Их юность.

—Моя… Даня исступленно целовал ее шею и ключицы, руки исследовали талию и бедра осторожно, будто стараясь не спугнуть. Девушка только тихо стонала и крепче прижимала его горячие ладони к животу, груди. Ей хотелось быть как можно ближе, одежда уже начинала раздражать. Маша потянула руки к его рубашке, ловкие пальцы заскользили вниз по пуговицам, быстро расстёгивая их. Данила поймал маленькие ладони и остановил. — Что? - почему-то шепотом спросила она, накрывая его губы своими, увлекая в теплый, влажный поцелуй. — Ты точно хочешь? Парень закрыл глаза, не в силах сопротивляться ее нежному натиску. Маша заерзала на его коленях, потому что уже поняла, кáк ему нравится. Ему нравится, когда она двигает бедрами, касаясь его там, внизу. Ответом ей послужил рваный стон, Данила сжал мягкую ногу девушки и откинул голову назад. Вот он абсолютно точно хотел. Его штаны недвусмысленно топорщились, и она осторожно высвободила руку и опустила ее туда, где сидела мгновение назад. Парень открыл мутные от желания глаза, и она провела ладонью по горячей твёрдой выпуклости. — Маша, охх.. подожди, - он снова прикрыл веки. — Чего ждать, - прошептала прямо в ухо девушка и, не давая ему опомниться, сжала ладонь крепче. Она встала на колени так, что его лицо оказалось ниже и, не ослабляя хватку, прикусила его нижнюю губу. — Ох ччерт.. стой.. Маша остановилась, посмотрела на парня и смущенно проговорила: — Я что-то не так делаю, да? Мне показалось, тебе нравится, ты… — Нет-нет, ты делаешь все так хорошо, что я не смогу остановиться, если мы продолжим. — Так ведь я же не против.. — Ну просто.. Ты хорошо подумала? Это так-то важный момент, особенно для девушек, да и мы не сможем уже быть друзьями как раньше, понимаешь? Маша расслабилась и продолжила ласкать его. Снова поймала губы парня своими. Прошептала: — Я сейчас слишком… Даня уже не мог противиться ей, обнял сильнее, поцеловал в подбородок, прикусил шею. — Слишком… Девушка снова привстала, и ее грудь оказалась на уровне его лица. Даня поднял затуманенные глаза и увидел, как она снимает резинку, и длинные золотые локоны падают ей на плечи. — Я слишком хочу, чтобы думать…   ••• Горгулья и Маша поднялись из метро. — Запомните, эмм… Ваше имя, девушка? — Маша. — Ольга Юрьевна. Так вот, Мария. Вам нужен 7 выход из метро. Идите прямо вдоль улицы Островитянова, дойдёте до РНИМУ, там направо. Можете спросить у прохожих, сейчас здесь полно… студентов. Прозвучало как «сейчас здесь полно червей и дерьма». Несмотря на, хоть и пассивно-агрессивную, но всё-таки доброту женщины, Маша решила ее не переименовывать в своём сознании, Горгулья так и осталась ею. — Спасибо. А Вы там живете, ну, в общаге? Если это было возможно, Ольга Юрьевна скривилась ещё сильнее: — Нет. Я преподаю гистологию в институте, он совсем рядом, поэтому я знаю, где находится общежитие. «Ого, так она преподша. Повезло так повезло», — подумала девушка. — Ну спасибочки ещё раз, я пошла. — Все спасибо да спасибо, господи, бестолковый народ, — в своём репертуаре, не обращаясь ни к кому и ко всем одновременно, забормотала Горгулья и направилась в противоположную от нужной Маше сторону. Пройдя половину пути, девушка остановилась как вкопанная. По спине пробежали мурашки, а в затылке закололо от осознания — забыла. Забыла маме позвонить, ещё на вокзале надо было, действительно бестолковая. Она теперь места себе не находит, время почти час дня. Маша поставила сумки, судорожно начала искать мелочь по карманам. Хорошо, что таксофон был через дорогу. Заодно с мелочью проверив и паспорт (мало ли что), девушка купила жетон в ларьке рядом с телефонной будкой. «Опять пластмассовый, медь что-ли вместе СССР развалилась», — рассеянно подумала она и набрала домашний номер. Трубку сняли почти сразу. — Мамик? — Маша, ну как тебе не стыдно! Я в семь утра проснулась, нервничаю, жду! — А зачем в семь, мам, поезд в одиннадцать приезжает… — Ну как зачем, вдруг раньше приедешь, позвонишь, а я сплю. И вообще, зубы мне не заговаривай, нормально все у тебя, дочунь? Паспорт, деньги не потеряла? Тяжело сумки нести? Ты где сейчас? Маша, зажав трубку плечом, снова пощупала левую грудь, нашла деньги и потянулась к сумке проверить документы, но отчего-то разозлилась. — Ничего я не потеряла… — А ну проверь! Паспорт ведь вытащили теперь, горе луковое, а она кинула на полку сумочку и думать про неё забыла. Девушка медленно вдохнула. Скучать по маме сразу расхотелось, Маша мигом вспомнила, почему так мечтала жить подальше. В телефоне послышалось шуршание — это мама дула в трубку. — Алло, слышно меня? Ты пропала, Манюнь! — Я тебя хорошо слышу. Ничего у меня не вытащили, я уже иду от метро к общежитию. А сумки конечно, блин, тяжелые, ты мне банок наложила, как на войну, прости господи. — Не блин, а оладушек! А за банки ещё спасибо скажешь, компотик наверняка ведь пригодился в дороге. — Нет, — буркнула Маша, сама не зная, зачем соврала. Договорив с мамой, она снова подхватила свой багаж и потопала в направлении общаги. •••  Заселяли долго. Маша в списке была 124-я, как оказалось, многие приезжали к 6 утра, чтобы попасть в комнату получше. То сидя, то стоя, с кучей сумок на плечах и в руках, она наконец-то дождалась своей очереди. — Мария Евгеньевна Багрова здесь? — Здесь! — слишком громко, но от усталости уже не обращая внимания на такие мелочи,  крикнула девушка. — Пойдёмте. Красивая женщина лет тридцати пяти повела ее и ещё двух девушек внутрь общежития. — Документы все заполнили? Девочки засуетились и начали доставать бумаги по сумкам и карманам, протянули ей. — Угу, — она бегло пролистала всю эту бюрократию. — Меня зовут Елена Олеговна, я комендант общежития. Двери мы закрываем в 23.00, в 23.01 уже можете ночевать, где хотите, но не здесь. Пить, курить — на улицу, мужиков с улицы не водить, порядок полный, из электроприборов разрешается утюг, кипятильник, все. Кухня, туалет общие, поэтому тараканов много, избавляемся от них мы сами, а свои народные средства от насекомых использовать только у себя в комнате, других не травить, все понятно? — Вроде, да, — заговорили девушки. — Молодцы, — Елена Олеговна потрепала новую Машину соседку, кареглазую красавицу с густо вьющимися волосами, по щеке. — Красотка ведь, а тоже в доктора играешь. Ну, идите, обустраивайтесь. Вот один ключ, копию сами сделаете каждая себе, а этот мне вернёте,  я побежала. Обдав девушек ароматом цветочных, явно заграничных, духов, она развернулась и зацокала каблуками в направлении лестницы. Ее крашенные медные локоны покачивались при каждом грациозном движении. «Какая женщина», — с завистью подумала Маша.   Несколько часов понадобилось, чтобы отмыть комнату. До них здесь явно жили парни, либо очень веселые девчонки, потому что под кроватями обнаружилось 3 чёрных носка, стеклянная бутылка с неопределенным содержимым и с десяток использованных «резиновых изделий №2», отчего Ксюша, та самая темноглазая красавица, пару раз чуть не проиграла битву с содержимым своего желудка. — Девочки, мы же будущие врачи, — увещевала Олеся, вторая соседка Маши, чуть полноватая, простая девчонка из Иркутска, собирая презервативы веником, — надо относиться проще. — Я не могу проще, фу, — пискнула Маша, двумя пальцами поднимая очередной носок. — Я вообще педиатром хочу стать, там презервативы не предполагаются, — прогнусавила Ксюша, зажав нос и пытаясь оттереть годовой запас пыли на подоконнике. — Ну это как посмотреть, сама в 16 лет тоже к педиатру ещё ходишь, между прочим! — Да ну тебя, — девушка рассмеялась. Ксюша действительно была младшей среди них. Как выяснилось, в школу ей пришлось пойти, когда девочке не было и шести. Она уже тогда была умственно и физически развита не по годам. А вот Олесе к моменту их встречи исполнилось восемнадцать. Из-за какой-то болезни в детстве она однажды осталась на второй год. —А ты, Маха? — Что? — теперь Маша натирала окна. Олеся подняла презерватив на венике. — Приходилось уже сталкиваться с таким чудовищем? — она угрожающе потрясла метелкой в воздухе. Девушка улыбнулась, покраснела до ушей и стала тереть невидимое пятно на стекле с удвоенной силой. —Уууу, ну все ясно, — соседки переглянулись и захихикали. ••• -Я слишком хочу, чтобы думать… После этих слов, он прижал ее крепче, и без труда поднял на диван. Приятная тяжесть девичьего тела одурманивала ещё сильнее. Вот лежит она… юная, красивая, жаждущая его прикосновений. Даня сглотнул и снял, уже расстегнутую рубашку, затем стянул белую майку под ней, обнажая плоский твёрдый живот. Маша, следуя его примеру, потянулась к воротнику своей, но парень остановил ее. - Можно.. я сам? Она улыбнулась и шепнула: - Тебе все можно. Данила наклонился. Снова вдохнул молочно-сладкий аромат ее волос и шеи, расстегнул пуговицы. Осторожно, глядя в глаза, он снял ее рубашку. На Маше остался белый, сильно застиранный хлопчато-бумажный лифчик, но его простота не могла изуродовать красоту женского тела. Даня опустился от шеи к ложбинке грудей, здесь ей, Машей,  пахло ещё сильнее. - Все хорошо? - Да, продолжай… Сними его, пожалуйста.. Парень просунул руку ей под спину и расстегнул хитрые крючки. Она спустила одну бретельку, потом вторую, придерживая чашечки правой рукой. Даня завороженно смотрел на то, как она медленно опустила руку вместе с бюстгальтером. Красивые, круглые, чуть ассиметричные груди покрылись мурашками, когда выскользнули из плена маленького ей белья. Аккуратные розовые соски возбужденно торчали вверх, призывая коснуться. Парень нежно провёл рукой от ее талии к левой груди, очертил большим пальцем границы ореолы. - Тебе нравится? - Ты такая красивая, - снова повторил он. - Поцелуй меня. Парень потянулся к ее губам, но она остановила его. - Нет, не здесь. Он снова опустился к ложбинке, провёл дорожку поцелуев к правому соску, поднял глаза на Машу. Она, закусив губу, наблюдала за его действиями. Не разрывая зрительного контакта, он обхватил сосок губами и осторожно втянул, лаская его языком. От удовольствия девушка со стоном закатила глаза, но Данила сразу же прекратил. - Пожалуйста, не останавливайся… - Смотри на меня. Она приподнялась на локтях, от чего ее грудь стала казаться больше: - Хорошо.. только продолжай, прошу. Даня снова прильнул к ее груди. Лаская ртом одну, он нежно сжимал другую, аккуратно крутя сосок между большим и указательным пальцами. Маша застонала, хотела закрыть глаза, но не стала, чтобы сладкая пытка не останавливалась. Только крепче прижала его голову, зарываясь пальцами в кудрявые волосы.