Хочу светить с тобою наравне

      Ярко, шумно отпраздновала Пристань Лотоса гуаньли и наречение совершеннолетия и наследнику Цзян, и его названному брату — теперь уже в самом деле названному, по всем правилам и традициям, с внесением в семейный свиток, и ничего с этим решением госпожа Юй сделать не смогла. Хотя крику было на весь Юньмэн, а после строптивую госпожу-супругу вновь заперли в западном цюньфане, приказав заниматься женскими делами и не лезть в управление кланом и орденом. Подобное наказание для госпожи Юй Цзыюань было хуже пыток, и еще хуже тем, что ее собственные родители лишь пожали плечами на жалобу: муж был в своем праве, и если он так решал, то никто не смел вмешаться. Это окончательно сломило прежде несгибаемую Пурпурную Паучиху. Из своего последнего заточения она так и не вышла, не потребовала обратно свое кольцо, и Цзыдянь был торжественно передан Цзян Ваньиню как раз после гуаньли.              Отгремели фейерверки Чуньцзе, унеслись в небо алые фонарики Дэн-цзе, отметили Чуньфэнь. Вэй Ин наконец-то смог вырваться из праздничной круговерти на Ночную охоту в компании возлюбленного, которого пришлось буквально выкрасть из его дома. В любом случае на Цинмин и Вэй Ину, и Вэнь Нину нужно было вернуться, а после они бы смогли увидеться только на собственной свадьбе, и никак не раньше.       Но сейчас им было хорошо — спокойно, легко и горячо, конечно же. Горячо целоваться среди весеннего леса в ясных сумерках, сдерживая желание большего: им все-таки предстояло выследить и изгнать довольно сильного противника, злокозненную хули-цзин, невесть каким ветром занесенную в эти края и, конечно же, немедленно принявшуюся безобразить, насылая мороки и сводя добропорядочных мужей с ума и из-под юбок их жен.       Лиса эта, называвшая себя «госпожой Фэй Сы», может, и не заинтересовала бы заклинателей, в конце концов, пока хули-цзин не убивают, на них мало обращают внимание, но Фэй Сы увела юного жениха, сына градоправителя Цзянчжоу едва не от алтаря, да еще и обессилила настолько, что юноша провалялся в горячке долгие десять дней, после чего все же скончался. Естественно, это не могло остаться безнаказанным, и магистрат Цзянчжоу обратился разом в Цишань и в Юньмэн, так как город, по сути, стоял на границе земель двух орденов. И Цзян, и Вэнь отправили за хули-цзин своих заклинателей, но тварь оказалась многоопытной — говорили, что хвостов у нее целых пять, — и уходила из ловушек, мечась и путая следы.       Старшие заклинатели все еще охотились на нее, и Вэй Ин с Вэнь Нином не особенно надеялись, что им повезет. Пусть им уже по двадцать, но лисе-то все пятьсот! Тут, пожалуй, что и самим главам орденов незазорно было бы выйти на охоту на подобную тварь.       И все же им несказанно повезло: пока еще недоработанный, но уже действующий, хоть и с отклонениями, «компас зла», который Вэй Ин разрабатывал в последние месяцы, указал направление на эту деревушку. Должно быть, хули-цзин решила залечь на дно, дожидаясь, пока заклинателям не надоест гоняться за ее призрачными хвостами, вот и выбрала глухое захолустье. К тому же, в отчетах старших говорилось, что ее успели немного потрепать и юньмэнские отряды, и цишаньские, а восполнить силы ей было неоткуда. Что же, если им повезет, то этой ночью они смогут схватить хули-цзин.              — О, взгляни, баобэй. След становится отчетливее, стрелка перестала рыскать, — оживился Вэй Ин, следивший за компасом.              — Отлично! — Вэнь Нин снял лук с перевязи и натянул заклятую тетиву, передвинул колчан на бедро, наощупь отыскивая нужную стрелу.              Вэй Ин приготовил подавляющие талисманы и те, что должны были оградить их от лисьего морока. Молодые заклинатели двинулись в гущу леса, не издавая более ни звука.       

***

      Они в самом деле были здесь, где-то рядом. Лань Ванцзи дрожал, словно побег бамбука на ураганном ветру, но сдерживался последними усилиями воли. Сколько провальных попыток встретиться и объясниться с Вэй Усянем было за эти три года — не счесть! Словно насмехаясь над ним, юньмэнец не оставался в одиночестве, постоянно находясь либо в компании наследника Цзян, либо своих шиди, либо старших адептов... Либо с этим... вэньским... Правила запрещали использовать брань, да и не умел Лань Ванцзи браниться, но его ревность, как кипящий в груди уксус, разъедала всю любовно взращенную в нем дядей и наставниками Лань добродетель. Он уже давно признался себе, что более не таков, каким надлежало быть праведному заклинателю его клана. Он был чудовищем и шел по стопам своего отца, готовый, если только представится случай, даже и силой взять свою желанную пару, запереть, лишить свободы, лишить любого выбора, кроме одного, вынудить на три поклона. В конце концов, его одержимость заметил даже брат. Сейчас, выслеживая Вэй Усяня, Лань Ванцзи нарушал его строжайший запрет. Он самовольно покинул территорию Гусу Лань, углубившись в чужие земли, он скрывался, сменив клановые ханьфу и сняв лобную ленту, заменив Бичэнь на ничем не примечательный меч в простых ножнах. Но только так он мог прибыть в Юньмэн и проследить за тем, по ком тосковало его сердце.       Если бы ему немного повезло, он перехватил бы Вэй Усяня на пути к Нуаньшань, но меч его возлюбленного был таким быстрым, а чужой клинок — слишком слабым, и Лань Ванцзи упустил его. И смог снова выследить лишь теперь. Ах, он не знал, что станет делать. Убьет ли этого вэньского гаденыша или оставит в живых? Было бы лучше просто дождаться, пока они расстанутся, и перехватить Вэй Усяня. Ванцзи знал, что им придется расстаться: Цинмин вскоре, и они оба должны будут присутствовать на ритуальных молениях в Храме предков, поминая и прося благословения для будущего брака.       У него было так мало времени!