Повод Колдовать

      Они вдвоём были на крыше, когда все началось. Первый взрыв прогремел далеко, на юге. Отсюда его было едва видно, небольшое огненное облако поднималась вверх, а позже дошел и звук. Арсений оттолкнулся от стены, быстро хватая с пояса рацию. — Юг, что у вас?! — Всем на позиции! Готовимся! — прокричал Антон во всю глотку. — На позиции! Ап, ап! #Ваары лезут на крыши, началось! Гвардия готова выступить в улицы! Приём! # — проорал Серёжа, на фоне слышался скрежет металла. Прогремел еще один взрыв. — Значит, Центр уже на подлёте, — сказал Попов, поворачиваясь к Антону. Тот прямо на глазах превратил обе руки в жуткое марево острых костей и крови. Арсений поежился, подставляя ладонь. Эльф сделал на ней неглубокий надрез. Паладин перевернул руку, формируя из вытекающей крови оружие. — Еще это возьми, — Шаст подпнул одну арматурину из груды. Она была мгновенно обернута красными сгустками и обращена в знакомую алебарду.       Грохот оглушительной силы прогремел в паре метров от них, где-то в лабиринте меж домов. Огонь и черные смолы клубьями подымались вверх. Арсений неосознанно пригнулся. Сработала ловушка где-то в глубине застройки. — Фаза «удержание», прием! — прокричал Попов в рацию и, не ожидая ответа, спрыгнул на карниз ниже. Затем еще ниже, по веревкам, балконам. Антон следовал за ним, цепляясь когтями за песчаные стены, словно паук.       На месте взрыва тела не было. Только черные от копоти стены и обугленные флажки. Пока Попов разглядывал остатки ловушки, позади раздался глухой удар. Паладин обернулся, наблюдая, как Антон одним ударом скинул ваара с карниза. А вот и пострадалец. Опираясь на алебарду, Арсений скользнул следом. Противник, сильно контуженный взрывом, не успел предотвратить точное попадание чужого оружия и безжизненно завалился на землю, оставляя кровавый след на ближайшей стене. — Живей, поднимаемся назад, — скомандовал паладин. Влезая в одно из окон бесконечно связанных зданий, он заметил, как тело ваара медленно оседает и превращается в прах. Все же, они не люди.       Подняться без происшествий не удалось — в одном из закрученных коридоров меж зданий они нарвались на целый отряд из троих гвардейцев и ваара. Шум снаружи показывал, что на крышах во всю идут бои. А взрывы сообщали о работе ловушек снизу. Этот отряд был одним из многих, что пытался прорвать оборону и взять северный аванпост в окружение.       Не сговариваясь, юноши бросились вперёд. В узком коридоре Арсению было тяжело, алебарда билась лезвием о стены, снижая маневренность. Поэтому, он ловко отсоединил наконечник, обращая оружие в подобие кинжала. И этот поворот слегка снизил боевой дух гвардейцев — Арсений видел это по их испуганным глазам. Конечно, возможно, их напугал Антон, скрипящий по стенам кровавыми когтями. Но это уже мелочи. В отличие от сбитых с толку слуг Королевы, Багряный рыцарь даже не мигнул глазами-огоньками. Завидев цель, он рванул вперед. Одна из его когтистых перчаток раскалилась, словно нагретое стекло и клацнула по месту, где только что был Шастун. Тот увернулся, приседая, и прошмыгнул за спину ваара, оставляя его Арсению. Тот был не против. Пока эльф справлялся с гвардейцами, Попов умело вонзил острие в черную дымку лица. К его удивлению, ваар отпрыгнул вместе с лезвием в голове и даже успел едва ли не горящей рукой замахнуться на Арсения. Когти попали в стену, оставляя на ней отчетливые глубокие полосы. Паладин толкнул противника в живот, поставил подсечку и, стоило ему оказаться у земли, староста ударом ноги вдавил лезвие глубже в череп рыцаря. Тот напоследок издал какой-то скрип и так же рассыпался, как предыдущий. Освободив оружие, Попов помог эльфу справиться с оставшимися гвардейцами. — У этого был… — Арсений сжал-разжал кулак, демонстрируя, как нагревалась перчатка ваара. — Огонь. — Да, руны, — кивнул Антон, пытаясь выровнять дыхание. Тренировки тренировками, но по выносливости он еще как уступал. Гвардейцы были, конечно, куда проще чем Красные плащи, но вот вооружены до зубов. Скрипучие неповоротливые доспехи и мечи представляли угрозу на открытых пространствах, но на таких улицах носить что-то подобное — смерть. Эльф поднял с одного из тел короткий легкий меч. Сталь хорошая, нашим пригодится. Арсений тоже поднял один и вложил за пояс, рядом с рацией, из которой так и сыпались отчеты со всех сторон.       С крыш картина была не лучше. Основная часть сил теснилась именно тут, перескакивая со здания на здание, скользя в окна. Уследить за подобной пляской было невероятно сложно и Арсений уже несколько раз позавидовал Южной точке. Оттуда сыпались взрывы — люди Матвиенко скидывали горючие смеси с крыш. А здесь таким не покидаешься: рискуешь сам на воздух взлететь. Ребята бросили добытое оружие ближайшим союзникам и пустились в самую гущу сражения.       Шастун не боялся рисковать, он боялся потерять контроль, как в старые времена. Эльф рубил когтями направо и налево, заставляя гвардейцев отпрыгивать в ужасе, а союзников ликовать. Он концентрировался, следил за собственным дыханием, состоянием и не спускал глаз с Арсения. Когда ярость накатывала особенно сильно, юноша держал дистанцию, остывал и возвращался в строй, кладя гвардейцев штабелями. Ваары были реальной проблемой: ни когти, ни оружие не брали их броню. Нужно было изгаляться, попадая либо в открытые стыки, либо в череп, если на Рыцаре не было шлема. За очень ритмичные пятнадцать минут кровавой бани Антон уложил только одного. И Попов еще одного.       Они сильно теряли в людях. Лица, что несколько часов назад восхваляли своего Саннакхо, поблекли. Солярия приняла сон своих детей, а песок впитал их кровь. Арсений беспомощно скалился, наблюдая, как ваар вздымает на когтях кричащего юношу. Того, который едва говорил на общем языке. Он метнулся, едва ли не выбрасывая алебарду вперёд себя, но когда ее лезвие пронзило панцирь рыцаря было уже поздно. Шум заполнял все вокруг: крики, взрывы, хруст плоти, удары стали. Все сопровождалось клубьями пыли и песка, запахом жженого мяса, крови и шипением рации. Попов не заметил, как оказался полностью объят пыльным облаком. #… отступает… # — Повторите, прием! — восстанавливая дыхание, скомандовал паладин в рацию. #Это Лазарев, мы под натиском. Юг отступает, как слышно? Юг понемногу отступает в центр. Приём.# — Арс, сзади! — раздался крик Антона откуда-то из песчаной массы и паладин мгновенно развернулся боком.       Шастун уже кинулся на помощь, разбивая воздух. Два ваара стояли прямо за спиной, один из которых очень удачно попал своим когтем, надрезая одежду на плече Арсения до самой плоти. Паладин зажал алебарду под локтем, с разбега вжимая ее в бронированный живот врага. Ваар сжал кровавое древко в попытке его переломить, но оно растворилось в его руке, превращаясь в единый поток. Через долю секунды кровь, словно живая, затекла под его шлем. Попов сморщился и вновь превратил жидкость в оружие, прямо внутри шлема ваара. В одно движение он пригвоздил его к земле, всем весом наваливаясь на древко и слушая, как хрустит объятый черной дымкой череп.       Антон успешно справлялся со вторым, кружа вокруг него. Арсений еще раз переварил полученную по рации информацию и единственной мыслью было: — Где Матвиенко?! Приём! #… задело, осколком… # — Повтори! #Его задело осколком! Он живой, но передал рацию мне! Прием! #       Арсений выдохнул, чувствуя как подкашиваются ноги. Шастун придавил рыцаря ногой, пытаясь выдернуть застрявшие в черепе когти. — Что там? — спросил он, стряхивая кровь. — Юг отступает. И нам пора, мы больше не сможем держать крыши, — сказал паладин, пытаясь понять, как ваарам удалось их окружить. Теперь нужно было в срочном порядке отступить на новую территорию, не дать взять себя в кольцо. Он приподнял рацию. — Фаза «отход», начали. — Отходим! — прокричал Шастун. — Отходим с крыш!

✧✧✧

      Матвиенко слышал звон в ушах, чувствовал тяжесть навалившихся камней от раздробленной стены. Это хорошо, значит еще не сдох. Дышать было тяжело, пыль забивала нос, а плита не давала сделать полный оборот кислорода. Его потянули за руки. Кто-то придерживал камни, кричал. Серёжа вслепую потянулся к рации, нужно передать ее кому-то. Болело все, от стоп до лица. Глаза слиплись от крови и песка, а часть черепа и вовсе пульсировала адски. Он сунул рацию кому-то в руки, пока его продолжали вытаскивать. И когда выволокли, он даже смог встать на ноги. На лицо спешно полилась вода, спасая паладина от слоя пыли и крови.       Его вели в сторону, подальше от шума боя. — Матвиенко задело осколком. Прием! — наконец звон в ушах спал, словно занавес. И за стеной собственного пульса послышался надрывный голос Лазарева. Что-то снова взорвалось, совсем рядом, прокатываясь по соседней улице волной. #Повтори! # — скрипуче послышалось из рации. — Его задело осколком! Он живой, но передал рацию мне! Прием!       Наконец получилось распахнуть глаза, но картинка была какой-то странной. — Блять, — Сергей уперся руками в его плечи, но человек с красным крестом на плече оттолкнул его прочь. — Жить будет?! — Норхм иц к’хаван. Минд ни црепе, — сказал полевой врач, выуживая из напоясной сумки бинт и спирт. Матвиенко зашипел от боли. Ему заматывали голову и глаз, сердце ушло в пятки. — Я ничего не понял, — сказал Лазарев, поджимая губы. — Говорит, что… мозг не задело, — прохрипел Матвиенко. Он попытался поднять руку, чтобы ощупать лицо, но врач силой отстранил ее. Паладин прислушался к своим ощущениям. Содранная кожа, ушиб на ноге и кисти — мелочи. — Похоже, пизда бинокулярному зрению. — Попов мне голову за тебя оторвет, — констатировал Лазарев.       Доктор отошел, осмотрел свою работу и, сделав жест пучка пальцев, откланялся. Серёжа полностью пришел в себя и понял, что в одной из рук все еще крепко держал саблю. Да, воина можно убить, но его дух — никогда. Он перехватил ее поудобнее, протер здоровый глаз и направился в сторону широкой улицы. — Долбаеб, куда?! Мы отступаем, иди сразу в доки, ты раненый, — прокричал Лазарев в спину и побежал следом. — У меня ещё есть второй глаз.

✧✧✧

      Наконец-то плюс минус широкая улица. Север был покинут и теперь основной целью было давать отпор в этом коридоре. На крышах несколько людей с арбалетами, что заставляло противника спускаться и попадать в ловушку узких балконов и копейщиков. И уже это вынуждало их выходить на широкую, удобную для всех улицу. К ней присоединились сотни входов и выходов, в которых местные лавировали как рыбы, выгоняя врагов на основную улицу, где творилось настоящая мясорубка. В отличие от юга, у гвардии не было возможности использовать здесь кавалерию или попытаться прокатить пушки. Сталь и арбалеты были их единственным оружием, но второе было мало полезным. Арбалет долго перезаряжать, да и в такой каше не простишь и пары секунд на одном месте. Вот местные и косили их, как траву, несмотря на прочные доспехи. Как говорится, дай крестьянину копье…       Арсений тоже возился где-то в этом месиве, вот только в отличие от товарищей они с Антоном выбирали себе добычу покрупнее, выцепляя из общего компота красные плащи и горящие руны.       Гул нарастал и Попов заметил его далеко не сразу, купаясь в чужой крови и яростно размахивая собственной. За шумом боя и стрекотом пульса он отличал лишь один голос. — Арс! Арс! — позвал Шастун, продираясь через толпу, попутно цепляя одного гвардейца. Тот пытался кинуться с мечом на спину одного из своих. Арсений повернулся на звук, наблюдая картину, заставившую даже его затаить дыхание. Эльф оттащил врага за шкирку. Используя кровь и свои метаморфозы, он превратил часть лица в жуткую клыкастую пасть и, под испуганный крик гвардейца, впился зубами в его шею. Вгрызся в самый кадык, с хрустом вырывая его наружу. Попов наблюдал, как мужчина предсмертно дергал руками, когда часть его шеи уже была выплюнута в песок. Это видело еще несколько человек и все они поспешили ретироваться от дьявола подальше. Антон вернул лицу нормальный облик и продолжил свое движение на паладина, только теперь со стекающей с подбородка багровой жижей. — Арс! Че встал?! Наверх посмотри!       Попов медленно отмер, поднимая взгляд к крышам и небу. — Сука, — прошипел он, наконец замечая нарастающий гул на фоне. Его источником был огромный нависший над ними корабль. Он светил посадочными маячками, плавно снижаясь. — Это Центр! — И как им хватило магии поднять эту махину?! — открыл рот Антон. Он ударил бегущего на них ваара локтем и сам болезненно зашипел, попадая в роговые пластины защиты. Попов недолго думая, за пару движений, попал лезвием алебарды в зону плеча, отсекая руку на стыке. Рыцарь схватился за остатки конечности, из которых вперемешку с кровью сочился черный дым. Шастун быстро добил нечисть, пиная в живот и удлиняя когти прямо сквозь отверстия в его шлеме.       Гул усиливается, из турбин послышались шипящие звуки. Арсений поднял взгляд снова и замер. Нет, не может быть. Он словно врос в землю, в мыслях метаясь от «это оно» до «они бы не стали». В итоге, пришёл к мысли, что недооценивал отца, потому что прямо сейчас над ними навис… — Аркаим, — клацнул он зубами. Что-то снова зашипело и брюхо корабля начало менять форму, словно открывая отсеки. Сердце пропустило удар. Он схватил Антона за руку и что было мочи полетел к ближайшему узкому пролету. Дальше и дальше вглубь. — Ложись!       Крик утонул в скрежете летящей вниз цепи. Если его когда-нибудь спросят, какой самый страшный звук он слышал, ответом определённо будет «сброшенный Жнец». Он силой успел положить ничего не понимающего Шастуна на землю и закрыл собой. Прежде чем ни с чем не сравнимый грохот разрезал пространство. Антон сжал его плечи. Осколки стен, взбитая пыль. Всего пара секунд и половины района не стало. Огромное подобие якоря или косы на цепи — вот что такое Жнец. Его используют для очистки территорий, вспахивания больших площадей и тушения лесных пожаров. Но для войны — никогда.       Арсений открыл глаза, слыша, как удаляется звук взрытой земли и камня. Коса прошла совсем рядом, по широкой улице, на которой они были несколько секунд назад. Даже сквозь пыль было понятно, что ближайшие к ним здания лишились половины своих стен, а им повезло лишь чудом. Когда коса остановилась, начался монотонный тикающий скрежет — ее поднимали назад. Попов вскочил, поднял эльфа за собой. — Что, блять, это было?! — Антон еще не видел разрушений, но по звуку предполагал, что все плохо. А Арсений точно знал — все хуже, чем просто «плохо». — Аркаим и его Жнец. Коса для почвы. Ее нельзя применять на людях! — паладин тянул их назад, закрывая лицо от поднятой пыли. — До следующего броска не менее получаса, столько нужно на подъем и калибровку. #Север, что происходит?! Прием! # — прокричал Позов, будто от этого его голос в рации станет громче. — Оцениваем обстановку, прием, — бросил староста, продолжая ступать вперёд по руинам. Пыль медленно оседала и они наконец вышли. Вот только, не к улице. А на пустырь. Здесь должен был быть еще как минимум ряд домов, что окружали улицу. Антон безмолвно вцепился в чужое предплечье, не веря своим глазам. На месте каменной кладки не было ничего. Зияющий ров глубиной в метр, заполненный осколками грунта, стен и трупами. Сотнями трупов. Кровью не пахло, ей несло. Смешанные с землёй конечности, внутренние органы. Прямо возле его ноги лежал кусок головы с торчащим наружу глазом. Шастун закрыл рот рукой, чтобы не вывернуться наизнанку и уткнулся Попову в плечо. Тот зажал кнопку на рации, не сразу понимая, что стоит сказать. — У нас потери, прием. #Есть раненые? Прием.# — Сомневаюсь, секунду. Есть кто живой?! — Арсений прокричал это, в надежде что хоть кто-то откликнется. Но улицу поразила мёртвая тишина. От поджал губы. Те, кто был здесь — все мертвы. Звуки боя слышались из узких улиц, на которых сражались малые отряды, но Жнец забрал слишком многих. Теперь им не хватит людей даже на коридор, чтобы выйти в безопасную зону. Он не знал, что делать. И масла в огонь подливали вылетающие из Аркаима небольшие шаттлы с новыми силами противника. Рации нужно было что-то ответить. Он судорожно коснулся чужой ладони. — Шаст, я… я не знаю, что делать.       Антон трясущимися руками взял рацию, наблюдая крайнюю степень паники Арсения. Тот бледнел на глазах, кидая взгляды на поднимающуюся цепь, которая медленно покачивалась в воздухе, словно маятник. — Это Антон. Мы идём к докам. Как слышно, прием? #Сколько вас? Арсений ранен?! Сколько раненых? Прием! # — Нас двое.

✧✧✧

      Матвиенко слышал грохот как раз, когда поднимался на одну из крыш. Он обернулся, пытаясь разглядеть что-то в темноте неба. Сердце провалилось, отчего паладин неосознанно пошатнулся и уперся рукой о стену. Летел Жнец. — Ч-что это?! — Лазарев как всегда оказался рядом, словно вездесущий живчик. Он подтянулся на балкон, перевалился через балюстраду, вглядываясь туда же, куда и Серёжа.       Вместе ответа, Матвиенко заозирался, проглядывая все небо и выдохнул. Аркаим был один. — Я уверен, что отец Арса сейчас там. Сделать такое… он точно захочет посмотреть лично, — Матвиенко осел, понимая, что сдаваться, конечно рано и не в его характере, но против этой штуки… — Значит, мы должны просто залезть туда! — воодушевился Сергей. Два Сергея идут убивать третьего Сергея на гигантский корабль, напичканный оружием и турелями. Матвиенко округлил глаз, тут же морщась от боли. С мимикой у него теперь точно проблемы. — Все тебе просто! Как ты предлагаешь?! Просто прилететь туда на «Земле» и прогрызть обшивку зубами, под натиском ракет и турелей?! — Им бы не хватило магии, — цокнул Лазарев, оглядывая махину. — А тут ты не прав нихуя, Аркаим создан для слабомагических планет и их озеленения. Так что может работать автономно, практически только на топливе, — Сережа прикинул все, что знал об этом монстре. — Вот только он не оборудован под полноценные военные действия… Турели и ракеты для самозащиты, прочный корпус. Но внутри… — Мы можем попасть туда, взобравшись по цепи, — пожал Лазарев плечами. Матвиенко как уставился на него, так и смотрел, секунд десять. Пока его не привёл в сознание взрыв неподалеку. — Ты конченный? — А что? Даже у боевых летучек шасси всегда слабое место, а тут целый отсек под цепь, которая выбрасывается, когда все опасности маломагических, как ты говоришь, планет точно исчерпаны. Если мы поднимемся вместе с ней, то попадем в брюхо корабля. А для технических работ оттуда есть лазы во всю махину.       Матвиенко стянул с его пояса рацию и безэмоционально проговорил: — Это Матвиенко, мы двигаем в сторону доков. Приём. #Принято, сколько вас? # — Нас двое.