Хочу светить с тобою наравне

      Кого-то в команде Цишань Вэнь утром первого дня соревнований недосчитались. То ли перепил накануне, то ли отравился. Вэй Ин кусал губы и поглядывал на невозмутимого, словно будда, возлюбленного, которого, едва услышав о проблеме, выдернул из толпы, как рыбку из воды, и почти силком всучил Вэнь Чао. Второй молодой господин Вэнь скривился, словно хлебнул уксуса, потребовал показать себя.              — Дашь мне ленту? — Вэнь Нин улыбнулся Вэй Ину, и тот без возражений сорвал со своего хвоста алую, вышитую лотосами на концах ленту. Она была достаточно длинна и широка, чтобы хватило сложить вдвое и завязать глаза.              Ну а в том, что и вслепую он стрелял ничуть не хуже, чем обычно, Вэй Ин был уверен. И его уверенность ни на каплю не пошатнулась, лишь укрепилась, когда Вэнь Нин всадил в три мишени разом три стрелы, и каждая попала в яблочко.       Ленту он, к слову, не вернул — развязал свою, белую, со знаками солнца, протянул с кроткой улыбкой, а Вэй Ин принял, стараясь не заорать от избытка чувств, а особенно от того, что на них прямо сейчас смотрело такое количество глаз, что просто ой, и все, все они, каждый из них видел, как они обменялись лентами! А главное — никто, кроме шицзе и дяди Фэнмяня, ну, еще, наверное, главы Вэнь и его семьи, не поймет, к чему оно вообще было!       О том, что понимает еще кое-кто, кроме названных, Вэй Ин догадался, когда случайно встретился взглядом с жутко, словно у нечисти какой, горящими золотистыми глазами. Аж мурашки по коже пошли, словно в ланьский ледяной источник нырнул! Вэй Ин предпочел поскорее отвернуться и затесаться в гущу юньмэнского строя, перевязывая хвост и отбиваясь от шипящего на него за бесстыдство шиди. Ему было странно: и весело, словно напился воды из горного источника, а она такая, с пузырьками; и холодно-колко — в первый раз в жизни! — от чужих взглядов; и немело что-то в нижнем даньтяне, словно от предвкушения праздника.       Они все отстрелялись отлично, ни один из шиди не отсеялся, так что весь их отряд скоро поделился на боевые тройки и двойки, по-одиночке в Юньмэне было не принято охотиться, только не в их краях, где обязательна подстраховка: болотные гули, а то и карлики-дижэни одинокими охотниками закусывают весьма охотно. Но вместо того, чтобы идти вместе с Цзян Чэном и третьим шиди, как обычно, Вэй Ин хлопнул обоих по плечам и пожелал удачи, мгновенно исчезая за нагромождением скал, чтоб не успели окликнуть.       Вэнь Нин спрыгнул перед ним откуда-то сверху, и утерпеть не было никаких сил — только прижать этого Хоу И к скале, целуя крепко-крепко, пока не начнут подгибаться ноги у обоих.              — Вэй... Ин!              — Шестнадцать лет уж он самый, — уткнувшись носом в горячую шею, пробурчал Усянь. — Чш-ш-ш, я от тебя в пепел сгораю, сяо Нин!              — Взаимно, — не пожелал оставаться в долгу юноша, но слышалась в его голосе улыбка.              Успокоить рвущихся к небесам драконов удалось обоим достаточно скоро, как для их возраста, когда кровь кипит и играет, и никакие медитации и сутры не спасают от весенних снов и грез наяву. Но они справились — все же не на Ночной охоте были, а на соревнованиях, следовало уже начать отстреливать духов, а не пить сладкие росы с коралловых лепестков.       И они пошли отстреливать — и было им вдвоем так, как не было прежде ни с кем. Словно одно целое, они шли по горным тропам ущелья Ваньэгуй, чувствовали друг друга, даже не глядя, и стреляли, деля добычу поровну на двоих. Ни один дух не ушел от них, ни одна «пустышка», заклятая, чтобы запутать стрелков, не удостоилась их внимания.       Только однажды их славная охота замедлилась, когда ветер принес откуда-то со скал белую ленту с облачным узором. Она мелькнула едва не перед лицом Вэй Ина, и тот лишь в последнюю мяо успел отвести руку, потянувшуюся схватить ленту. Благо, узнал — и позволил ветру уронить белый шелк на камни.              — Вот же достанется кому-то из ланят от Старика!              Вэнь Нин сморщил нос:              — Младшему Нефриту достанется. Это его лента.              Вэй Ин перешагнул ленту и улыбнулся ему:              — Они, вроде, заклятые, так что, может, и отыщет свою пропажу. А-Нин, не отставай!              Когда их шаги стихли за поворотом тропы, на нее вышел юноша в ланьских одеждах. Лицо его было мрачнее туч, клубящихся над ущельем, а лук трещал в крепкой хватке. С яростью он подобрал свою ленту и скомкал ее в кулаке. Ничего не вышло — Вэй Ин даже не коснулся ее! А ведь он так старался, так тщательно вплетал свою ци в дуновение ветра, что должно было бросить священную ленту в руки юньмэнца!              — Ничего, я придумаю что-то еще. Вэй Ин будет моим! — пробормотал Лань Ванцзи, расправил ленту и повязал ее обратно, возвращаясь к своему отряду.       

***

      — А-Ин!              Вэй Ин усмехнулся:              — Стреляй. Сердце говорит мне, что этот дух должен быть на твоем счету.              Вэнь Нин вскинул лук и мгновенно спустил тетиву, безошибочно поразив последнюю цель. И почти тотчас над ущельем заговорили сигнальные барабаны, возвещая окончание соревнований. Вовремя, конечно: у обоих юношей осталось по паре стрел — опустели все запасные колчаны, взятые с собой. Каждому стрелку выдавали по две сотни заклятых стрел, в колчан помещалось два десятка. При правильном попадании они отправляли сигнальную вспышку в небо и с помощью заклятья подобия — сигнал на артефакт, фиксирующий личный счет каждого стрелка. При промахе вспышка была бы белой, а у стрелка срабатывал жетон участника соревнований, сигнализируя о выбывании. Вэй Ину было интересно, сколько стрелков осталось в ущелье до самого конца.       Что же, он узнал это, как только они с Вэнь Нином прошли Врата Духов. В самом ущелье уже было почти темно, здесь же закатное солнце ослепило, не позволив понять сразу, отчего вокруг так тихо. И только когда они оба проморгались, Вэй Ин понял: из ущелья они вышли последними. Именно они двое были теми, кто участвовал в соревновании до самого конца. Именно их имена записывал артефакт в последние сяоши или два.              — Поприветствуйте победителей, — разнесся над площадью голос Верховного Владыки. — Вэнь Цюнлинь, сто девяносто восемь уничтоженных духов. Вэй Усянь, сто девяносто семь уничтоженных духов. Первое и второе места соревнования.              Вэй Ин расплылся в ярчайшей улыбке: значит, он все верно сосчитал. И поступил — верно. Именно так, как было должно поступить.