Их юность.

Чиркнула спичка. Раз, второй, и только после третьего движения она загорелась. Огонь осветил большой, явно не единожды сломанный, нос, четко очерченные губы, с зажатой между ними сигаретой, линию челюсти и скулы, будто высеченные из камня. Он носа к подбородку тянулся тонкий, пересекающий рот, шрам. Сигарета мигнула красным угольком, и спичка погасла. Снова стало темно. — Вы знаете, кто я? — тихий, вкрадчивый и удивительно низкий голос нарушил тишину. — Я догадываюсь, — Маша изо всех сил старалась не выдавать страха. Ее голос не дрожал, в отличие от рук, из-за чего она была рада кромешной тьме. Девушка переплела пальцы и сжала так, что костяшки побелели. — То, что Вы видели и сделали сегодня не должно стать достоянием общественности, как Вы сами можете понимать. Изо всех сил пытаясь не звучать жалко, хотя в таком положении ее никто бы за это не обвинил, она выдавила: — Я никому ничего не скажу, отпустите меня… пожалуйста. — Все говорят «Я никому ничего не скажу, отпустите меня», а вот доказать не могут. Почувствовав, как в носу защипало, а к глазам подкатили слёзы, девушка зажмурилась. — К-как, — черт, всё-таки дрогнул голос, — как мне доказать? — Ну, обычно отдают что-то в залог. И если обещание не сдержано, залог не возвращается. — У меня с собой паспорт и… — Да нет же, мадмуазель. Я бы предпочёл что-то более значимое. Снова чиркнула спичка. На этот раз огонёк вспыхнул с первой попытки и мужчина поднёс его к лицу Маши. Она с ужасом уставилась на пламя, ее глаза, начавшие было привыкать к темноте, снова потеряли ясность. —Когда я был юн и глуп, я не захотел сдержать своё обещание, данное очень серьёзным людям. Теперь он сам приблизил лицо к свету. Как оказалось, шрам шёл не от носа, а ото лба, перечеркивая тонкой белой линией все лицо по диагонали. На Машу уставился его полу-прозрачный слепой глаз. — Как видите, они забрали своё. ••• За неделю до описанных событий. Маша выбежала из туалета, не помня себя от злобы. Худая девушка в засаленном халате обернулась и, увидев разъяренную соседку, хотела было ускорить шаг, но вместо этого чуть не упала, неуклюже прислонилась к стене и застыла. Маша подошла к ней и развернула лицом к себе. Так и есть, водянистые глаза с узкими зрачками, бывшие когда-то ярко голубыми, теперь потухли и непонимающе скользили по ее лицу. Наркоманка начала медленно сползать по стенке, и Маша подхватила ее под руки. — У тебя какая комната? Ответа не последовало, тогда девушка сняла с шеи влажное полотенце и хлестнула ее по щеке. — Живешь где?!— рявкнула Маша — Т-там, триста пять, — еле ворочая языком ответила соседка. Девушка отпустила ее, и та рухнула на пол, словно мешок. Ее глаза закрывались, губы медленно шевелились в беззвучном бормотании. Маша прошла вперёд по коридору и дернула ручку триста пятой комнаты — закрыто. Решила постучать — тишина, громче — ничего. После этого она просто начала без передышки громыхать кулаком по двери, и тут из соседней комнаты высунулся худой взъерошенный парень. — Что за шум, а драки… с дверью? — Ты ее знаешь? — Маша указала на лежащую на грязном полу девушку. — Да, Каринка вроде. — Парень нахмурился,— напилась что ли? — Да она… да, наверно. Дверь закрыта, куда ее девать? — Не, вряд ли закрыто, просто ручка с подвохом, ее вверх надо поднять. Давай помогу. Парень вышел из комнаты. Кроме широких трусов и сланцев на нем ничего не оказалось, но это, видимо его не смущало. Маша осторожно покосилась на его поджарый живот и мускулистую спину. Худой, но явно сильный, про таких ее мама говорила «жилистый». Он повернул ручку под немыслимым углом и толкнул плечом дверь. Внутри было удивительно чисто. Маша уже готовилась к наркоманскому притону с затхлым воздухом, грязными матрасами на полу и повсюду разбросанными шприцами, но это была комната обычных студенток медицинского. Три кровати, только одна была не заправлена, старый кассетный плейер на мятой подушке. Над каждой койкой большие полки с толстенными книгами, один из столов уставлен игрушками из киндер-сюрприза. Все как обычно. — Давай ее уложим? — Да, ща. Парень подошёл к, так и не вставшей с пола, Карине, которая будто уже была готова растечься по всему коридору, и взял ее подмышки, потащил к кровати. — Странно, алкашкой не пахнет. — А где ее соседки? — спросила Маша, будто не слыша его. — Не вернулись ещё наверно, вечером будут. Меня Леша зовут, кстати. Он протянул Маше холёную ладонь с длинными пальцами. — Маша, я из триста девятой. Она пожала его мягкую, будто девичью руку. Ей даже стало неловко за свои натруженные на огороде мозоли. Быстро отдёрнув ладонь, девушка проговорила: — Ну, я вечером зайду. Лёша опешил: — Так сразу? — Что? — Что? — Вечером, говорю, к ней зайду, проведать. —Аа, да, конечно, надо проведать, да… Маша улыбнулась новому знакомому и уже собралась уходить, когда он остановил ее. — Если вопросы будут какие, обращайся, я на четвёртом курсе уже, помогу. Да и вообще, заходи там, просто так… — Не кусаешься? — усмехнулась девушка — Только если попросишь… Да шучу я! Маша фыркнула и направилась в сторону своей комнаты, решив подождать пока он уйдёт, а потом уже идти в туалет, а то как-то… ••• День прошёл в заботах, Ксюша вернулась только в третьем часу, помятая и жутко довольная. — Пообещал и подарил, — она гордо демонстрировала красивую бриллиантовую подвеску на точеной шее. — И кусты целомудрия не помешали? — угрюмо поинтересовалась Олеся — Не дождётесь, ему даже понравилось. — Я рада, что все хорошо, и кулончик красивый, ты только будь аккуратнее, — увещевала Маша. —Ой, ладно, мам, теперь до свадьбы ни-ни, — Ксеня захохотала. — Ну тебя. Девчонки, сегодня такое было с утра… Маша рассказала девочкам про наркоманку, живущую по соседству. — Ой, что делать то будем, вдруг у неё СПИД? — испугалась Ксюша. — Если одной иголкой с ней колоться не будешь, не заразишься, — возразила Леся. — Да все равно как-то стрёмно. — Может, комендантше скажем? — Ты чего, её ж в тюрьму отправят, жалко девочку. Спор продолжался долго, пока Маша не посмотрела на часы и не подорвалась с места. — Сейчас Даня позвонит, я побежала! Потом договорим! — Далее в программе «Секс по телефону», — дикторским голосом проговорила Ксюша. Но Маша уже не слышала, она неслась по лестнице, пролетая на три ступеньки вперёд. К счастью, телефон внизу оказался не занят и, сгорая от нетерпения, Маша сама набрала его номер, который знала наизусть с детства. Три гудка, и: — Маруся? — Привет, Дань. Не смогла больше ждать, не отвлекаю? — Только что собирался звонить, ты как там? После десяти минут разговора о событиях последних двух дней, в которые они не созванивались, настала естественная пауза. — Маш? — Мм? — Я так скучаю. — Я тоже, ужасно. — Думаю про тебя всегда, особенно перед сном. Маша огляделась, в вестибюле не людно, да и все заняты своими делами, подслушивать не будут. — И что же думаешь? — Вспоминаю твой запах, плечи, ножки такие мягкие. — А помнишь, в тот день… ••• — Тебе понравится. Он снова нырнул вниз, проложил дорожку поцелуев от ее бедра до самого горячего места, и внутренней стороной языка обвёл клитор по кругу, обхватив его губами. Средним пальцем Даня нежно надавил на ее влагалище и первая фаланга скользнула внутрь. Маша резко втянула воздух. — Больно? — Нет, просто странно, продолжай. Парень вернулся на прежнюю позицию и продолжил ласкать ее клитор, рисуя узоры, очерчивая его. Пальцем он осторожно гладил ее стенки изнутри, незаметно продвигаясь глубже. Когда он вошел уже до середины, кончик его пальца коснулся уплотнения. Замедляя действия языка, Даня осторожно надавил на ту самую точку. — Ахх, как ты… как ты так делаешь.. Маша выгнула спину, руки, словно отдельно от разума, гладили ее тело, пальцы зарылись в волосы Данилы, контролируя напор. — Не думай, расслабься. Средний палец парня ослабил давление и снова нажал, в этот раз чуть сильнее. Медленно языком прошёлся по ее малым губам, снизу вверх, лишь слегка касаясь клитора, а затем полностью накрыл ртом ее теплое лоно, снова набирая темп, ускоряясь. Настойчиво и крепко работая пальцем в едином ритме с мягким и нежным языком, он наконец услышал: — Даня, я… сейчас… Свободная рука Данилы скользнула к ее груди. Не прекращая ласк, и не теряя темпа, парень сжал твёрдый, словно маленький кусочек резины, сосок. Маша задышала глубже, и через мгновение он почувствовал, как ее мышцы сомкнулись и запульсировали вокруг его пальца, девушка протяжно застонала и сжала его ладонь на своей груди. Через минуту парень медленно достал палец, от него потянулась тонкая нитка смазки. Он нежно погладил им ее, все ещё очень чувствительные, губы. Маша вздрогнула и снова застонала, но тихо, будто обессилено. Данила поднялся на софу и лёг рядом с ней. Девушка легла на бок, лицом к нему. — Ты раньше… У тебя было так? — Так сильно никогда. — Я же обещал, что тебе понравится, — парень расплылся в той самой лукавой улыбке, сводившей с ума всех девочек в округе. — А тебе… не противно? — Почему должно быть? — Ну не знаю, это как-то неприятно наверное. — Я же люблю девушек. — Да я знаю… — Дослушай. Я люблю все вот это, — Данила провёл рукой во ее волосам, тонкой шее, плечу, коснулся груди, отчего она покрылась мурашками. — Мне нравится вот здесь, — его рука заскользила по изгибу талии и вверх по бедру, пальцы сжали мягкую ягодицу. Маша не заметила как снова начала таять от его прикосновений. — Я люблю так, — пальцы парня слегка царапнули кожу живота и тут же он покрыл это место поцелуями. — Мне нравится твой запах, везде, — он шумно вдохнул аромат ее шеи. — Мне доставляет слышать твои стоны, —язык Дани коснулся мочки уха девушки. — Я обожаю всю тебя, а там твоё самое чувствительное и нежное место. Она повернулась на спину, затуманено глядя на парня, а он лёг сверху, не отрывая жадного взгляда от ее лица. — И я хочу, чтобы ты кончила ещё раз.