Хочу светить с тобою наравне

      День первой, тайной церемонии был выбран не наобум: когда стало понятно, что обсуждение свадьбы чересчур затягивается, Цин и Яньли... пришли к братьям. Ну а разговор Цин с Цюнлинем подслушал проныра-Чао и, конечно же, немедленно наябедничал Сюйши — отца он боялся. Так и вышло, что готовились к побегу девы не как придется, а строго скоординировано, под чутким руководством спевшихся стратегов и тактиков Сюйши и Усяня. Они же, эти двое, высчитывали и благоприятный день. Цин потом сверила — не ошиблись, конечно, в свитке астролога был такой указан.              Но тайная свадьба — тайной свадьбой, а добавлять проблем родителям они обе не желали. И потому после церемонии разлетелись по своим орденам: запланированная через месяц свадьба тоже будет. Просто теперь ее церемониал можно было сделать куда проще... и традиционнее. За Яньли прилетит Цин в сопровождении старших родичей, будет поклон предкам в Храме Пристани, а после — все остальное в Храме Теплой Горы. Покрывала им разрешили не надевать и на этот раз.       Это было так смешно и так бесило Цин! Вся эта мишура, вся необходимость соответствовать какому-то там замшелому этикету, в то время как они могли уже давно быть вместе. Но Яньли немного старше нее и у нее гораздо больше опыта в разрешении конфликтов, стоило это признать, так что Цин последовала ее решению.              — Это всего лишь месяц, солнышко, мы ждали дольше, мы боролись за свое право быть вместе дольше.              Цин оставалось лишь вспоминать весь этот месяц те день и ночь, что им позволили провести вместе после их настоящей свадьбы. Но Яньли, конечно же, оказалась права: месяц пролетел быстро, тем более что отец не дергал ее никакими приготовлениями, позволив не прятаться в хоучжаофане, как это было до ее побега, а продолжать работать над ее личными проектами и с ее личными пациентами, многих из которых Цин знала еще с тех пор, как завязывала два хвостика-колечка. Родители доверили их ей, эти люди доверились ей — деве, эти люди назвали ей хао, и как она могла бы подвести их, отказаться от помощи им?       Но время прошло, и Цин, снова облаченная в алые одежды, мысленно потешаясь над тем, что делает это уже второй раз, хотя не планировала и первого до того поцелуя в яши Облачных Глубин, поднялась на борт украшенного алыми лентами и золотом фаньчуаня. В глубине палубы стояла маленькая двухместная колесница из красного кедра, спицы ее колес были позолочены, чеканные бронзовые колпаки на них начищены до сверкания, и резное солнце тоже сверкало золотом, а укрепленный над колесницей зонт-балдахин колыхал тяжелыми кистями из шелка и нефрита, и ветерок развевал полупрозрачные вуали. Два великолепных жеребца для нее были размещены на втором фаньчуане. На этой колеснице Вэнь Цин должна была вывезти свою жену-невесту из Пристани Лотоса, чтобы после снова вернуться на корабль. По суше проделать весь путь до Теплой Горы было возможно, конечно, но он занял бы по меньшей мере две недели. Плавание же, ускоренное талисманами ветра, занимало всего три дня. Цин думала: если бы они летели на мечах, уже к вечеру она обняла бы свою драгоценную Яньли. Ее меч был сильным и мог бы унести их обоих, но у Яньли был свой, и была гордость... И перелет занял бы времени меньше, но оставил бы их без сил. Плавание по реке — это приемлемый компромисс. И это достаточно комфортно, чтобы прибыть на свадьбу «для людей» в хорошем самочувствии и пристойном виде.       

***

      Юйчжэ для них выступал А-Нин, и, пожалуй, если бы его праздничные одежды не были в традиционных цветах клана — белом, черном и алом — сошел бы за жениха. Радость на его лице была неподдельной, и такой же радостью пылали глаза его нареченного, сопровождающего вместе с наследником Цзян А-Ли.       Единственным островком мрака, словно грозовая туча, выступала госпожа Юй, но даже она какое-то время держала на лице совершенно искусственную улыбку, позволяя себе кривиться лишь тогда, когда считала, что на нее никто не смотрит. Цин не понимала этого. Ну неугоден тебе твой собственный брак — так зачем вымещать свою злость на ком-то? Хотя тут все было ясно: выместить ее на виновнике для госпожи Юй было невозможно, несмотря на всю ее силу, как заклинательницы.       Затягивать церемонию не стали, в Юньмэне даже не собирали большой праздничный пир, хотя угощений было довольно, чтобы гости ими насладились. Уже в полдень от главного пирса резиденции отошла маленькая флотилия: свадебные корабли Вэнь и сопровождавшие их корабли Цзян отправились обратно в Нуаньшань.       Они не останавливались, и свою возлюбленную Цин могла видеть только мельком, когда выходила на корму своего фаньчуаня, а Яньли вставала на носу своего. Но никто не мешал им обмениваться вестниками, насколько хватало духовной энергии, оставаясь в каютах. Путь это скрашивало, но еще больше его скрашивало осознание того, что уже совсем-совсем скоро меж ними не останется никакого расстояния.       Лотос и роза переплетут стебли, срастутся корнями, пусть даже в природе подобное невозможно, но Цин теперь намного, намного лучше понимала девиз Цзян.