Призрак без сожалений

      Сидя на крыше поместья Ло, я все никак не мог переварить увиденное. Я бы никогда не подумал, что Ханьгуань-цзюнь является обрезанным рукавом. С виду такой благовоспитанный человек. И вообще, это не противоречит правилам ордена? А если противоречит, то как вообще это могло случиться?       Тот рисунок, что разорвал Мо Сюаньюй... Там стояла моя подпись, но я не мог вспомнить, чтобы рисовал нечто похожее. Если это действительно был я и рисовал Лань Ванцзи, значит мы были знакомы еще с юности? Тогда почему, почему я его не помню? Он не похож на того, кто может принести человеку огромный вред, чтобы воспоминания стирались водой забвения. Его брата я ведь помню и дядю тоже помню. Даже помню, как Лань Цижень запустил в меня книжкой во время обучения в Гусу.       Еще Цзинь Гуанъяо... Управление мертвецами, да? Конечно-конечно, я не претендую на звание ярого последователя светлого пути, но... я управляю духами, а не людьми. А вот Цзинь Гуанъяо... назвать его великим заклинателем не получится, но он превосходный воин. В его стиле смешаны различные техники великих орденов. Многие считают это неприемлемым, но для меня это не великое преступление. Сам Вэнь Кэсин использует разные техники и это неплохо помогает ему в бою. Очень сложно приспособиться к противнику, если его приёмы непредсказуемы и жестоки.       За последние годы Цзинь Гуанъяо стал верховным заклинателем и не плохо так поднялся. Верховный заклинатель, звучит здорово, только вот... для людей он как и был сыном шлюхи, так им и остался. Даже если он действительно плохой человек, его в этом винить сложно. Он ведь мог сломаться, как Мо Сюаньюй.       Вообще довольно занимательно, что судьба сыновей Цзинь Гуаншаня столь печальна. Один умер, другой сумасшедший, третий скатился на темный путь. Мда... а сколько еще у него есть внебрачных детей? Хорошо, что Вень-гэгэ по мальчикам, иначе детей у него было бы не меньше.       — А-Сянь. — рядом приземлился Вэнь Кэсин радостно улыбаясь. В руках у него было два кувшинчика вина. — Сегодня чудесная ночь, не правда ли?       Я преувеличенно горестно вздохнул и принял из его рук благородный напиток. На самом деле я был рад, что он принес вино, но хотелось побыть в одиночестве.       — Вэнь-гэгэ, а почему ты все еще здесь?       — А-Сянь. — мужчина состроил обиженное выражение лица и сел рядом. — Ты, что, совсем не рад меня видеть.       — Нет, конечно. Просто разве ты не хочешь поразвлечься? Город больше и мальчиков красивых много... — я пожал плечами, как бы разрешая делать выводы самому.       — А-Сянь, я согласен поразвлечься. — не успел я облегчённо вздохнуть, как он продолжил. — Но только если с тобой.       Да, чтоб тебя! Нет, ему то совершенно все равно, что тело не мое. Или плакса в моем лице его совсем не привлекает. А ведь я сейчас очень слаб. Да прибить меня швейной иглой не составит особых проблем. Что будет, если Вэнь Кэсин узнает об этом. Убьёт меня, как остальных призраков до?       — Так! Все, я спать! — я поднялся на ноги и на всякий случай уточнил. — Один.       Не успел я шагнуть, как Вэнь Кэсин сделал стремительное движение ко мне. Нога подвернулась, а вино выпало из рук, разбиваясь о черепицу. Я с воплем полетел с крыши. Несмотря на выученные на зубок техники, я просто не мог сгруппироваться и неуклюже взмахнул руками.       Неожиданно все обошлось. Я не почувствовал приземления и понял это только, когда оказался в объятиях Вэнь Кэсина цепляясь за его плечи. Сердце глухо ударило в груди, казалось, замолкло навеки. Он знает... знает, что я бесполезен.       — Гэгэ, я...       — Долго собирался скрывать? — его голос звучал вовсе не холодно, а даже весело. Это пугало еще больше. Не то, чтобы я боялся смерти, вовсе нет. Но умирать тоже не хотелось. Совсем.       — Я собирался сказать... Гэгэ, ты ведь не убьешь меня?       — Сянь-Сянь. — Мужчина искренне рассмеялся и взъерошил мне волосы. — Иногда ты такой забавный. Я всегда мечтал, чтобы ты побыл слабым. Если надо, я всю жизнь тебя буду защищать. Я должен сказать спасибо Мо Сюаньюю. Разве нет?       — Я спать. — буркнул я, из-за невозможности выразить все удивление в словах.       Уйти далеко не удалось. Подвернутая нога дала о себе знать. Я в очередной раз чуть не распластался на земле. Но так как Вэнь Кэсин все еще не отпустил меня. Я просто повис у него в руках.       — А-Сянь, ты же не можешь сейчас ходить. — Хозяин долины весело рассмеялся и поднял меня на руки. Желания сопротивляться не было от слова совсем. Это просто было бесполезно. Я предполагал, что смерть будет самым худшим исходом, но ошибался. Его поведение гораздо хуже. Гораздо!       В поместье Ло уже давно было тихо. Служанки ушли спать, а призраки сбежали, чтобы не попадаться на глаза Хозяину долины.       Вэнь Кэсин посадил меня на кровать и довольно произнес:       — А‐Сянь, ты такой милый. Так бы и поцеловал.       — Врежу. — с самым серьёзным лицом на которое был способен, отозвался я.       — Хорошо-хорошо, я тебя не трогаю. — Вэнь Кэсин поднял руки словно сдается, но потом снова потянулся к моей ноге. Я попытался отодвинуться, но он не дал и пошевелиться. — Я всего лишь посмотрю. Не забывай, что мои родители были целителями.       Как напасть, я подвернул именно ту ногу, на которой остался след от перенесенного проклятия. Оно было уже меньше, а это значило, что Лань Ванцзи уже нашел оставшиеся части того трупа. Чего-то все равно не хватает.       Пока думал об этом даже не заметил выражение лица Вэнь Кэсина, а когда заметил, не знал смеяться или обижаться. Отвращение, удивление, ужас.       — Вэнь-гэгэ, это всего лишь слабое проклятье. — поспешил успокоить я его. — Оно уже рассеивается.       — Вэй Усянь, скажи, ты можешь спокойно прожить один день и не лезть в неприятности? — то, что он назвал меня полным именем было плохо. Нужно было хоть как-то оправдаться. Но вопрос оказался риторическим. Вэнь Кэсин вздохнул и спросил: — Где ты подцепил проклятие?       Я не видел смысла что-то скрывать и все сказал, как есть. Разве, что умолчал о том, что добровольно принял на себя проклятие. В конце концов, за это достанется именно глупому мальчишке. Если он скажет что-то неприятное в мой адрес при Вэнь Кэсине... А он скажет. У Цзинь Лина на редкость мерзкий характер.       — Ладно, поищем этого Лань Чжаня и заклинателей Гусу. — Вздохнул Вэнь Кэсин. — Вот же не было проблем.       Он, что правда хочет искать части тела вместо того, чтобы заниматься своими делами? Он сейчас не шутит? Судя по взгляду нет, не шутит. Скорее всего у него есть свои цели в отношении ордена Гусу Лань. Вэнь Кэсин никогда не делает что-то просто так. Даже когда так натурально притворяется добродетелью.       Вдруг Вэнь Кэсин ахнул, словно что-то забыл и полез в рукав ханьфу. Через пару секунд он уже положил мне на колени белую флейту. Я уже и думать про нее забыл. Ту, бамбуковую, что была у Мо Сюаньюя, забрал Цзян Чэн. Она так и осталась у него.       Я поднес флейту к губам и сыграл пару нот. С непривычки мелодия получилась резковатая и неприятная для слуха. Вэнь Кэсин неприязненно поморщился. Сложно представить, какой дискомфорт он испытывает являясь музыкантом. Он потрясающе играет на сяо. Возможно даже лучше Лань Сиченя.       — Будешь так играть, заберу сейчас же. — пригрозил мужчина.       Я невинно улыбнулся и энергично закивал. Чтобы мелодия вышла легкая и красивая, нужно было всего лишь сосредоточиться на дыхании. Так и вышло. Музыка успокаивала и приводила чувства в порядок. Возможно эта мелодия единственное, что осталось у меня из мира живых, пусть и не знаю её названия. Только я одного не учел - хозяин Долины ненавидит эту мелодию.       Вот и сейчас он посмотрел так, словно готов самолично разломать флейту на мелкие кусочки, если я не перестану. Не успел. Окно у него за спиной разлетелась в щепки, бумага красиво кружась посыпались на пол. Вэнь Кэсин развернуся на сто восемьдесят градусов выставив перед собой раскрытый веер. Я юркнул ему за спину с воплем:       — Гэ-гэ, спаси!       Нападать никто не спешил и я позволил себе рассмотреть злоумышленника. Это был человек в черных лохмотьях. На запястьях были обручи с толстыми черными цепями, словно от кандалов. Волосы распущены и частично закрывали бледное, почти белое, лицо. Его вполне можно было назвать красивым, если бы не черные вены тянущиеся от шеи к лицу. Это был лютый мертвец.