Их юность.

Маша улыбнулась, вспоминая, как она, красная и взволнованная стала изображать бурную деятельность, опрокинула альбомы с дивана и чуть не порвала фотографию, когда родители вошли в коридор. Тогда девушка торжественно вручила им аттестат и медаль, чмокнула обоих и чуть ли не бегом устремилась в подъезд, торопя Данилу. Поезд начал замедляться, люди зашевелились. Кто-то заранее встал в тамбур, создавая очередь. Клеенчатые сумки загородили проход, в окне виднелся Павелецкий. Кое-как спустив с третьей полки свои баулы, Маша втиснулась за женщиной с ребёнком. Мальчик захлебывался плачем, а мать на автомате трясла его, но уже не пыталась успокоить. А поезд и не думал останавливаться, до платформы оставалось ещё метров триста, стало ещё более душно. Горгулья и тут не обошлась без замечания, в этот раз хотя бы не по отношению к Маше, но ко всем пассажирам: «Как будто от толкотни поезд быстрее поедет…». Девушке отчего-то стало стыдно. Раньше она ездила на поезде только с родителями, они всегда чуть ли не первыми вставали в очередь, чтобы выйти вперед всех, для неё это было в порядке вещей. Наконец поезд остановился, люди загудели и начали продвигаться вперёд. Маша оглянулась, Горгулья так и осталась сидеть. «Ну и пусть идёт в хвосте, - решила Маша, - зато я раньше войду в метро!». При мысли о подземке, она сразу воспряла духом. Громкие вагоны, голос дикторов – в центр мужской, из центра - женский, невероятной красоты станции, а этот запах… Все вызывало у неё почти детский восторг. Когда подошла ее очередь выходить, девушка попыталась слезть вместе с сумками, но проход оказался слишком узким. Не выпуская поклажи из рук, она сначала спустилась сама, а потом уже свой багаж. Как только Маша ступила на перрон, ее накрыла волна паники – наверняка вытащили паспорт, а деньги выпали. Она лихорадочно дернула молнию коричневой сумки, другой рукой ощупывая левую грудь. Паспорт лежал на своём месте, поэтому девушка закрыла сумку, и отвернувшись лицом к поезду, оттянула лямку бесповоротно маленького ей бюстгальтера, чтобы проверить наличие там денег. Небольшая свернутая пачка купюр надежно впечаталась в ее плоть. Вытащив одну бумажку номиналом в 100 рублей, Маша поправила кофточку и пошла к вокзалу, где ее ждало метро. ••• В тот же день, два месяца назад, они сидели у Данилы дома. Его бабушка, как всегда, накрыла на стол. -Кушайте побольше, ребятки, вы молодые, сил много тратите. Маша покраснела и чуть не поперхнулась, подумав о том, зачем им понадобятся силы, когда Татьяна Афанасьевна уйдёт на смену. Она подглядела на Даню, тот прятал улыбку за чашкой чая и тоже смотрел на неё. Он прошёлся взглядом своих синих, почти фиолетовых глаз от макушки, по её светлым кудрям, собранным в хвост, светло-карим, медового цвета глазам, прямому тонкому носу, порозовевшим от горячего чая губам и остановился на груди. Маша сидела близко, и под тонкой школьной рубашкой он разглядел линию светлого бюстгальтера, который пережимал ее грудь, от чего она немного выходила за его границу. Девушка поймала его взгляд и смутилась, но в то же время ей было так волнительно и приятно. Она будто невзначай придвинулась ближе и коснулась его ноги своей. Даня перехватил кружку одной рукой, а другую опустил под стол. Продолжая о чём-то болтать с бабушкой, он медленно опустил ладонь на ее колено, осторожно сжал, ожидая реакции. Вдруг оттолкнёт? Маша сидела, внешне ничем не выражая волнения, только тихо вдохнула, а выдохнуть уже не смогла. Рука Дани медленно двинулась вверх, под колючую юбку, лаская нежное, тёплое бедро девушки. - Ну, детки, оставайтесь, чайку ещё попейте. Машенька, если поздно будешь уходить, пусть Данька проводит тебя, ладненько? Ну хорошо. Парень проводил бабушку в коридор. Татьяна Афанасьевна обулась и внимательно посмотрела на внука. Понизила голос и вкрадчиво проговорила: - Смотри мне, подлюка. Узнаю чего, не посмотрю, что амбал вырос, выпорю как сидорову козу. - Про что ты, ба? - Все ты понял. - Ты чего, это же Маруся. - Ага, а до этого была Аллуся и Катюся. Весь в отца, кобелюка. Не порти девку, ясно тебе? Я тоже молодая была, я не знаю что-ли взгляды эти, по твоему? - Да ладно, ба, ты что говоришь такое. И никого я не портил, с Аллкой и Катькой мы дружили просто. А Машу я с первого класса знаю, она мне как сестра! Я что, извращенец по твоему какой-то? Татьяна Афанасьевна подозрительно прищурилась, но видя искреннее возмущение на лице внука, сдалась. - Ладно, Данечка, ты извини меня. Может, и правда надумала чего. - Сериалы свои меньше глядеть надо, это в них там вечно все вошкаются, ты же меня приличным человеком воспитала. - Ну ладно, ладно, прости. Бабушка поцеловала его в щеку, махнула выглянувшей из кухни Маше и вышла на улицу. Даня запер за ней дверь - Так у тебя было все-таки с Катей? Про Аллу я уже знаю. - Я же не виноват, если она на меня вешалась. - Ага, не виноватый я, она сама пришла. - Именно так и было. Даня подошёл к девушке, попытался поцеловать, но она отвернулась. Парень взял ее за подбородок и повернул лицо к себе. - Ты чего, Марусь? Ты когда злишься, глаза становятся желтые. - Это зрачки от света сузились, цвет глаз меняться не может. Я просто очередная у тебя тут? Парень вздохнул и убрал руку. - И ты туда же что-ли? Пошли в комнату..Ну ладно, не смотри так, не хочешь в комнату, пойдём в зал. Они сели на ковёр перед телевизором. - Ты не ответил на вопрос. - Я не считаю тебя очередной, и никого, кстати, не считал. - Никого? А их много было?– Машины медовые глаза недобро сверкнули. - А те, кто сами настаивали, считаются? Если нет, то и не было никого... Девушка не выдержала и прыснула, но тут же снова приняла серьезный вид и отвернулась. - Марусь, ты правда сейчас об этом хочешь говорить? Это же было до того как мы.. ну, поцеловались, не ревнуй. - Я не ревную! Мне обидно, что ты не рассказал. Я вот все тебе, а ты.. Парень удивленно моргнул. Осторожно взял ее ладонь обеими руками, прижал к губам. -Вот видишь какая ты… Маша не отдернула руку, голова закружилась от его близости, знакомого, родного запаха. - Прости.. Не отпуская ее руки, Даня наклонился к ее шее, вдохнул аромат ее тела и волос. -Я больше ничего, никогда не скрою от тебя. Я буду все-все рассказывать. Парень взял ее за подбородок, поцеловал в висок, скользнул губами к уху. - Вот сейчас хочешь расскажу, чего мне хочется? Девушка повернула голову и поймала его губы своими. Нежный, сладкий поцелуй, как волна, накрыл их с головой. Через несколько мгновений Маша потянулась к его шее, он откинул голову, давая ей свободу. Девушка коснулась губами его горла, оставила дорожку поцелуев к самому уху, под влиянием импульса нежно укусила мочку, от чего парень, до этого осторожно гладивший ее спину и плечи, схватил и усадил ее себе на колени лицом к лицу. Маша посмотрела в его потемневшие от страсти глаза. -Ты такая красивая. ••• В подземке яблоку негде было упасть. Отстояв огромную очередь в кассу, Маша протянула кассирше купюру: - Два жетона, пожалуйста. Женщина посмотрела на помятую и немного влажную бумажку, и брать ее не стала. - Сдачи нет, бери жетонами, - скривившись проговорила она сквозь зубы. Девушка смутилась. Во первых, из-за мятой и потной купюры. Идти от поезда до метро с тяжелыми сумками оказалось не так то просто, она запарилась, хотя август выдался совсем не жаркий. Во вторых, мама велела деньги экономить, а тут все 100 рублей на одни покатушки. - Брать будешь или нет? - нетерпеливо рявкнула кассирша. Маша решила отстаивать свои права - Мне нужно только два жетона, дайте их и сдачу, пожалуйста. - Ломать будет, Люсь, дай ей от ворот поворот, - очень тонким голосом почти пропела вторая кассирша. Люся улыбнулась во весь рот, от чего у девушки пробежали мурашки по коже, и выцедила: - Забирай свою бумажку и едь как хочешь, нищебродка. Тут очередь уже начала роптать, и не дав Маше выяснить кого или что она будет ломать, её оттеснили от окошка. Бестолково снова проверив паспорт, девушка встала у стены. От обиды и злобы на глазах выступили слезы, хотелось заставить обеих кассирш пожалеть. Пока Маша придумывала план мести, молодой человек, отойдя от кассы, сломал жетон пополам и кинул половинку в отверстие турникета. Тот его послушно пропустил. Не веря своим глазам, девушка уставилась на кассы, а потом на турникет. В последний раз, когда она была в метро, жетоны были ещё железные, их сломать бы не получилось. Она снова встала в очередь, и в этот раз своего добилась. Под недовольным взглядом Люси и ее подружки, девушка получила два пластиковых кругляшка и восемь монет по 10 рублей. Ради интереса, она решила сломать жетон, как тот парень. Афера прошла без затруднений, но очередной баул застрял в турникете. Дёрнув ручку сумки посильнее, Маша оказалась на свободе. ••• От Павелецкой до Коньково ехать по московским меркам недолго, да и пересадка всего одна, но от усталости девушка задремала уже на Октябрьской. Даже смутная тревога, велевшая следить за коричневой кожаной сумкой с паспортом, не могла заставить Машу проснуться. Разбудил ее громкий, смутно знакомый голос: - Я же говорила, что всю жизнь проспит. Вставайте! Конечная. Маша разлепила глаза и обнаружила, что Горгулья трясёт коричневой сумкой прямо перед ее лицом. Мгновенно проснувшись, она схватила драгоценность и полезла проверять паспорт, но сделать ей этого не дали. - Сейчас поезд уедет, вставайте, на станции рыться будете. Чуть ли не за руку бывшая попутчица вытащила ее из вагона, двери тут же захлопнулись за спиной девушки. Обнаружив паспорт на прежнем месте, она, взбудораженная от резкого подъема, подняла глаза на Горгулью. Ее желтоватое морщинистое лицо выражало разочарование и жалость одновременно. - Спасибо, - пролепетала Маша. - «Спасибо» в карман не положишь, к сожалению. Куда Вам было нужно? - На Коньково. Мы же тут? Женщина подняла брови. - Да, здесь. Студентка? С такими баулами больше никто не ездит. Не говорите, что в РНИМУ имени Пирогова, умоляю. - Да, в Пироговку, - немного удивленно, но гордо улыбнулась девушка. Горгулья сморщилась: - Пироговка у бабушки Вашей на кухне, где она пироги печёт, ясно? А это институт. Маша фыркнула: - Ясно, приму к сведению. Ну, спасибо за помощь, я пошла, - и устремилась к выходу. Горгулья осталась на месте, продолжая смотреть на девушку. Маша подошла к одному концу станции, постояла, пошла в другую сторону. Бормоча себе что-то под нос, она открыла ту же заветную сумку и достала листок с адресом, оглядываясь по сторонам и щурясь, силясь разглядеть надписи на указателях. - Девушка, Вам в общежитие на улице академика Волгина? – устало спросила Горгулья. - Ну да, - сдалась Маша. - Пойдёмте.