Любовь с привкусом ромашек

Штаб Разведкорпуса. Кабинет Эрвина Смита. Три недели назад. Командор сидел за своим привычным местом, столом, перебирая рабочие документы. День был ясный и тёплый, под стать его настроению. За окном было слышно, как Ханджи тренирует солдат. Сегодня шум исходил лишь от людей, а не от тренировок Эрена Йегера. Но этой идиллии суждено было разрушиться. Дверь в кабинет отворилась, и в помещение зашёл запыхавшейся капрал Ривай. — Достал? — не отрываясь от бумаг, спросил Эрвин. — Достал. Эта чертовщина продаётся в самом грязном переулке, — капрал со звоном поставил маленькую коробку со стеклянными колбочками, наполненные прозрачной жидкостью. — Мне нужно знать, зачем тебе понадобился наркотик? — Нет, думаю, тебе ни к чему эта информация, — Смит зажёг свечу и поставил разогреваться красный сургуч для печати. Сделав все приготовления, он устремил взгляд на Ривая. — Тебе не кажется, что моя накидка уже потеряла презентабельный вид? — Возьми новую со склада, — плюхнулся на диван и закинул на ногу на ногу капрал. — Так не пойдёт. Нельзя отличаться от солдат, здесь мы все равны, — Эрвин взял горячую ложечку и аккуратно начал выливать сургуч на конверт. — Мне измазать в грязи новую накидку? — с пренебрежением ответил Ривай, смотря, как Смит медленно выполняет свою работу. — Нет, лучше отдай свою, а себе возьми новую, — командор поставил штамп и про себя начал отсчитывать тридцать секунд, чтобы печать застыла. — Если хочешь, то можешь извалять её в грязи, а потом надеть. — Твои идеи становятся всё аморальнее, — капрал нехотя снял накидку и филигранно положил её на облучок дивана. — А теперь отправь письмо Митчеллу Грейс и на сегодняшний день можешь быть свободен, — Эрвин, не вставая, протянул письмо Риваю. Последний же без промедления забрал конверт и вышел из кабинета. Он знал, что командор до сих пор поддерживает связь с этой семьёй, но ему всё ещё приходит на ум та девушка, которая усердно боролась за свою свободу, но так и не достигла её. Остановка за стенами. Путь в штаб. Самым лучшим решением сейчас было бы не просыпаться и притвориться спящей, но увы, мне не хватило мозгов придумать этот план раньше. Я сидела на каком-то деревянном ящике и устремила свой взгляд точно на свои запястья. Смотреть на свои руки в наручниках было смешно. Одно из них было аккуратно перебинтовано, но даже через белоснежные тканевые повязки просачивались алые капли, давно остановленной крови. Рану под ребрами тоже попытались перебинтовать, но вышло из ряда вон плохо, про свою голову я вообще молчу. Безумно сильно хотелось очистить с себя всю грязь и спокойно лечь спать. Боль, которую я чувствовала раньше испарилась неизвестно куда. Скорее всего это было чудо-средство от Эрвина Смита, которое он мне вколол. В шатре находилась не я одна, а целая толпа людей. Не хотелось на них смотреть, да вообще ничего не хотелось. После того спектра эмоций, который я испытала, единственное на что бы я согласилась — сдохнуть в своей кровати в поместье, но сейчас и это невозможно осуществить. Слышался лишь тихий гул от незнакомых лиц, которые были в противоположном углу шатра. Я попыталась сфокусировать свой взгляд на них, но это было достаточно сложно сделать, поэтому, бросив эту затею, я снова начала рассматривать свои руки. Наручники на них совсем не вписывались в реальную картину моей жизни, поэтому я пошевелила ими, чтобы послушать, как они звучат. Гул прекратился, и несколько парней обернулись на звук. — Вы знаете, как снять это дерьмо? — хотелось поскорее освободиться от железяк. — Мисс, нам запрещено с вами говорить. Мы следим, чтобы вы не сбежали, — проговорил малорослый блондин. Но на него шикнул кто-то чуть выше, еще один молодой мальчик. И лицо у него какое-то странное, вроде злобный взгляд, но и в тоже время туповатый. У этого же хоть и светлые волосы, но они больше уходили в пепельный, виски были темнее, чем верхушка. Интересно… Сейчас что-то будет. Я это чувствовала. И моя чуйка меня не подвела. В шатер зашла главный исследователь и трое моих спутников, которые были целы и невредимы. Хоть это меня радовало, но сил улыбнуться не было, да и желания особого тоже, потому что я знала, какой разговор меня сейчас ожидает. И я совершенно не догадываюсь, к какому концу он приведет. Я оторвалась от своего великого занятия и подняла глаза на Ханджи. Она стояла впереди, ближе всего ко мне, и смотрела сверху вниз на мою персону. — Ты жива… — лишь тихо промолвила главный исследователь. — К несчастью, — с ноткой сарказма ответила я. — Идиотка, — закатив глаза, произнесла девушка. — Как ты вообще могла додуматься до такого абсурдного плана? — она присела на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне, но я все равно чувствовала ее превосходство над собой. Если бы это был Эрвин, то я с радостью бы всем своим видом продемонстрировала отвращение к данному человеку, но сейчас это была та самая подруга, которая успокаивала меня, и которую я так сильно ценила весь свой путь в Разведкорпусе. — Это была не моя идея, — все это время я смотрела на нее, но вдруг кто-то зашел в шатер. Все покосились на входящего, и я была не исключением. Капрал. Я запнулась и остановила свой взгляд точно на нем. Ничего не изменилось с тех пор. Все те же серые глаза, невысокий рост, угольные волосы и недовольное лицо, чей обладатель явно был не в восторге от всего этого. Он сложил руки крест на крест у себя на груди, прожигая во мне дыру. Еще одну… Таких было уже несколько в моей прострелянной как решето, душе. — Продолжай, — с добротой обратила на себя внимание Ханджи. Но я, пропустив её слова, продолжала его разглядывать, и Ривай делал тоже самое со мной. Не знаю, как это выглядело со стороны, и сколько мы рассматривали друг друга, но после того, как он присоединился к незнакомым людям в углу шатра, я наконец посмотрела вновь на главного исследователя. — Эрвин это все устроил, — начала я. — Я проработала в военной полиции под другим именем целых пять лет, и мне было прекрасно, — я посмотрела на Сентру, которая с сочувствием в глазах наблюдала за мной. Мерзко от самой себя, ведь меня снова всем жалко. — И проработала бы всю жизнь, если бы не ваш херовый план, который всё мне испортил. Из-за чертовой королевы мне нужно развлекать Тристана на приемах до её восхождения на престол, — закончив свою тираду, я старалась не заглядывать в ту сторону, в которой стоял капрал с сослуживцами. Но он привлек мое внимание к себе, когда сказал фразу, от которой мне захотелось провалиться сквозь землю. — Познакомься, — он немного отошел влево, и среди четырех парней показалась маленькая хрупкая блондинка. — «Чертова королева», Хистория Рейсс, — на вид ей было совсем немного лет, но у нее были огромные добрые глаза, которые просверлили еще одну дырку во мне. И что мне прикажете делать? Поклониться в реверансе? Или вдолбить ей кулаком по лицу? Я выбрала нейтральный вариант. — Очень приятно с вами познакомиться, — я выдавила из себя улыбку. — Виктория из рода Грейс к вашим услугам. Она быстро покачала головой в знаке «Нет, остановись», но её взял быстро за руку капрал и убрал обратно за спины тех самых несчастных парней, которые, видимо, совсем ничего не понимали. — Ты обучишь её и свалишь с глаз долой подальше от нас, — приближаясь, начал капрал. — Ривай, остановись, — его перебила Ханджи, но я лишь махнула рукой, чтобы она помолчала. И главный исследователь послушалась, за что я ей была благодарна. — Скажи эти слова Эрвину, я бы с радостью свалила подальше от Разведкорпуса, — хотелось больше сказать «от тебя», но здесь слишком много посторонних ушей. — Его приказ был ясен, я снова вступаю к вам в полк. — Какого черта здесь вообще происходит? — теперь уже Хиро начал возмущаться. — Не встревай в разговор, — со злостью ответил ему капрал. — Пока мы на нейтральной территории, — продолжил Хиро. — Элизабет Росс в моем подчинение, поэтому прошу вас воздержаться от лестных комментариев в адрес МОИХ подчиненных, — друг ясно дал всем понять, что он хочет. А хочет он остановить перепалку между нами, которая должна была состояться, только об этом знало всего три человека. Ривай еще несколько секунд с агрессией смотрел на меня, но все же решил отойти, дав Хиро высказаться и поговорить со мной. Он, повторив движения Ханджи, присел на корточки и взял мою руку в свою. Хватит… Только этого мне не хватало. Что он сейчас скажет, и как мне на это реагировать? Я слишком много думала о реакции капрала и главного исследователя, что совсем забыла о тех людях, которые все пять лет были со мной плечом к плечу. — Простите меня, — лишь смогла вымолвить я. К горлу подступал противный комок, который так и намеревался выползти, а глаза застелила прозрачная пелена. — Я обманывала вас всех все эти годы, и мне безумно стыдно за это… — я хотела продолжить свое вымаливание о прощении, но Хиро резко привстал и тихо промолвил мне на ухо. — Сентра и Льюис по прибытию в стены сразу же ускачут в Митру, чтобы не вызвать подозрений, я обо всем уже договорился с командором, — я незаметно кивнула, пытаясь вникнуть во все слова. — Мне он разрешил остаться до твоего полного выздоровления. Когда же ты уже поймешь, — Хиро осекся, но быстро взяв себя в руки и продолжил. — Что ты мне дороже всех на свете. Хотя бы раз… — мои щеки вспыхнули, и он в полусогнутом состоянии, притянул мое лицо к своему. Наши губы соприкоснулись, это было мимолетное заблуждение. Я знала, что это когда-то произойдет, но совсем не могла догадаться, что на глазах у одного самого дорогого человека, который был для меня когда-то всем. Ничего с Риваем у нас не выйдет, вера в лучшее давно осталась позади меня, но все равно именно в этот момент нашлись силы для одинокой слезы, которая протекала у меня по щеке. Я не закрыла веки, а лишь встретилась глазами с капралом, который смотрел на нас, пока меня целует другой. Я не ответила Хиро, и он знал, что не отвечу, поэтому, отстранившись, он быстро вышел из шатра. Мне не нужно было слов, чтобы Сентра поняла, что нужно делать, я кивнула ей, и она попросила Льюиса пойти за Хиро. — Два сапога пара, — начала Голдман. — Одна лгунья аристократической породы, а второй придурок без мозгов, и как только подкидывает судьба мне таких людей. Нет, ну что за люди-то? Дайте Элизабет… — она осеклась. — То есть Виктории отдохнуть, мне хочется избавиться от участи быть съеденной, — с ней согласилась Ханджи, и они вдвоем выпроводили всех, и вышли сами, оставив меня в одиночестве. Но и это одиночество продлилось недолго. Всего лишь минут десять, по моим ощущениям, я находилась в небольшой прострации, но вскоре двери шатра снова открылись. И в них зашел тот, кого я хотела видеть меньше всего. Воспоминания потоком нахлынули на меня, и мой побег от них не увенчался успехом. То, что я так пыталась забыть и стереть из своей памяти, снова всплыло. Не нужно было даже вслушиваться в эту авантюру, всего-то навсего сожгла бы письмо Эрвина и спокойно жила бы под крышей корпуса Военной полиции. Ривай прошел мимо меня и приоткрыл небольшую коробку, вынимая колбочку с прозрачной жидкостью. Я молча наблюдала за этой картиной. А что я ему могу сказать? Извиниться перед ним? Да он пошлет меня к черту. Тем более, слов раскаяния я от него тоже не слышала, а ему есть за что просить прощения! Но, черт возьми, это же холодный и своенравный капрал, о каких извинениях может идти речь? Пока я думала, он преодолел расстояния между нами, но пропасть, которая образовалась пять лет назад осталась такой же непреодолимой. Я не могла посмотреть на него, было больно даже чувствовать этот знакомый запах. Сердце учащенно начало биться, и я никак не могла заглушить этот надоедливый стук. — Сними накидку и рубашку, — тон стал мягче, чем первые фразы, которые я услышала от него. И будто под какими-то невиданными силами, я начала развязывать шнурок зеленой накидки с крыльями свободы. И только сейчас до меня дошло, что это ткань принадлежала Смиту, нужно отдать её и взять новую по приезду в штаб. Стоп! Рубашку? Я кинула неодобрительный взгляд на капрала и, немного подумав, закатила рукав белой рубашки. Он все также стоял передо мной со шприцом в руках. — Мне нужна спина, — Ривай не злился, но звучало явно как приказ. Отвернувшись от него лицом к шатру, я начала расстегивать пуговицы. Не понимаю, что сейчас мной движет. Без криков и споров я спокойно выполняю все, о чем он говорит, и не различаю, нравится мне это или нет, но так как мне было стыдно за себя, то я решила, что пока будет так. Я приспустила рубашку, оголяя половину спины перед ним. Раньше он никогда при свете дня не видел ее. Какая девушка захочет показать мужчине, который ей небезразличен, свою истерзанную от учительских указок спину. Но он, будто не обратив на это внимание, провел указательным пальцем от шеи по хребту, подцепляя рубашку и спуская ее все ниже и ниже, мне пришлось прикрыть руками переднюю часть тела. Смущения не было и в помине, да и страха особо тоже. Все будто шло своим чередом, но при этом мне не хотелось убежать, мысли заполнили теплые моменты, и хотелось отгородиться от всего остального мира вместе с теплыми пальцами капрала. Я молчала, боялась издать хотя бы один звук, который все испортит. Его рука остановилась и через несколько секунд, я почувствовала укол под лопаткой. По телу пробежала сладкая дрожь, она манила и притягивала к себе намного больше, чем руки, которые прикасались ко мне до этого. Это было что-то сверхчеловеческое, такого я не ощущала раньше, и это безумно влекло, хотелось проникнуться этим чувством и уйти в себя, чтобы ощутить его полностью всем телом. Я не произвольно наклонилась назад и уперлась в капрала. В голове мелькнула мысль, что было бы так смешно, если бы он отошел, и я грохнулась с этого ящика. Это прозвучало в голове так уморительно, что я тихонько захихикала себе под нос. Рука, которая минут пять назад проводила пальцем по моей спине, сейчас гладила мои волосы. Ривай что-то бормотал себе под нос, но я не пыталась вникнуть в слова, уши заложило, и я не смогла разобрать ни единого слова. Это совершенно не расстраивало, а лишь вызывало еще больший смех. Я приподняла голову, чтобы взглянуть на капрала, но он смотрел в бок на ту коробку, из которой доставал лекарство. Это расстраивало и забавляло одновременно. Неожиданно его рука возникла перед моими глазами и тихонько прикрыла мои веки. — Поспи, — снова приказал Ривай. Щелчок прозвучавший в моей голове, был слишком громкий, после его сказанного слова, а дальше лишь черная мгла в виде неясных снов. Штаб Разведкорпуса. Лазарет. Когда Ривай вколол мне панацею, всё происходило как в тумане. Осталась я и дальше торчать в этом шатре или меня кто-то унёс. Лиц и голосов я не припомню, так же как и не помню дорогу в штаб. Не помню, как оказалась в лазарете, я проспала всё это время. А пробуждение было самым отвратительным в моей жизни. Меня вывернуло наизнанку около пяти раз, после третьего я перестала соображать вовсе. У меня была высокая температура, а врачи то и дело пытались меня успокоить. Руки дрожали, как у старика, и я не приходила в норму. Эта агония продолжалась несколько суток. Было ужасно банально не разбирать слова, которые мне говорили врачи, не могла сконцентрироваться даже на ложке, чтобы самостоятельно поесть. И с каждым днём мне становилось хуже и хуже. Сейчас передо мной сидела Ханджи. Я не могла разобрать, но по ощущениям было ясно, что в палате был ещё кто-то. Единственная, кто сидела на моей кровати — это был главный исследователь, пока я, приняв сидячее положение, подобрала ноги к подбородку и запускала руки в волосы, перебирая их. В данный момент это единственное, что меня успокаивало. — Виктория, это лишь побочное действие, все скоро закончиться, — начала Ханджи, некоторые слова я не могла разобрать, но смысл был ясно понятен. — Я… — не узнаю свой голос, это больше было походило на хрип. — Я проведу приёмы с Тристаном, я обучу будущую королеву, дай мне только обезболивающее, — я впилась ногтями в кожу головы, от чего стало ещё больнее. — Вколите мне чёртову лошадиную дозу этого дерьма и свалите от меня от греха подальше. — Врачи запретили, — она придвинула руку к моей ноге и начала её поглаживать. — Да плевать мне, что они запретили, — так хотелось кричать от боли во всём теле, но сейчас я могла лишь тихо молить её о пощаде. — Я не могу больше терпеть, мне плохо… — в этот момент я почувствовала теплую руку у себя на голове, которая поочередно начала перебирать мои пряди волос. Моё сознание настолько сильно затуманилось, что я не понимала реальность ли это или моё больное воображение взбунтовалось, выдавая то, чего я хочу, за действительность. Я настолько сильно абстрагировалась от всего мира, что слышала лишь шелестение собственных волос, не обращая внимание ни на кого. Прикрыв глаза, я примкнула к телу, которое стояло рядом с моей койкой. Именно сейчас я ощутила тепло, которого не испытывала долгое время. — Я схожу с ума, Ханджи, — я немного приоткрыла глаза. — Скажи мне, что Ривая здесь нет. Главный исследователь молчала некоторое время, опустив глаза в пол, но вскоре подняла их и грустно улыбнулась. Она встала с койки и тихо вышла из лазарета. Но руки, которые дарили мне спокойствие, никуда не делись. Мне не хотелось, чтобы это заканчивалось, поэтому монотонно прошептала: — Ты никогда не трогал мои волосы, так почему сейчас начал? — этот вопрос был адресован Хиро. Мой спаситель нагнулся, и слова, которые он произнес, заставили меня оживиться. — Я так давно этого не чувствовал, — вполголоса проговорил капрал. — Ты рядом, — наконец я обернулась и смутно пыталась разглядеть его. Сколько бы времени не прошло, но он оставался таким же, только появилось пару морщин, да и волосы в этот раз он криво отстриг. Эти глаза, по которым так сильно скучала долгое время, я не могла разглядеть, они были словно запечатаны во тьме для меня. Это пугало. Будто что-то отгораживает меня от него. Ривай приблизился ближе ко мне, и я не могла ничего сделать с собой. Не могла отодвинуться, не могла прильнуть ближе к нему, не могла крикнуть или наоборот прошептать то, как сильно по нему скучала. Сейчас во мне не было ничего из этих чувств. Во мне лишь бурлило последнее издыхание. — Прости меня, — прошептал он мне на ухо. Было так тепло от его дыхания, оно будто обжигало каждую мою частичку, затрагивая самые потаённые уголки души. — Я не знал, что это тебе, не знал, что тебе будет так больно. — Я не понимаю, — мне хотелось повернуться к нему, но капрал задрал мою рубашку со спины, полностью оголяя её, и сделал тот же укол, что и в шатре при нашей долгожданной встрече. Тело приятно охватила тёплая волна. Без которой я не видела своё дальнейшее существование. Это чувство было похоже на свет в конце туннеля. Свет, который одаривал всё пространство вокруг. — Не уходи, — лишь промолвила я. Хотя головой я понимала, что он покинет меня. Так же, как и всегда. Штаб Разведкорпуса. Лазарет. Глубокая ночь. Главный исследователь бесшумно подкралась к спящему капралу и легонько тронула его руку. Ривай сразу же встрепенулся, лишая себя возможности продолжить свой сон. Весь этот день Ханджи подменяла своего друга на тренировках разведчиков. — Как давно она заснула? — едва слышно проговорила девушка, садясь на корточки рядом с капралом. — Пару часов назад, — односложно ответил Ривай, потирая глаза пальцами, чтобы хоть как-то взбодриться, но вскоре решил добавить. — До этого сидела и смотрела в одну точку, ничего не замечая вокруг, но в этот раз хотя бы не ржала, как конь. — Пойдём в столовую, там всё расскажешь, — Ханджи встала и направилась к выходу из лазарета. Ривай, ещё раз оглядев спящую Викторию, последовал примеру своей подруги. Зажигая керосиновую лампу, главный исследователь поставила её на стол в столовой и, ничего не говоря, пошла разливать по кружкам специально приготовленный заранее чай. Поставив чашки на стол и сев, она взяла ближнюю к себе и начала греть руки. — Сколько это продолжится? — не глядя на капрала, спросила главный исследователь. — Пару месяцев, — взяв кружку своим необычным способом, ответил Ривай. — У нас не будет столько времени. Она нужна нам сейчас. Через неделю приедет Вилсон, и если он застанет её в таком виде, то нас всех здесь прикончат, — отпивая горячий чай, прошептала Ханджи. — Значит, сделаем так, чтобы он её не застал. Ей сейчас абсолютно по боку на всё, — капрал не смотрел на главного исследователя, он мирно наблюдал за чаинками на дне чашки. — Она не видела брата столько времени, — девушка взглянула на своего сослуживца. — Это не та семья, к которой нужно тянуться. — Ривай, — Ханджи отодвинула кружку. — Не тебе это решать и не мне. — Виктория сейчас не в самом здравом рассудке, чтобы вообще что-то решать, — капрал посмотрел прямо на девушку. — У неё вообще с решениями плохо выходит. — Не заводи эту шарманку снова, — главный исследователь скривила лицо. — Военная полиция пошла ей на пользу. Она завела друзей, здесь ей было хуже. — Откуда ты знаешь, что именно здесь ей было плохо, а не там? Она втихую пошла выполнять приказы Эрвина, и мы точно не знаем, что она там делала. А сейчас она овощем лежит в нашем лазарете, пока мы счастливо болтаем о жизни. — Не взрывайся, — Ханджи убрала очки на вверх и потерла переносицу. — Именно мы сделали её такой. — Не «мы», а я, — поставив чашку, проговорил Ривай. — Не смей брать всю вину на себя, ты не знал, что это для нее… — главный исследователь хотела продолжить уже много раз сказанную за несколько дней фразу, но капрал её перебил. — Если бы я не нашёл эту дрянь, то она была бы в рассудке. Если бы она была в рассудке, то я бы злился или возненавидел бы её за эту дерьмовую постановку, но сейчас для Разведкорпуса складывается всё наилучшим образом. На нашей стороне главные представители аристократической власти, на нашей стороне атакующий титан, на нашей стороне будущая королева, остались лишь последние приготовления, и мы победили эту политическую войну. Но если мы разрушим хотя бы одну нить из этой цепочки, всё полетит к чертям. А нить рушится. Не нужно быть медиком, чтобы понять, что мы накачали грёбанными наркотиками один из ключей к нашей победе. — До восхождения Хистории на престол ещё полгода. Викки сможет поправиться, она сильная. — Ты слишком много на неё возлагаешь, Ханджи, то, что она грохнула несколько титанов, не говорит о том, что она сильная, — капрал взял чашку с недопитым чаем и встал со стула, чтобы уйти обратно в лазарет. — Ривай, — Ханджи окликнула капрала. — Ты до сих пор?.. — он её перебил. — Одно могу сказать — сейчас я зол и не знаю, на кого больше: на Викторию или себя.

***

Я сидела в лазарете уже который день. На самом деле сбилась со счету, потому что они все протекали однотипно и мучительно. С утра я сразу же поняла, что смогу хоть на немного встать и дойти хотя бы до окна. Раньше я тайком следила за солдатами и мечтала о такой же жизни, но сейчас… Сейчас я только и делаю, что читаю книги, которые выпросила у Ханджи. Спустя несколько дней уговоров она всё-таки дала их мне. Состояние было куда лучше, чем раньше, но у меня также плохо с координацией, и судороги по телу начинали надоедать. Температура, хвала трём Стенам, спала, как несколько дней назад. И сейчас я сижу на окошке с надоедливым мальчишкой, которого ко мне приставили. И шагу не могу сделать без него. Хотя на самом деле и правда трудно сделать хотя бы шаг самостоятельно без посторонней помощи. Травмы, полученные в бою с титанами, заживают, но слишком медленно. Это раздражало. Если раньше чувство беспомощности было, потому что я ничего толком не умела, то сейчас, когда я умею и знаю многое, всё равно сижу в роли наблюдателя, только не на бархатистом красном стуле, а на плохо покрашенном подоконнике. Ривай больше не приходил. Проснулась я тогда ближе к ночи следующего дня и совершенно без понятия, сколько он там просидел и сидел ли вообще. Как бы я не пыталась отогнать эти мысли, они всё равно лезут мне в голову. Хотелось с ним поговорить в здравом сознании, но, к сожалению, в данный момент его нет. За что он извинялся? Единственная, кто сейчас создаёт проблемы - это я. Мне стоит извиниться перед ним и Ханджи. Но не в ближайшее время. Они не воспринимают мои слова. Проблем слишком много, и забивать голову ещё одной было бы невыносимо, поэтому я спущу всё на самотёк. Единственное, что мне надо сделать, так это найти Эрвина и поговорить с ним, но его я не видела с момента прибытия в штаб. Перевернув страницу, я попыталась заново вникнуть в текст, но не особо получалось. Нужно отдать должное, это помогало сконцентрироваться на мыслях и не уйти в себя, не забыть, что я вообще существую на этой земле. — Вам принести новую книгу? — начал диалог блондин. — Я еще эту не дочитала, — я её знаю почти наизусть, Ривай заставлял учить, а Ханджи, видимо, до сих пор думает, что мне полезно освежить память и прочитать про основы маневрирования. — А тебя как вообще зовут? — обернувшись на него, спросила я. Он торчит уже со мной несколько дней, но я даже не знаю его имени. — Армин Арлерт, служу в отряде капрала Ривая, — произнес так, будто отчитывался перед самим королем. Забавный. — Значит, знаешь Петру и Эрда, — было скучно просто сидеть, да и диалог намечался неплохой, поэтому я решила продолжить от скуки. У Армина начали бегать глаза, и он тревожно потер шею. — Как бы вам полегче сказать… — и тут до меня дошло. Они мертвы. — Эрд мне больше нравился из всей этой компании, хотя с другими я особо не общалась. Его больше всего жаль, — я отвернулась к окну. Они мертвы, но я совсем ничего не чувствую. Со мной лишь остались воспоминания, которые подарил мне хороший товарищ на наших тренировках. — Неужели вы служили в Разведкорпусе? — Арлерт подвинул чуть ближе деревянный стул и поудобнее сел на него. — Я больше прослужила в военной полиции, чем здесь, а титана убила впервые у вас на глазах, здесь же больше работала с бумагами. Командор и капрал были против того, чтобы я была полноценным членом Разведкорпуса. — Знаете, многие сюда попадают от безвыходности, мало людей, которые идут в это место целенаправленно, — хоть он выглядел очень юным, но говорил вещи, о которых не могут сказать вслух взрослые состоявшиеся члены общества. — Можешь называть меня Викки и на «ты», так будет привычнее для меня, — хотя я так отвыкла от этого имени, что поначалу даже не отзывалась на врача, который меня звал на какие-то процедуры. — Вы же из рода Грейс… — он хотел продолжить, но я его перебила. — Я начну свою родовую деятельность, как только надену платья из шелков, а пока я обычная калека, которая прохлаждается без дела в Разведкорпусе, — я потерла перебинтованную руку. Это напоминание о том отвратительном дне. Шрам останется. Еще один, да хоть тысячу. Но ведь на приеме у Тристана нужно надевать платья, нужно будет попросить все с длинными рукавами. — Ах, — Армин встал со стула и закопошился, что-то ища в своей сумке. — Я совсем забыл отдать, главный исследователь передала тебе, — он вытащил книгу и протянул мне. Я незамедлительно её взяла и посмотрела на оборот. Роман, который я тогда не дочитала! На лице заиграла неподдельная радость. Даже закладка осталась! Я развернула её на эту страницу. И застыла, забыла как дышать. Зеленая лента покоилась на сто сорок пятой странице, именно на том месте, где я остановилась. Это не моя закладка, а лента совершенно новая. Красную Эрвин выпустил по ветру, а это вторая лента, которую мне хотел подарить Ривай. Я улыбнулась и взяла её в руки, чтобы поближе рассмотреть. — Передай Ханджи огромное спасибо, пусть зайдет ко мне на чашечку чая, — я сделала акцент на имени, потому что это совсем не подарок от главного исследователя. На этом наш кроткий диалог закончился. Армин убежал на тренировки, а я пыталась вспомнить, чем закончился тот роман, чтобы продолжить читать его дальше. Безумные ночи продолжали изнурять меня внутри. Многие проходили спокойно и даже расслабленно, но некоторые из них продолжали поглощать. Тело ломило так, будто титан пожирает все внутренности, расплавляя их жарким огнем. Все рушилось в один короткий миг, который происходил внезапно. Максимум, что могли сделать доктора — это вколоть снотворное, чтобы весь этот дурдом происходил у меня не наяву, а во сне. Что-то мешало жить и, черт возьми, я должна выяснить, что за чертовщина твориться. Армин ничего об этом не знает, а Ханджи сразу же переводила тему. У меня остается два выхода: либо допытать Ривая, что сделать практически невозможно, либо поговорить с Эрвином, что сделать достаточно сложно. Два варианта, которые имеют разные последствия. Одного я видеть очень сильно не хочу в таком состоянии, другого очень-очень сильно не хочется вовсе. Но разве меня это когда-то останавливало? Как назло, сегодня ночью случилось это снова, что было похоже на какую-то ломку. Сейчас мне лишь хотелось лекарства, которое мне колол капрал. Дежурство врачей сменялось ровно в полночь. У меня есть ровно пятнадцать минут, чтобы попытаться выползти из лазарета и преодолеть огромный путь до кабинета Ривая. Не думаю, что у него поменялся распорядок дня, и он начнет спать ночью. Больной трудоголик, который вечно ворчал, что работы слишком много. Дождавшись смены караула, я опустила голые ноги на холодную плитку. Ощущение было неприятное, будто мелкие иголочки просачивались через мои ступни. Чертовщина какая-то, но выхода нет, надо идти. Шаг за шагом я преодолела расстояние до двери. С каждым метром становилось хуже и физически, и морально. Когда я лежала, это ощущалось совсем по-другому, было намного легче, но сейчас начинало мутить, и с координацией у меня по-прежнему не очень. С Армином было куда легче перемещаться, а ведь я бранила мысленно командора за этот приказ, сейчас же понимаю, что он мне и правда нужен. А еще мне нужно лекарство и побыстрее. Отбой уже давно прозвучал для солдат, поэтому в замке была глушь, да гладь, что было непосредственно мне на руку. Не хотелось бы, чтобы меня вообще видел кто-то в таком состоянии, ох, а что бы было, если бы меня сейчас увидел хоть на минуту Вилсон? Здесь у всех бы голова разболелась от крика взбешенного аристократа. Но об этом думать пока слишком рано. Кабинет Ривая был совсем близко, оставалось всего пару метров, но для меня это было слишком сложно. Голова настолько сильно начала кружиться, что плохо соображала, где нахожусь, хотя прожила в этом замке больше года. Подойдя к двери, как только я хотела взять ручку, то опустила голову вниз. Нет света от ламп, значит, его тут нет. — Твою мать, — вслух тихо выругалась я. Остается один выход, стоит идти к Эрвину, иначе я не выдержу этого. Слезы начинали течь из моих глаз от боли, которая меня преследовала. Начал ныть бок. Я остановилась, чтобы проверить все ли хорошо со швами, которые мне наложили доктора. Медленно расстегивая пуговицы белой рубашки, я обнаружила, что на бинте вырисовывались красные узоры, которые пропитывали белую ткань. Только этого не хватало. Надеюсь, штопать меня еще раз не будут. Если мне не вколят эту хрень, и я проделала этот путь зря, то даже в таком состоянии переубиваю здесь каждого. С этими мыслями я дошла до кабинета командора. Прислонившись к ледяной стене спиной, я начала вслушиваться, чьи голоса нарушают гробовую тишину всего замка. Эрвин — раз. Я очень плохо слышала, о чем они говорят. Ханджи — два. В то же время я же не подслушиваю, потому что физически не могу это сделать, значит греха такого на себя не беру. Хиро? Это точно его голос. Значит, три. А Ривай? Да черт с ним. Раз дошла до командора, значит, наконец-то поговорю с ним. Открыть дверь было не сложно, сложность заключалась в том, чтобы не упасть от потери сил. В здравом состоянии было все так хорошо. Почему я не ценила это раньше? И как я и ожидала, провалилась на самом финише. Поэтому я сейчас сидячем положении украшала кабинет командора в полном молчании моих «друзей». Я приподняла голову и осмотрела шкаф, на который налетела. Хм, это тот же стеллаж, из которого я когда-то достала бутылку с алкоголем. Я хмыкнула и перевела взгляд на всех присутствующих в этой комнате. Капрал все-таки был здесь, но молчал. Как и всегда, в принципе. Ничего не меняется в этом гребанном мире. — Каким образом ты вышла из лазарета? — тон Смита был пугающим. Я явно испортила ему этот роскошный вечер. — На своих двух приползла, — я повернулась к нему. — Сколько денег тебе снова кинуть на стол, чтобы ты вколол мне обезболивающее? Или я могу воспользоваться капиталом брата, который он вложил в твои планы? — Ты ничего не знаешь и судишь только по обложке, — видно было, что Эрвин расслабился. Он взял стопку бумаг и спокойно начал ее перебирать. — Меня не интересуют в данный момент времени спасение человечества и открытия тайн, меня интересует только безопасность своей задницы, — будто змея прыснула ядом, ответила я. Со Смитом все давно было ясно, поэтому играть с ним в его игры было уже неинтересно. — Виктория… — Хиро попытался влезть в разговор, но с ним у меня сейчас отдельные недомолвки. Он попытался встать, но его оттолкнул обратно на диван капрал, который отошел от окна, где он стоял все это время. — Заткнись, пока не спросят, — шикнул Ривай и приблизился ко мне. Он встал прям надо мной и смотрел сверху вниз на мою персону. — Бестолковым тоже место нужно знать, — я закатила глаза на это высказывание, но не успела сказать и слова, как он быстро и легко подхватил меня на руки и без промедления унес меня из кабинета. — Мне херово, — начала я. В кабинете я держалась из последних сил, чтобы не упасть лицом в грязь, а точнее не показать снова им, что я такая же слабая, как и была, когда меня только сюда привезли. — Я не буду колоть тебе эту дрянь, терпи, — мгновенно ответил капрал. — Рана открылась, больно даже пошевелиться, да еще и чувство такое, будто все не на своих местах, — начала я. — Как я обучу маленькую девочку, если сама толком встать без помощи Армина не могу? Дай мне лекарство, с ним я хоть лучше себя чувствую, — он на секунду остановился и посмотрел на меня. В темноте было сложно понять, какое у него выражение лица, поэтому было нереально даже предположить, о чем он думает. Его руки, которые держали меня, немного напряглись и начали сжимать некоторые части тела. — Ты не слышала, что я тебе говорил в последний раз? — мы продолжали стоять посреди коридора. — Я помню лишь то, что ты извинялся. Ты много что натворил пять лет назад, так за что именно? — Виктория… — я его перебила. — Я Викки, да я была на взводе, когда дала тебе пощечину и наговорила всего, но и ты меня пойми… — я хотела продолжить свои пояснения о том, что чувствовала в тот момент, но у Ривая были другие планы. — Я вколол тебе наркотик, чтобы ты не сдохла за стенами. Рана слишком глубокая, ты бы не смогла дожить до штаба. Эрвин… — я не могла это больше слушать. Не могла сообразить, что делать дальше. Сердце пропустило еще один удар. Мысли, что может что-то наладиться сразу же упорхнули из моей головы. Снова это чувство беспомощности. — Отнеси меня в лазарет и уйди. Так же, как и всегда уходил. Только в этот раз не возвращайся.