Хочу светить с тобою наравне

      Дело сдвинулось с мертвой точки в тот день, когда даже у Яньли почти закончились запасы ее поистине бездонного терпения и самообладания. Вэнь Цин прислала своего огненного посланника, а следом за ним появились и люди. Уже только по составу делегации сватов можно было понять, насколько Верховный владыка ценит старшую дочь своего родича. Не зря же Цин говорила, что степень родства не играет роли: пока в жилах человека течет хоть капля огненной крови Вэнь, он считается семьей.       С предложением брака приехал Наследник Вэнь, Вэнь Сюйши, в сопровождении хранителя старшей семьи — Вэнь Чжулю, которого вся цзянху больше знала как Плавящего ядра и Ужас совершенствующихся. Лично Яньли этот отрешенно-спокойный, с умными и немного печальными темными глазами мужчина не внушил никакого ужаса и скорее понравился. Воспользовавшись суматохой, она тихонько подошла к нему и предложила чаю, заслужив сперва обескураженный, а после насмешливо-благодарный взгляд от Наследника Вэнь. Сам Вэнь Чжулю принял у нее пиалу только по его позволительному кивку, и уж в его глазах к благодарности никакие иные чувства не примешивались.       Суматоха улеглась словно по щелчку Цзыдяня. Дальше все было скучно, долго и донельзя традиционно. Притом, что все три первых ритуала — нацай, вэньмин и нацзи — были проведены в один день. Вручая упитанного, лоснящегося перьями и явно воинственного (если судить по завязанному лентой клюву) гуся, Наследник Вэнь во всеуслышанье заявил, что птицу его любимая сестренка выбирала, ловила и запихивала в клетку лично своими золотыми ручками. И только бровь выгнул, когда Яньли не стала прятать своей радости от услышанного, а птицу приняла из рук в руки, тихонько заметив, что ее драгоценная роза и подарок выбрала с характером, в чем она, Цзян Яньли, даже не сомневалась.       Гусь, к слову, в ее руках разомлел, освобожденный от ленты, не стал щипаться и позволил гладить себя, не стараясь вырваться на свободу. Откуда-то из-за колонн приемного зала немедленно прозвучала ремарка, что в нежных ручках любимой шицзе даже самая норовистая птица станет ласковой горлицей, а самая колючая роза сбросит шипы. Яньли метнула туда упреждающий взгляд, но, кажется, в этот день ее грозные взгляды неугомонных братьев ничуть не впечатляли.       То, что посланцы Владыки не привезли дары, было все же воспринято как хороший знак: это значило, что им давался выбор, принимать ли предложение. В противном случае это можно было бы воспринять как то, что Вэнь Жохань считает дело решенным и не приемлет отказа.       В конце небольшого праздничного пира Вэнь Сюйши поинтересовался, прибудет ли Цзян-гунян на ежегодные межклановые стрелковые состязания, традиционно устраиваемые в Цишани, в ущелье Ваньэгуй. Яньли, получив от отца кивок, с радостью заверила наследника Вэнь, что непременно прибудет. И уточнила, будет ли на состязаниях ее невеста, получив уверения, что и Цзучишоу, и ее брат-наследник младшей ветви будет. То, что при этих словах Вэнь Сюйши чуть скосил взгляд туда, где на удивление чинно и спокойно сидел А-Сянь, дало Яньли понять: Владыке известно если и не все, то многое, и заинтересованность двух юношей друг в друге для него секретом не стала.       А-Сянь глаз от тарелки не поднял, но палочки в руке дрогнули, а скулы окрасились мягким румянцем. Яньли внутренне едва не кричала от умиления, как заполошная чайка. Влюбленный и неожиданно очень смущенный братик выглядел так мило, что хотелось немедленно затискать. Надувшийся, словно жадный хомяк с парой баоцзы за щеками, А-Инь вызывал не меньше умиления, смешанного с жалостью. В самом деле, диди так ярко ревновал, что, не знай Яньли правды, решила бы, что Ваньинь в самом деле пьет уксус шэнами.       Яньли не знала, подметил ли и это Наследник Вэнь, но отчего-то ничуть не сомневалась в его наблюдательности. Теперь ей было интересно, что предпримет их сторона. Традиции Цишань Вэнь не запрещали ни чисто женские браки, ни чисто мужские, лишь обязывали после взять наложника или наложницу на оговоренный срок или, если захочется, навсегда, чтобы подобные браки не оставались бесплодными.       Почему-то ей подумалось, что те же Лань от одного лишь предложения о наложнице взвились бы выше своих гор, да и вовсе бы не одобрили фуцзянский брак. Яньли заставила себя выкинуть из головы чопорных святош: к ним они более не имели никакого дела, и зачем только влезли в ее мысли?       Прощаясь на пристани, Вэнь Сюйши тепло улыбнулся ей:       — Вы понравились этому, Цзян-гунян. Признаюсь, сперва этот был против такого выбора сестры, но теперь видит, что был неправ. Видит больше.       Яньли поклонилась и вскинула глаза, встречая его темно-вишневый взгляд:       — Эта очень рада. Таково свойство Великого Ляньхуа — расширять кругозор.       — Я запомню, — оставил он последнее слово за собой.