааров задело и учеников, раз они теперь вместо любопытства к незнакомцам испытывают тревогу? И сильно задело, судя по тому, что никто даже не попытался завести с ним диалог. Стоило об этом подумать, как по закону подлости, его схватили на край плаща-шарфа. Уже практически перед кораблями, оставалось всего-то несколько метров до посадочных доков. — Стой! — Арсений приподнял руку, выдернул свой плащ из чужих рук и уставился на оппонента. Это была Настя, поэтому паладин мгновенно скривился. Того инцидента в общаге ему хватит на всю жизнь, а уж извечные дуэли с этой стервой он точно не забудет никогда. И все ради того, чтобы узнать, что твоя девушка с ней мутит.       Попов молчал, чтобы себя не выдать, а Анастасия молчала, разглядывая его. Когда он фыркнул, делая шаг в сторону доков, девушка вновь окликнула его: — Попов, стой!       Староста замер, быстро трогая пальцами свое лицо — ткань на месте. Он больше походит на пугало, чем на ученика, она не могла его узнать. Но эти махинации с проверкой ткани его и раскрыли — Анастасия сделала шаг вперёд. — Так и знала, что это ты, — это было сказано с облегчением, а не с издевкой. — Не ошиблась. — Что тебе нужно? — процедил паладин, даже не поворачиваясь к ней корпусом. — Я лечу с тобой, — брякнула девушка, поправляя перекинутую через плечо сумку. — Схуяли?! — Арсений опешил. — Ты хоть знаешь, куда я лечу? — Подальше от сюда, — она шмыгнула носом, снова напоминая морскую свинку. — Давай живей, пока меня не спалили. Можно с тобой или нет?       Попов поджал губы. С одной стороны, лишние руки лишними не бывают, тем более такие умелые, как у нее — составит отличную компанию Лазареву в его ангарах, точно споются. Даже если забыть старые обиды, хотя тяжело забыть, блять, попытку убийства, паладин может взять ее с собой. Но может ли он взять за нее ответственность. — Я лечу туда, где возможно лягу костями. Опасное место для юной ведьмы. — Мне похуй. — Принимается, — хмыкнул Арсений. Значит, в ее сторону никакой ответственности. — Добро пожаловать на борт «Земли».       Попов открыл шлюз, легонько ударяя по нему, а Настя без промедления взобралась внутрь. Она даже не сделала ни одного замечания насчёт разваленного состояния шаттла, зато насчет разваленного состояния Арсения — еще как. Плюхнувшись на место пилота, он стянул ткань с головы и взъерошил черные, немного отросшие патлы. — Ого, — усмехнулась ведьма, больше от неожиданности. — Что с тобой случилось?! — У меня просто щетина отросла, почему все так реагируют?! — проворчал староста себе под нос, щелкая тумблерами и накаляя двигателя. Девушка бросила сумку на пол, усаживаясь в кресло штурмана. Она умиленно ткнула висящую елочку и вгляделась в приборную панель. — Здесь что, никакой автоматики? Ты даже режимы прыжков меняешь вручную?! А как заходить в червоточину, здесь вообще есть биометрический сканер? — восхищённо сказала Анастасия, заглядывая под панель и оценивая сноп проводки и прочий внутряк. Попов в этом ничего не понимал, зато девушка, похоже, еще как — ну точно еще один механик в ангары. Интересно, а готовить она умеет? Потому что из их компашки лучше всего готовит Дима — в его кулинарных изысканиях в два раза реже попадаются скорлупки и кости. — Не знаю, я редко пользуюсь автоматикой даже там, где она есть. А в червоточину ты на этом не попадешь — тебя размажет вместе с обшивкой. Кстати об этом, лучше пристегнись, «Земля» быстрая.       Под вибрацию корпуса, они плавно оторвались от поверхности. Шасси со скрипом заехали внутрь, двигателя направлены в пол, но Арсений помнит — под 90° нельзя. Он потянул рычаг на себя, осторожно набирая высоту по дуге. Нужно правильно выйти на орбиту, чтобы не делать лишний оборот. — Быстрая? Я летала на новых Соколах пару раз, не думаю что это ведро сможет быстрее! — девушка скрестила руки на груди и подняла брови. — Но я все же настаиваю, — улыбнулся паладин. Идеальный выход в орбиту, нужно лишь слегка подняться и… он с хрустом дёрнул прыжковый треугольник. Не успела ведьма моргнуть и глазом, как просчёт был завершен и юноша вдавил рычаг обратно в корпус, а вместе с этим их резким порывом вжало в сиденья. Настя расширила глаза, судорожно пытаясь дотянуться до ремня в первые секунды, но практически сразу же сдалась и вцепилась в подлокотники. Она чувствовала, как в глазах темнеет, а давление сжимает горло. Вот тебе и «ведро».       «Земля» прошла этап перегруза так же быстро, как и вошла в него. Резкий прыткий скачок, корабль слегка потрясло напоследок и… вот она — межзвездная. Этот момент всегда завораживает, в первые мгновения кажется, словно время замедлилось, а вселенная устраивает звездопад только для тебя одного. Росчерки звёзд медленно плыли, размываясь на ткани пространство-время и утягивая корабль за горизонт событий. Теперь, штурвал можно было спокойно отпустить и наслаждаться мирным полетом. Арсений повернулся к случайной попутчице: девушка с ногтями вцепилась в пошарпанное кресло. — Ну и как в сравнении с Соколами? — самодовольно улыбнулся паладин. Ведьма не ответила: подняла брови и покачала головой в знак немого согласия. А затем дотянулась-таки до ремня безопасности.