Дурное влияние

      В качестве наказания Айзава-сенсей назначил его убирать классную комнату, но Изуку не особо расстроился: это было несложно и даже не занимало много времени.       Изуку как раз почти закончил со всем и нагнулся над столом, чтобы рассмотреть внимательнее небольшое пятно, когда вдруг услышал торопливые шаги и ощутил чужое присутствие за спиной, а спустя секунду кто-то бесцеремонно встал за ним сзади: он буквально почувствовал как чьи-то бедра прижимаются к его заднице. – Какого…       Изуку попытался разогнуться, и почти тут же одна ладонь крепко обхватила его шею, а вторая легла на его бедро. Это не помешало бы ему двигаться дальше и оттолкнуть человека, в отличие от приглушенного голоса, который раздался прямо над его головой: – Тише, Деку. Не дергайся. Не поворачивай голову. Оставайся так.       Изуку, наверное, стоило задаться вопросом, по какой причине, стоило ему только осознать, что человек, который прижался к нему, это Кацуки, как вся борьба мгновенно покинула его тело, однако в тот момент его внимание было сосредоточено на более важных вещах.       Каччан больше ничего не сказал, но его хватка на шее Изуку стала слабее, а затем ладонь и вовсе стала поглаживать кожу, будто стараясь смягчить прежнюю грубость. Его бедра по-прежнему плотно прижимались к Изуку, в то время как вторая рука заскользила вверх по бедру Изуку до тех пор, пока она не переместилась на талию, чтобы начать поглаживать его бок.       Это было почти похоже на попытку успокоить, если бы не откровенная двусмысленность позы, в которой оказался Изуку, и то, что Кацуки буквально становился тверже с каждым движением своих рук. Изуку мог слышать тяжелое дыхание над собой и почти чувствовал, как рубиново-красные глаза скользят по его телу, вместе с руками, которые небрежно касались его тут и там, будто Кацуки не знал толком, к чему он хочет прикоснуться больше: в то время как одна его ладонь гладила шею Изуку, то обхватывая всеми пальцами, то едва касаясь самыми их кончиками, спускаясь до самого основания и пытаясь забраться вниз, под воротник форменной рубашки, вторая кружилась вокруг его талии, сжимая до боли, только для того, чтобы вновь начать ласково поглаживать.       Изуку был теперь рад, что Кацуки не видит его лица, потому что не был уверен, что смог бы контролировать его выражение. Настойчивые, жадные прикосновения рук к его телу заставляли его чувствовать себя странно, но далеко не неприятно, нет – куда уж там, он едва сдерживался, чтобы не начать гнаться за ними. Кровь быстро прилила вниз, его член теперь больно упирался в ткань одежды, и Изуку едва сдерживался, чтобы не начать тереться о край стола, к которому его прижимали.       Каччан, с другой стороны, явно не испытывал с этим никаких затруднений. Изуку знал, что он возбужден не меньше, учитывая, что его стояк буквально прижимался к нему сзади, но это становилось еще более очевидно, когда он начал двигаться, толкаясь и вжимаясь бедрами в Изуку. Дыхание Кацуки тут же стало более рваным и резким, но Изуку, вероятно, мало чем отличался от него, за исключением того, что он пытался приглушить собственные звуки, крепко прикусив нижнюю губу. – Деку… – хрипло выдохнул Кацуки, вызывая мурашки по всему телу Изуку.       Как получалось, подумал он тут же с досадой, что Каччан умел заставить один и тот же набор звуков, из которых состояло его прозвище, при желании звучать и как самое неприятное, унизительное оскорбление, и как самая сладкая, желанная похвала? – Эта твоя выходка сегодня... – пробормотал Кацуки негромко, неожиданно замедляясь. – Кто бы мог подумать, что ты сделаешь что-то подобное, а, задрот? – Ты начал! – возразил Изуку упрямо, стараясь, чтобы голос не дрожал и звучал ровно. – Не говорил, что мне не понравилось, – отозвался Каччан после короткой паузы.       Изуку застыл, пытаясь переварить услышанное, но затем рука, лежавшая на его шее скользнула вниз, по позвоночнику, и остановилась плашмя на пояснице, и все мысли тут же вылетели из его головы. Как он вообще мог о чем-то думать, когда другая рука Кацуки неожиданно схватила низ рубашки Изуку и резко потянула его, выдергивая из-под ремня брюк, и его словно ударило током, когда горячая ладонь коснулась голой кожи на его боку.       Мозолистые пальцы вцепились в его талию с такой силой, что это почти причиняло боль. – Деку, – вновь позвал его Кацуки. – Я не буду заходить слишком далеко. Просто… – он запнулся, и Изуку скорее почувствовал, чем услышал, как он делает дрожащий вздох. – Блять… просто… выгнись немного, – прошептал он, слегка надавливая другой рукой на его поясницу.       В его голосе почти звучала мольба, и это подействовало сильнее всего.       Изуку заколебался лишь на мгновение, прежде чем подчиниться движению, послушно прогибаясь в спине. Он не остановился на этом и подался назад, слегка потирая себя о Кацуки. – Да, вот так! – отозвался тот мгновенно. – Бля, идеально. Изуку… Зуку, просто идеально, оставайся прямо так.       Вес Кацуки вдруг слегка сместился: его широкая грудь прижалась к спине Изуку. К тому моменту он сам практически лежал на столе, упираясь на него руками, и Изуку слегка вздрогнул, когда прямо перед его лицом шлепнулась ладонь Каччана, на которую тот теперь опирался для устойчивости, другая рука Кацуки скользнула вниз, под живот Изуку, поглаживая рельефные линии его пресса.       Все мысли вылетели из его головы, когда Каччан несильно впился зубами в его шею.       Бедра Кацуки к тому моменту уже двигались напротив Изуку в устойчивом темпе, и он не мог не думать, что их сейчас разделяет только тонкий слой их одежды, и если бы не он, можно было бы подумать, что они действительно занимаются сексом. И это даже не говоря о том, что всё их взаимодействие происходило сейчас прямо посреди их класса, в который всё еще могли войти люди.       Никогда прежде Изуку не приходило в голову, что его может настолько взволновать и возбудить опасность быть пойманным, но вот где он сейчас: позволяет Каччану делать с ним всё, что он хочет, пока сам отчаянно сжимает себя через брюки, пытаясь получить собственное освобождение.       Будто почувствовав его разочарование, Кацуки неожиданно вновь слегка сменил свою позу, переместив свою руку между Изуку и столом, чтобы обхватить его возбужденный член через одежду. Прямо над его ухом послышался тихий смешок. – Я знал, что тебе это тоже понравится, задрот, – промурлыкал Каччан, слегка прикусывая его мочку. – Не волнуйся, я о тебе позабочусь.       Изуку мог бы честно ему сказать, что Кацуки не понадобится много усилий, если он хочет довести его до кульминации: имеющихся ощущений было и так достаточно, чтобы довести его до черты. Тяжелый, опьяняющий сладковато-дымный запах пота Каччана, вес его тела, прижатого к Изуку, непрекращающееся движение бедер, которые толкали Изуку глубже в стол, тяжелое дыхание, его и Кацуки, не говоря уже о постоянно висящей опасности быть пойманными – и голова Изуку уже была в тумане.       Оказалось достаточно всего нескольких нежных, но крепких поглаживаний через одежду, и перед его глазами заплясали звезды – Изуку содрогнулся, с ужасом понимая, что кончает и нет никакого способа скрыть это от Каччана.       Впрочем, Кацуки едва ли был лучше. Реакция Изуку, похоже, была как раз тем, чего ему не хватало, потому что спустя секунду он и сам задрожал – лежащая на талии Изуку рука сжалась еще сильнее, прижимая его к груди Кацуки, чьё тело вдруг стало напряженным и неподвижным, после чего он практически рухнул, прижимая Изуку к столу собственным весом.       Изуку мог только ошарашено моргать, медленно приходя в себя и пытаясь понять, что с ним только что вообще случилось и что он теперь должен с этим делать. Однако прежде чем он успел даже пошевелиться, Кацуки неожиданно зарылся носом в его кудри, делая шумный удовлетворенный вздох, а потом чуть сместился, оставляя ласковый, осторожный поцелуй на его шее – как раз там, куда он совсем недавно впивался зубами.       Это ощущалось… почти как благодарность. – Подожди минут десять, прежде чем куда-то идти, – прошептал Каччан после этого, на мгновение прижимая его к себе, прежде чем резко отстраниться и освободить от веса своего тела.       Изуку затем услышал быстрые шаги, а когда оглянулся, понял, что находится в классе один. Если бы не остывающие остатки собственного семени в брюках, он бы почти мог поверить, что это так.       Странно, но всё о чем он мог в тот момент подумать, это то, как Кацуки вообще мог нормально ходить, учитывая, что его собственные ноги ощущались словно желе от волнения и пережитых эмоций. Приложив усилия, Изуку выпрямился и смахнул волосы с промокшего лба.       Только теперь до него дошло, что за все время их короткого, но интенсивного "взаимодействия" друг с другом, Кацуки так и не позволил ему увидеть собственное лицо. – Глупый бестолковый Каччан, – пробормотал он, прижимая руку к пылающим щекам. – Совершенно невозможный.       Одно он мог сказать точно: Каччан определенно не остался равнодушным к тому, что Изуку сделал с ним недавно во время спарринга, однако на какую бы реакцию он ни рассчитывал, Кацуки как всегда умудрился превзойти его ожидания.       Изуку не был уверен, был ли он испуган или заинтригован... но он не мог отрицать, что с нетерпением ждет, к чему всё это приведет дальше.