Хочу светить с тобою наравне

      — Ко-го-о? — медленно и очень внятно переспросил Владыка, поднимая голову от официального вида свитка на шелковой бумаге. Хотя именно в свитке лучшей тушью было указано имя и прочие необходимые регалии.              — Отвечая Владыке Вэнь... — Вэнь Цин снова склонилась в предписанном поклоне, но Вэнь Жохань прервал ее громким хмыком:              — А-Цин, мы одни. Говори без витийствований. Ты ведь понимаешь, что именно этого человека я никак не могу отдать вам с Яньли в качестве наложника?              — Танбофу, но он и не нужен нам в таком качестве. Только как будущий отец наших с А-Ли детей. Нет нужды как-то менять его статус, все равно ни я, ни А-Ли не потерпим в нашем доме чужого мужчину. И тем более нам не требуется его присутствие в нашей постели.              Глава Вэнь закатил глаза и перечитал свиток.              — Снова эти ваши артефактно-целительские штучки?              — Танбофу, им уже год, и мы проверили действенность на множестве живых существ, от кроликов до крупного рогатого скота.              — А-Цин, что может быть дурного в играх дракона и феникса в дождевых облаках? — Владыка Вэнь, за свою достаточно долгую жизнь имевший, помимо жены, еще нескольких наложниц, и старавшийся уделять достаточно внимания своему маленькому гарему, искренне не понимал, как может женщина отказываться от любовных игр с мужчиной.              Вэнь Цин вздохнула: танбофу был типичным мужчиной. Просто... выжимкой, можно сказать. Красавец, каких мало, силен, безупречно сложен, с чистейшей нефритовой кожей, не запятнанной даже крохотной родинкой или шрамом, с волосами, которым порой завидовала и сама Цин; при желании даст фору в знании этикета и его исполнении и самому Сыну Неба, обходителен, умен, безупречен в шести искусствах и многих иных; огромной силы как заклинатель. Но все же — просто мужчина. Который привычен смотреть на женщин, как на нечто, что должно подчиняться мужским хотелкам и делать это с радостью. Например, бежать на ложе впереди своего радостного визга и теряя по пути детали туалета. И того, что женщине может быть просто неприятно, когда в нее какой-то самец будет тыкать своим нефритовым жезлом, он не понимал.       

***

      Сама Цин относилась к весенним играм с цинизмом и равнодушием целителя, если только это не касалось ее возлюбленной супруги, но для А-Ли соединение Инь и Ян на ложе оказалось тем, что вызывало только неприятие. Виной тому был случай из ее детства, когда Цзян Яньли случайно стала свидетелем подобного, причем, похоже, в самой неприглядной версии: один из адептов силой вынудил служанку лечь под него. Адепт получил лишь строгий выговор, служанку же без малейшего проблеска жалости выгнали прочь. Возможно, сказалась еще и ситуация в ее собственной семье. Но результат по прошествии лет превратился в отвращение к плотской любви мужчины и женщины.       Когда Цин спросила, как бы А-Ли выкручивалась, если бы родительская воля тогда заставила ее прогнуться и принять помолвку с наследником Цзинь, Яньли ожесточенно сжала в руках веер, так что тонкие планки пошли трещинами, но совершенно спокойно сказала:              — Перетерпела бы до беременности.              И, скорее всего, больше не впустила бы мужа в свою постель, даже если бы ради этого пришлось терпеть его наложниц или загулы по ивовым лодкам, как пресловутой госпоже Цзинь.       Если Цин могла избавить возлюбленную от подобного унижения, она должна была это сделать — и сделала. Год ее изобретение проверялось на животных... и не только. На просторах орденских земель можно было отыскать сколько угодно женщин, что за определенную плату согласились бы выносить дитя, тем более зачатое не под каким-то мужиком, а «чистым» способом. Ну, может быть, не «сколько угодно», а пока всего трое. Но зато это были дети заклинателей, и после рождения их передали в клан на попечение «отцов» — тех, кто дал свое семя для зачатия. Эксперимент был рискованным, конечно, но уже то, что ей, Цзучишоу, поверили и позволили его провести, возносило ее на вершины статусной лестницы среди целителей. Возможно, однажды это поможет ей в проведении других экспериментов — по работе с золотыми ядрами и искажением ци...       

***

      — А-Цин? — Владыка напомнил о себе, заметив, что она ушла в свои мысли.              — Ничего плохого для меня, танбофу. Но не для А-Ли. Нет-нет, ее никто не обижал, просто неприятный случай, которому она стала свидетелем в детстве.              — И ты, конечно же, защищаешь ее от последствий. Цин-Цин, моя маленькая Колючка. Хорошо, вернемся к предмету разговора. Почему именно он?              Цин собралась. Глубоко вдохнула и сказала:              — Дар Цзян. А-Ли не в полной мере осознает его, но уверенно пользуется всем, что он дает. Ей даже нет нужды просчитывать совместимость или гороскопы, как целителю. Это А-Ли посоветовала Ши-сюну выбрать молодую госпожу Ян в супруги.              Владыка, месяц назад ставший счастливым дедом в первый раз, зато сразу в двойном размере, обретя внука и внучку, прерывисто вздохнул. В линии старшей крови Вэнь так давно не рождались девочки, что появление у Сюйши не только наследника, но и дочери было воспринято безусловно благословением Небес. Праздник по этому поводу длился целую неделю, а на Маньюэ собралась вся семья. А уж на сто дней детей в Цишань съедутся представители всех Великих орденов и все главы орденов, вассальных Вэнь.              — Ты не говорила ей?              — Пока нет. Если на то будет воля Владыки...              — Не стоит. Пока — не стоит. И раз уж твое сокровище пожелало для своего дитя именно этого отца... — Владыка поднялся, пересек кабинет и открыл дверь: — Вэнь Чжулю, войди.