Повод Колдовать

— Арс, зачем мы ушли? Сегодня твой вечер, ты теперь местная звезда, — улыбался Антон поднимаясь по холодным ступеням вслед за паладином. — Ага, а еще предводитель восстания, мессия и… как ты там меня успел назвать? — хмыкнул Арсений. Его щеки слегка покраснели, но мрак лестницы поглотил это откровение. — Пусть ребята там развлекаются. Сам сказал, сегодня мой вечер. И я знаю, с кем хочу его провести. Давай, мигом в душ, потом я. — Так точно! — эльф чмокнул его в щеку, проскальзывая мимо.       Арсений со скрипом закрыл кран, дающий едва теплую воду. Этого было вполне достаточно после палящих солнц. Вода здесь нагревалась сама собой, в баках и трубах.       Недолго копошась в тумбах он нашел то, что припрятал в свой прошлый приезд сюда. Глянув на срок годности, паладин захватил несколько презервативов и смазку с собой. Накинув полотенце, юноша боязно прошагал в комнату напротив, оставляя мокрые следы.       Антон практиковал кровь. Он уделял этому типу магии большую часть своего времени, постоянно совершенствуясь и расширяя границы возможного. Во-первых из-за того, что потребление магии кровью было минимально, а вот полезность зашкаливала. Эльф преобразовал всю руку до плеча в жуткое оружие: длинные когти-пальцы, выпирающие шипы костей и укрепленная броня. Выглядело мрачно, но смертоносно.       Когда шаги босых ног послышались у кровати, Шастун повернул голову. Сердце застучало дробью, когда полотенце Арсения скользнуло вниз, а он сам прятал что то за спиной и подходил ближе. Шаг за шагом. Антон экстренно вернул руку в нормальное состояние, тут же цепляясь ей за белую талию и приподнимаясь для поцелуя. Попов надавил ему на плечо, укладывая на кровать, а сам уселся сверху. И только тогда поцеловал. Губы сомкнулись. Медленно, протяжно. Эльф чувствовал, как паладин берет контроль и расслабился, открывая рот навстречу его языку. Руками он, не без труда, стянул с себя белье. Устроился поудобнее и обхватил член парня рукой, медленно проводя рукой по всей длине. Но Арсений сжал его руку, осторожно отодвигая и укладывая к себе на талию. — Сегодня по другому, — прошептал он в раскрытые для поцелуя губы. В голосе слышалась неуверенная улыбка, заставившая внутренности Антона сделать тройной тулуп. Попов наконец показал то, что все это время так усердно прятал. В свете единственной далёкой свечи были едва различимы блестящие упаковочки и бутылек с надписями на местном языке. — Арс… — боязно потянул эльф, но его заткнули очередным касанием губ. Паладин раскатал презерватив по чужому члену. Руки охватил мандраж и партнер это чувствовал, поэтому, уклоняясь от поцелуя, Антон сжал его запястья и отвел немного в стороны. — Арс?       Арсений молчал, поджав губы. И даже темнота не скрыла его до одури красные щеки, уши, шею. Он стыдливо отвел взгляд. — Это необязательно, ты же знаешь? — Антон склонил голову вбок, хоть мыслить рассудительно в такой ситуации было крайне тяжело. Кровь кипела лишь от вида, как смущенный Попов седлал его бедра.       Паладин вернул взгляд и совершенно искренне выдал: — Но я так хочу тебя.       Шастун вдохнул, но выдохнуть не смог, так и замер с этим мгновением в груди.       Дальше как в тумане. Эльф все же не даст ему контроль. Держа партнера за запястья и под поясницу одновременно, Антон опрокинул его на постель. Сжимая его руки над головой, эльф впивался в губы, выводя языком неизвестные символы. Попов активно отвечал, выгибался. Поцелуи на шее отзывались хрипами, а пальцы на талии заставляли изгибаться, взбивать ногами простынь. Шастун отпустил чужие руки, забрал из них бутылек и жадно выдавил на собственные пальцы. Когда он медленно ввел первый, Арсений зажмурился. Ожидал наверное чего-то другого, но пока что просто странно. Не больно, не приятно — просто непривычно и странно. Но слюнявые размашистые поцелуи не оставили времени на раздумья. И вскоре Антон добавил еще один палец, шепча «расслабься». Легко сказать. Вот Попов никак расслабиться не мог, когда в нем блять два пальца. Пусть это и пальцы самого красивого и любимого человека в мире. Эльф толкался ими, давил на стенки, разминая и паладин начал потихоньку привыкать. Он дернулся навстречу движениям, показывая, что они могут продолжать. Когда добавился еще один палец, стало немного неприятно. Арсений не подал виду, продолжая двигаться в темп и подставлять шею под горячее дыхание.       Когда флакон смазки щёлкнул вновь, Попов мысленно сжался, чувствуя, как сердце вот вот вырвется из груди. Антон вытащил пальцы и приставил ко входу член. Чувство наполненности вновь вернулось — Шастун вошел наполовину, заставляя паладина зашипеть и прогнуться в спине. Он вцепился руками в предплечья эльфа, мнимо прося подождать, дать привыкнуть. Ощущения, опять же, странные. Дергающее Арсения возбуждение сглаживало углы и боль, притупляя ее. Антон добавил еще смазки, наливая ее прямо поверх. Попов сделал движение бедрами навстречу и, предвосхищая боль, закусил губу. Но ее практически не было, когда Антон вошел целиком. И так же замер, ожидая сигнала. Сам едва сдерживался, чтобы не начать двигаться. Отвлекался, оглаживая чужой торс ладонями. Паладин слегка приподнялся, ловя его губы, ухватился руками за затылок и выгнул спину, принимая член еще чуть глубже.       Шастун начал двигаться, осторожно наращивая темп, а Попов поддавался навстречу, не чувствуя ничего, кроме наполненности и небольшого дискомфорта. Он ловил губами поцелуи, стараясь сосредоточиться хотя бы на них. Потому что в анальном сексе за эти секунды уже успел разочароваться: и почему мужчины занимаются этим? Может, это просто не его… Разочарование легко сглаживала фигура Антона, его сопение, руки на бедрах, горячие губы.       Арсений взял слова назад, стоило члену попасть в нужную точку. Он даже испугался от неожиданности, внутренности стянуло узлом, а бедра сами собой вскинулись вверх, навстречу еще одному, такому же яркому толчку. Паладин выгнулся, свободной рукой впиваясь в простынь, и сжимая партнера ногами. Он сжал зубы, но стон все равно прорвался наружу. Сквозь искры в глазах Попов увидел, как поднимаются брови Шастуна и он пугается в ответ. — Ещё, — хрипит Арсений. — Сделай так еще раз…       Эльф делает, обхватив мягкую кожу на бедрах руками и вжимая парня в простыни. Перед глазами у паладина сияют искры, застилая все вокруг. Он теряется, хватается руками за чужую спину, впивается с ногтями. Антон в ответ прикусывает кожу на шее, вынуждая Попова прогнуться еще сильнее. Стоны паладин уже не пытается сдерживать, они сами собой вылетают из горла и даже поцелуи не в силах их заглушить. Становится еще лучше, когда Шастун, уставший от царапающих спину пальцев, хватает его за руки и заводит их наверх, силой прижимая к кровати. Это вскрывает какие-то скрытые фетиши Арсения, да так, что от движений закатываются глаза. Он теряет всякий контроль, забываясь в касаниях, в пульсации возбуждения, в стонах и хрипах. Даже не замечает, как подходит к самому пику. Антон чувствует это, немного ускоряется.       Горячая волна прокатывается по телу до самых кончиков пальцев, вибрируя крошечными судорогами. Арсений втягивает воздух, запрокидывает голову. Пульсации окутывают разум, светясь цветными кольцами и Попов окончательно забывается на несколько секунд, пока Антон продолжает двигать бедрами, кончая следом.       Только окончательно отдышавшись, Попов приподнимается на локтях. В глазах черти устроили шабаш, волосы взбиты и торчат лохмотьями в стороны, а на шее темнеют свежие следы там, где Шастун слегка переборщил. Эльф улыбается, треплет партнера по волосам и шепчет: — Иди первый в душ.       Арсений с напускным удивлением раскрывает глаза, сбрасывает с себя чужую руку и в одно движение вновь седлает его бедра. — А ты что однозарядный? — хитро ухмыляется паладин и теперь Антон уверен, что шабаш в его глазах закатили не черти, а сам хозяин. Думает об этом и сразу тянется за поцелуем, игнорируя кровоточащие губы.       В итоге спать они ложатся едва ли не под утро и то только из-за предположения, что друзья вот-вот вернутся.

✧✧✧

#… садится… со знаменем… #       Антон хлопает по самодельной рации и слегка трясет ее, чтобы лучше работала. Они наделали таких целую гору, собрали из говна, палок и бортовых компьютеров. — Повторите, прием. #Повторяю. В доки садится крупный фрегат, со знаменем. Прием# — Они как-нибудь представились? Приём. #Имя корабля «Цезий», пилот сохраняет анонимность. Приём # — Разрешите посадку, но будьте наготове. Конец связи, — эльф развернулся за спину, крича. — Арс, похоже еще один фрегат от Домов!       Попов как раз выходил из одного из складских помещений. Он показал палец вверх, а затем поднял какой-то небольшой мешок. — Нашел удобрения, там несколько полок. — А соду? Или хлорку? — Шастун перенял мешок удобрений, вглядываясь внутрь. То, что нужно. — Там есть какие-то банки, похожие на хлор, но я так и не понял. Зачем тебе это? — Напалм, — маг пожал плечами, входя в темное складское помещение. В идеале нужно найти как можно больше разных вариантов. Хлорка, уксус, удобрения, щелочные металлы, жидкость из аккумуляторов, бензин и солярка, спирт и так далее. Сотни вариаций того, как сделать «бум» и «бах». — Горючая основа, загуститель и активатор. Потом комбинируешь и взрываешь. Если хорошо соберёшь, то оно еще и зажжется само.       Попов не стал ничего спрашивать, только поднял брови, вздохнул и продолжил поиски требуемого. Какая разница, откуда Антон это знает, если это полезно? Вряд ли он когда-то применял подобное на практике, просто…       Раздался оглушительный хлопок, а в паре метров от них белело облако взрыва. Арсений аж присел, а в ушах зазвенело. Краем глаза он успел уловить, как эльф что-то смешивает в пластиковой бутылке, а затем откидывает ее прочь. Сам Антон был спокоен, почесал затылок и как ни в чем не бывало сказал: — Удобрения тут так себе, но пойдёт. Пропорцию еще подкорректировать, может, бензина немного больше… — он посмотрел на ахуевшего паладина и улыбнулся. — Ты чего? — Я тебя боюсь, — не всерьёз заявил Попов, внутренне восторгаясь.       Маг хихикнул и смущённо почесал нос. — Пойдём, встретим фрегат. Может будут какие новости, — Арсений перенял пару ящиков и едва устоял под их весом. Поняв, что такую ношу далеко не унесет, он поставил все на землю. — Возьми по одному всего, что тебе нужно, и пошли. Отдадим кому-нибудь, притащат. — Арс. Тебе не стоит надеяться на хорошие новости, — Шастун подкинул скомканный шарик фольги и убрал в складки одежд. Он предполагал, что паладин еще хранит веру в счастливый бескровный финал, но они не в сказке. Никакой волшебный директор и его не менее волшебный библиотекарь им не помогут. Проблемы такого масштаба решаются за столом переговоров, но их слушать никто не стал, а значит… бороться. Иного пути нет. — Чудо не случится. — Знаю… — беззвучно пошевелил губами староста.

✧✧✧

—… и я лично был в Центре до того, как сесть на этот корабль. Мы не можем раскрывать Дом, но «Цезий» полностью в вашем распоряжении, — мужчина в хаотичной желтой одежде и броне поверх ткани говорил четко, резко и высокомерно. Он был выше Арсения на голову и старше на пару десятков, поэтому не сомневался в своём превосходстве над Поповым-младшим. Но, отдать должное, субординацию держал так же уверенно, как и свой шлем. Все же понимал, что «мальцу» перед ним хватит пороху догнать и перегнать.       Паладину же все было предельно понятно. Внешность, манера, ткань — все выдавало один из Великих Домов. — Матвиенко, тут твои, — четко сказал Арсений в рацию, не отрывая взгляда от гостей. Капитан раскрыл себя короткой улыбкой и немного поднятыми бровями. Стоящий поодаль Антон слов не слышал, но будто бы чувствовал самодовольную ауру, так и кружащую вокруг паладина. — Добро пожаловать в Ад, вам здесь не понравится. — Из Ада я не так давно вышел, — серьёзным тоном, отбросив всякий юмор сказал Капитан. — И что, какие новости? Что вообще сейчас происходит в Центре? — Попов поманил несколько человек, говорящих на общем, и скомандовал помочь союзникам расположиться. Затем, он сбавил тон и слегка наклонился. — Вы видели там Шеминова? — Да, видел. Он просил передать вам, — Капитан вытащил невесть откуда небольшой клочок бумаги, свернутый в несколько раз. — Центр сейчас напоминает рой шершней.       Арсений спешно развернул белый квадратик. Размашистый курсив, явно написанный в спешке, точно принадлежал директору. «Они будут у вас к середине ночи» — Шаст! — выкрикнул Попов и, когда эльф оказался на расстоянии вытянутой руки, сунул ему бумажку. Тот прочёл, кивнул, схватил рацию с пояса и широким шагом направился раздавать приказы. Паладин видел, как трусится его рука, сжимающая в кулаке клочок бумаги. «Ты тоже надеялся.»

✧✧✧

— Настя, Дима — доки. Следите за людьми, помогайте раненым, готовьтесь экстренно эвакуироваться, если мы сделаем коридор. Лазарев, Матвиенко — за вами Юг. Сами все знаете. Шаст, мы с тобой держим Север, — Арсений проводил очередной брифинг, закрепляя и повторяя. — Хасан — стены твои. Докладывайте, по очереди. — В доках и вокруг них успешно организовали пункт помощи. Лекарств, воды и еды хватит для автономной обороны на три-четыре дня. Это максимум. Есть два пути отступления в среднюю зону, но только если будет коридор. Несколько кораблей заряжены, смогут взлететь, но эвакуацию по воздуху не потянем. Магии нет, топлива не хватит. Самый крайний вариант — не больше сотни человек, — отчитался Позов. Они уже отправили несколько крупных кораблей к ближайшим планетам, эвакуируя людей. Это был потолок, остальных увезти было невозможно. На маленьких суднах, которые были специально переоборудованы, включая «Землю», умещалась лишь горстка людей. — На Юге мы наблюдаем за рынком, на котором обосновались гвардейцы. Он находится в низине, но все подходы и крыши охраняются. На возможных подходах к рынку мы подготовили взрывчатку и горючую смесь. Улицы там широкие, поэтому возвели баррикады, — рассказал Матвиенко про его часть города. Широкие улицы позволят врагу идти стеной, потому баррикады были возведены в самых неожиданных местах, перекрывая город и вынуждая противника забираться на крыши, или тесниться в узких обходах. — На Севере наоборот плотная застройка, что усложняет задачу как нам, так и им. Некоторые улицы мы просто закрыли, чтобы избежать ударов в спину. Но проблема в том, что там могут быть лазы, о которых мы не знаем. Ведь дома стоят так близко, что из окна одного можно попасть в другой, сделав лишь шаг. Взрывные смеси могут задеть своих, так что нам нужно быть аккуратнее. Мы подготовили копейщиков для атак из-под крыш и балконов, а так же снарядили людей кинжалами и ножами, что улучшит маневренность в узких пространствах, — Шастун перечислял все то, что Арсений и так знал. Но брифинг проводился для всех и обговорены должны быть все моменты. Северный район был настоящей головной болью, ведь таких дремучих лабиринтов застройки Попов еще не видел. Это старый город, врастающий в стены замка — самая древняя часть Соляриса. Черт его знает, какие лазы и ходы там могут быть. — На стǝнах всǝ готово. Смǝси, луки, арбалǝты, ǝдкие порошки. Крайниǝ выходы заложили, остальныǝ охраняǝм, — очередь Хасана описывать свою часть. Шастун возлагал особые надежды на стены и попросил проложить горючие смеси вдоль бывшей лесополосы, ныне сухостоя. — Хорошо, — Попов посмотрел на часы, стрелки которых неумолимо бежали к трем часам дня. Самое пекло, смертельная жара разинула смердящую пасть. — У вас время на доподготовку и отдых, к девяти быть на постах. Следите, чтобы никто не напивался.       Паладин махнул рукой и вся компания в гробовом молчании разошлась, единогласно покидая доки. Еще юные, они не до конца осознавали тот ужас, что навис над ними, но все понимали — этот день мог стать последним. Все дуэли и бои в их жизни были, по большей части, ненастоящими. Учебными или турнирными. А тут, сразу такое.       Арсений молчаливо шагал вдоль тени дома, направляясь сразу на Северный пост, как они с Антоном договаривались еще до брифинга. Тот шел следом. Молчаливо и незаметно, словно сросся с тенью. И к середине пути Попов даже забыл, что он не один, и утонул в раздумьях. Поэтому, когда «тень» заговорила, паладин вздрогнул от неожиданности. — Я схожу в душ? — почему-то спросил Шастун, когда они подходили к аванпосту. Он растянулся на гряду зданий, сросшихся друг с другом в единую песчаную стену. Кое-где зияли просветы, дыры, отошедшая фанера и вырванные куски камня. А крыши, сложенные друг на друга, как конструктор, перетягивались пустыми бельевыми веревками и флажками. Кое где развевались их знамена с крестом.       Вопрос застал Арсения, пленника собственной мысли, врасплох. С чего бы Антону спрашивать разрешение, или он так просто предупреждает. Странная интонация заставила паладина остановится, пошевелить извилинами пару секунд и вопросительно поднять бровь. По всей видимости, умственная работа ярко отразилась на его лице — эльф улыбнулся и ткнул пальцем в кончик носа. — Блять, я так люблю тебя, — посмеялся Шастун и сжал зубы. Лёгкое признание незапланированно вырвалось само собой. Ответная улыбка не заставила себя ждать, вот только от этого сердце эльфа сжалось. Он обнял чужое лицо руками и повторил тоже самое, но серьёзно. — Я люблю тебя. — И я. Шаст, я тебя тоже люблю, — Арсений склонил голову слегка вбок, а затем приподнялся и потянулся за поцелуем. Антон наклонился, чтобы было удобнее.       Каждый поцелуй для них словно был как первый. Как первый осознанный, если быть точнее. Яркий, пышущий искрами и будто бы бесконечный. Утягивающий сознание в спираль эмоций и кружащийся под ребрами. Его не хотелось обрывать, но жаркое солнце больно било кожу и запыхавшийся Попов вскоре отстранился, намереваясь продолжить уже в тени здания. Но Шастун не позволил, развернул его снова к себе и поцеловал. Сжимая руками талию, обнимая. Отстранился, оглядел Арсения и быстро чмокнул в губы еще раз. — Я в душ, — уже без вопросов проговорил Антон.

✧✧✧

      Звук бьющихся о кафель капель резал слух. Антон стоял под ними в попытках охладить голову и принять здравое, по его мнению, решение. Он чувствовал, как, несмотря на кровь, барьер в нем истончился до состояния рисовой бумаги, а Кошмар продолжает набирать силу, втягивая в себя магию как в бездонную яму.       Сегодня ему снова снилась пустыня. И теперь Антон знал наверняка, что это за пустыня. Золотые пески Солярии. Вздымающиеся к небу рыжие искры пламени. Дым с песком, крики, взрывы и грохот. А в его ушах тишина. И только шепот: «Убей».       Он замотал головой, в попытках развернуться, уйти, сбежать из этого жаркого Ада. Но когда вновь открыл глаза, все уже закончилось. Тишина, словно он ступил на Калинов мост. Лимб. И только горы трупов. Искореженных, с торчащими конечностями, вырванными глазами. Здесь и ваары, и гвардейцы, и свои. Вот Лазарев смотрит ввысь рыбьими глазами. А вон там, под завалами, Дима. Шастун шел дальше, перешагивая знакомые лица и вскоре тела сформировали гору, по которой ему пришлось взбираться вверх. В этой горе он видел лица друзей, преподавателей, даже лицо Попова-старшего. Только одного лица эльф найти не мог. И полз выше, минуя тела родителей, директора. Пока не поднялся на самый верх этой ужасной горы. Где застыл, нависая над телом. Бледный, зрачки голубых глаз сузились в ужасе, а кровь яркими росписями увила все тело. Вывернутые наружу ребра зубастой пастью насмехались над Антоном, как бы говоря «Смотри! Смотри, вот его сердце!». Шастун не мог дышать, он в панике потер глаза, тут же чувствуя на них что-то липкое и горячее. Он глянул на свои руки. — Нет… — беззвучно прошептал эльф, падая на колени. Руки были в чужой крови, до самых плеч. Антон приобнял лицо Арсения, слезы сами собой покатились в истерике. Пальцы начали сами собой удлиняться когтями и Шастун быстро отдернул их от бедного лица, отскочил назад, будто может сделать еще хуже. — Нетнетнетнет…       Он открыл глаза от резкого звука. — Шаст? Все хорошо? — крикнул обеспокоенный голос Арсения за дверью. Антон проглотил крик в горле, кивнул, но быстро осознал, что его не видят. — Д-да! Просто плитка откололась! — соврал Шастун, стоя напротив разбитого зеркала, осколки которого разлетелись по всему душу.       Эльф скатился спиной по стене, подбирая в руку самый большой из них. Тот поблескивал запотевшим отражением. «Убей»       Антон поднес осколок к животу, направляя его острием немного вверх. «Убей»       Он запрокинул голову, сжал зеркало крепче и стиснул зубы. «Убей» — Арс, прости. Я люблю тебя.       Шастун резко вдавил осколок, слыша хруст собственной плоти. Сквозь боль он зажмурился, давя сильнее, чтобы достало до самого сердца. Кровь хлестала фонтаном, заливая все вокруг багряным ковром. Он стискивал зубы, продолжая давить, пока боль, наконец, не сменилась лёгкостью.