М.Мэйфилд

***

      Коридор, что приковывал к себе внимание тем, что был похож на несовременную конструкцию, потому как был лишен электричества, как и все помещения в этом Божественном храме. Казалось, это место душой находится в прошлом столетии, что давало ему полное право цвести в столь отдаленном от глаз месте и набирать популярность у еретиков. Только так считало подавляющее большинство всех, кто жил в этом месте. На что у Майка и Макс было свое мнение, абсолютно отличающееся от других. Это и делало их угрозой, общепринято называть это изменой. И камеры, что фиксировали каждое неповиновение, каждый шаг, что мог привести к началу обратного отсчета до мгновенного пуска тока по нервам организма, не спали никогда, не то что эти невинные дети, которых будто завербовали на якобы лучшую жизнь с Богом. Они спали с Иисусом в руках, носили серебряные крестики и 5 раз в день проходили обряд Просвещения. Только для чего? К чему готовили этих наивных детей? С этим не смогли смириться только двое из тридцати, а может их больше? Это и хотела узнать Мэйфилд, стоя напротив двери, находившейся в мужском пролете. Характерные «14 05 31» смотрели на нее, как крест, хлопая «глазками», что висел над заветными числами. Неуверенность и дрожь заставляла руки потеть, а ужасно давящий браслет напоминал о возможной роковой ошибке. Сбившееся дыхание, как после пачки выкуренных сигарет, не давало связано выдавить из себя хоть слово, не говоря уж о сложных предложениях. Но, как говорится — «Глаза боятся, руки делают». — Ты уверена? — Майк, что все это время стоял сзади, лицезрел страх, исходящий от рядом стоящего тела. Вопрос был глупым, кто в это непростое время может быть в чем-то уверен? Уж точно не он, но вопреки всему пытался обмануть сам себя, внушая ложное чувство спасения, и закапывать навязчивые мысли так глубоко, насколько это возможно. Ничего не ответив, девушка медленно повернула ручку двери, не издавая ни звука. Майк задержал дыхание и, не отставая от подруги, которую так трудно отговорить от любой дикой идеи, что взбредет в юную рыжую голову, пошел следом за ней в темное помещение маленькой комнаты, расположение вещей в которой ничем не отличалось от его обители. Внутри было, на удивление, тихо и создалось впечатление, что тела, укутанные пледом, совсем не дремали, а ждали их прихода. Но одного они не уточнили — как найти номер 31 в кромешной тьме? Только бы Макс не пришла в голову идея зажечь свечи, что стояли на подоконнике вместе с пачкой спичек. Но у рыжеволосой была другая идея и она, практически бесшумно, на носочках добралась до последней кровати, рядом с которой находилась низенькая тумба с вещами. Ее взгляд приковал браслет, что от света луны был хорошо узнаваем: синяя окантовка и уже знакомый знак бесконечности, висевший на плетеном украшении вызвал воспоминание из недалекого прошлого. Она не могла ошибаться, но и глазам тоже не верила. Но факт того, что у нее имелся точно такой же браслет, не давал ей покоя. Вдруг Максин осознала, будто хорошо знает этого человека. — Лукас?! — на четверть она была не уверенна, когда произносила имя старого знакомого. От услышанного, у Майка словно выбили кислород из легких и он чуть кубарем не свалился на пол из-за проклятого края ковра, об который запнулся. На звук повернулась нахмурившаяся девушка, не понимая зачем взяла с собой этого неуклюжего засранца, который вот-вот испортит всю «малину». Но на грохот отреагировала не она одна, хозяин того самого браслета устало повернулся в другую сторону по-прежнему не открывая глаза. Теперь, в очертании смутного света от окна, его лицо можно было разглядеть. Отлив на темной коже парня, резко поставил все на места, — Лукас, черт побери! Это он, Майк! — Макс резко повернулась к парню сзади и окатила его глазами размером с пятирублевую монету от удивления. Черноволосый ринулся к сидевшей у кровати общего знакомого подруге. Он обомлел от того, на кого сейчас смотрел. Перед ребятами во всей красе лежал сонный Лукас Синклер, что пару минут назад мирно спал, а сейчас таращился на них, как на приведение. Казалось, у всех в этой комнате случился микроинсульт. — Мать вашу, что вы двое здесь делаете?! — если шепот можно назвать громким, то это как раз тот случай. Синклер взлетел с кровати, как ракета с предохранителя и глядел на испуганного друга детства и бывшую девушку с неясностью в глазах. Но уже через минуту старых знакомых охватила волна радости встречи. Максин впервые выдавила улыбку за все время пребывания в этом месте, и причем не еле заметную, а прекрасно уловимую мимику на лице. Майк последовал примеру голубоглазой и дружелюбно обнял парня, что ниже ростом, будто они встретились в чертовом кафе, чтобы поесть мороженного Dunkin’ Brands. Все встало на места, теперь их трое, и, как им казалось, отныне их команда сильнее даже самого Господа Бога. — Давно ты здесь? И как тебя сюда занесло? Что…в Бога поверил? — Уилер выделил последние слова и произнес их с каплей сарказма. Лукас сел обратно на кровать и шикнул в сторону спящих его коллег. Мэйфилд задумчиво разглядывала комнату и в отчаянии тоже рухнула на постель рядом с темнокожим парнем, — Ну… здесь я уже третьи сутки, — начал свой диалог Синклер. — Третьи?! — резко перебила девушка, — Мы здесь всего сутки. — То есть вас доставили вместе? — Долгая история…лучше расскажи, что ты узнал за это время, — Уилер стоял напротив скрестив руки в ожидании полезной информации. — Во-первых, это сборище долбанных фанатиков в роли хранителей церкви. Я долгое время не мог понять, в сем суть проживания здесь тридцати с лишним детей-подростков, но вчера я добыл информацию об этой секте. И…поверьте, это вам не понравится, — он опустил голову, вся компания затихла в ожидании правды, которую они пока не знали, — Вся информация строго засекречена, но мне удалось забраться в медпункт прошлым вечером, когда все спали. Медсестры мисс Колфилд там не было и я полез в ее компьютер. Естественно, меня засекли по камерам, но я успел кое-что добыть, — продолжал парень сидя на кровати, — У них есть определенный протокол безопасности и он гласит, что каждый, кто побывал в этом месте, не имеет право на досрочное освобождение. — Что это значит? Мы похожи на заключенных? — Для них — да. Это значит, что выбраться с этого места можно лишь в закрытом гробу, не иначе. Но еще хуже, это то для чего мы здесь. У каждого из нас есть метка на шее и она не только для обозначения группы крови…она дана, чтобы понимать в каком порядке вас будут вывозить отсюда. А как я уже сказал, это возможно лишь в роли трупа, — он остановился посмотреть на реакцию друзей. Но их выражение лица ничуть не изменилось, все потому, что каждый заведомо знал — они здесь не для того, чтобы Богу молиться, — Мальчиков, что постарше увозят на органы, с этого они имеют выручку на обеспечение процветания церкви и платы за сотрудников. — Стоп, что?! — Майк вопросительно скривил брови в надежде, что это все это неправда, — А с девочками? — продолжил он, может, ожидая счастливый конец хотя бы для прекрасного пола. — Тут все сложнее, но если верить источнику…девушки детородного возраста используются в качестве инкубаторов. — То есть…? — Макс вскочила с кровати и встала рядом с Майком недоверчиво глядя на друга, что сидел напротив. Никто не мог поверить сказанным словам, и Лукас это ощущал, но винил себя в способе подачи информации. Он хотел как можно скорее открыл друзьям глаза на правду, хоть она и с плачевным исходом для каждого. Лукас был уверен, что охрана уже в курсе, что двое их подопытных сбежали к третьему, что означало незамедлительное приближение сотрудников в эту комнату. Времени объяснять и делится историями пребывание тут не было, поэтому Синклер продолжил, в надежде что успеет предупредить знакомых о приближающейся опасности, — То есть вживляют эмбрион… Клянусь, эти слова мне незнакомы, я лишь запомнил то, что вычитал, — закончил свои слова темнокожий. — И ты все это узнал благодаря одному компьютеру?! — он слышал нотки сомнения и скептицизма от Макс, — С каких пор ты заделался хакером? — Нет времени объяснять, сейчас, я уверен, сюда мчится вооруженная охрана, вам стоит пойти по комнатам. Завтра нам нужно будет встретится в уборной для сотрудников, там нет камер, — стоило Лукасу закончить предложение, как звук сигнализации запел во все горло, отчего вся комната встала на уши. Два незнакомых парня, что являлись соседями их общего друга и, по совместительству, членами группы умалишенных, ростом в метр с кепкой уставились на Макс и Майка. Это было сигналом к бегству, оба незнакомца закричали, как по струнке, «Нарушители!». Темноволосый смотрел на испуганную замешкавшуюся Мэйфилд и выстроил план дальнейших действий. Он уже привычным способом схватил запястье девушки и ринулся к выходу последний раз взглянув на Лукаса, что пытался остановить своих разбушевавшихся сожителей. Тот кивнул в знак прощания по типу «Надеюсь, мы еще свидимся» и получил сильный удар по челюсти. Дальнейших событий, что происходили в комнате «14 05 31» компания из двух друзей уже не видела. Майку пришла гениальная мысль по поводу куда спрятать Макс в мужском пролете, чтобы охрана не заметила ни его, ни ее, — Моя комната находится в трех метрах, если доберемся, можно спрятать тебя в шкафу, — сказал Майк, на что девушка одобрительно кивнула. Звуки приближающейся гвардии сотрудников с каждой минутой усиливались, а топот тяжелых ботинок охраны был слышен отовсюду. Майк залетел как ошпаренный в свою обитель и, закрыв дверь, указал рукой в сторону шкафа, куда после ринулась Мэйфилд. — Что происходит? Кто эта девушка? Это вас охрана ищет? — жильцы комнаты Уилера естественно уже не спали, а загалдели при виде незнакомки. — Слушайте парни, там в коридоре какой-то псих бегает голышом… вот его охрана и ищет. Лучше вам не выходить наружу и вести себя тихо. А эта девушка — моя подруга, она испугалась его, когда он залез в ее комнату, и я помог ей спрятаться. Надеюсь, вы будете не против? На утро она уйдет, обещаю…- и когда Майк научился так изящно врать, отчего сам был шокирован этим фактом. Он проследил пока рыжеволосая закроется в шкафу и лег на свою постель, будто не слышал звуки орущей сирены и это не его искал военный взвод, — Голышом?! Ничего себе! Впервые о таком слышу, а ты, Лип, о таком слышал за последние пять лет? — в комнате возрастали возгласы удивления, но черноволосому было плевать, он лишь надеялся, что их не найдут.

***

      Когда пререкания и шушуканья между мальчиками лет 13 закончились, а за окном погода испортилась до состояния ливня с грозой, Майк все равно не мог сомкнуть глаз и изредка посматривал в сторону шкафа из темного дерева. На удивление, оттуда не исходило и звука: ни сопения, ни дыхания, что вызывало сомнения у парня — в порядке ли она? Ему легко говорить, не он же сидел второй час в закрытой темной коробке. Но его сомнения развеял характерный треск открывающейся дверцы. Голубые глазки зыркнули в темноте, с осторожностью и опаской рассматривая комнату, в ожидании того, что все спят. На носочках девушка подошла к знакомой кровати с пододеяльником в зеленый горошек. И ведомый голос заставил обернуться хозяина койки, — Майк? Ты спишь? — Нет. Как ты? Неуютно в шкафу? — Уилер принял положение сидя. — Мне становится холодно, я хотела пойти в свою комнату… — Что?! Нет, не вздумай. А если тебя все еще ищут и у твой комнаты стоит батальон охраны? — парень обеспокоенно встал с кровати, будто уступая место, — Ложись. Я посижу на полу. Я знаю, что ты хочешь спать, а у меня все равно бессонница, — черноглазый тихо сел на пол рядом со своей кроватью, а Максин обременила парня озадаченным взглядом в своей привычной манере. «С каких пор он стал таким уступчивым со мной, если припомнить поведение в начале знакомства?» — подумала про себя девушка, но ответила положительно на подобную услугу. Макс села на теплую, согретую кровать и в темноте уставилась на сидящего задом на холодном полу черноволосого парня. Во тьме она разглядывала немного кучерявые локоны ее друга и сравнивала их со своими, ведь тоже была обладательницей густых вьюнов на голове. В этот момент что-то заставило ее коснуться их кончиками пальцев и ощутить всю мягкость. Майк сделал вид, что не заметил этого и продолжал взглядом пожирать окно, за которым скрылся еле уловимый рассвет. Он понял, что не хочет чтобы солнце вставало на заре, не хочет, чтобы эта ночь, несмотря на всю ее нещадность, заканчивалась, — Я не хочу всего этого, Майк…- неожиданно произнесла рыжеволосая и коснулась снова этих непослушных волос. В этот раз он обернулся на ее голос и она продолжила, — Я не хочу быть подопытной лабораторной крысой… — в отчаянии хотел предложить свою поддержку парень, но понимал, что его силы тоже не бесконечные, и он хочет того же, что и Мэйфилд. — Все будет хорошо, я никого не дам в обиду: ни тебя, ни Лукаса, — черноволосый повернулся вполоборота и дотронулся руки девушки, он хотел обнять и послужить ей поддержкой и опорой, но она будто боялась этих прикосновений, отчего руки убрала за спину, — Боже, да ты ледяная, Макс, — произнес этот факт вслух Уилер, — Ложись под одеяло, — продолжил собеседник и, встав на ноги, взял в руки одеяло, чтобы накрыть. Но в ту же секунды был поражен внезапным приступом агрессии, нахлынувшего из ниоткуда. — Нет! Я же говорю…не хочу…даже знать, что будет дальше с нами… со всеми нами…— что-то заставило соскочить Максин с постели, как ошпаренную. Она ткнула в грудь парня напротив, ее тон совсем не походил на дружелюбный или тихий. «Опять она в своей привычной манере…» — Майк узнавал эти приступы по рассказам его друга, что часто проводил с ней время. Но благодаря его единственной знакомой девушке — Оди, что не выявляла отклонений в психике, его познания в этом были нулевыми, поэтому он ничего не придумал умнее, чем стать двухметровой подушкой для битья. — Все будет хорошо, я же сказал, что не дам им подвергнуть тебя опасности, — черноглазый осознал, насколько слова Лукаса про то, что их ждет, сказались на его подруге. «Долбанный Лукас…сказал он, а выкручиваться мне…» Уилер напряг все мышцы и накрыл голубоглазую своим телом, погружая ее в насильственные объятья, из которых она пыталась высвободится. Он был подобно одеялу, которое заглушает крики и греет своим теплом. Вынеся несколько последних ударов, тело Майка сжало крепче, дабы не дать всхлипам разбудить соседей. Она успокоилась, ее хватка ослабла, давая волю чужим рукам обвить ее полностью. Слезы испачкали белую рубашку ее друга, но больше девушку не беспокоило ее состояние, после того как Уилер аккуратно влез пальцами в ее заплетенные косы. В этот момент он был ее стеной, а она — телом, увешанным взрывчаткой.

***

      После обеденного перерыва и парочку занятий по изучению «Культуры» и «Просвещения», все шло своим чередом без малейшего намека на произошедшее этой ночью, за исключением нескольких навязчивых и надоедливых расспросов соседей по комнате и уже привычного шушуканья от всех присутствующих детей и сотрудников. Все безоговорочно были заняты своим делом: охрана как обычно ходила из стороны в сторону с руками сложенными на поясе, где красовался самозарядный пистолет под патрон «45 ACP», а сами сотрудники, что называли себя учителями, метались из одной комнаты в другую. День был абсолютно идентичный прошлому. Максин в спешке ушла, как только солнце выглянуло из горизонта, но ни Майк, ни Лукас глаз не сомкнули за всю ночь. Синклер получил пару ушибов от своих «доброжелательных» сожителей, о чем никоем образом не жалел. К восьми утра все дети поспешили в столовую, а после на уроки, все было как в детском лагере, за исключением того, что тебя отсюда не заберут родители, да и в принципе — никто. Номера «30» «31» «32» были хоть и последними в списке, но числились как особо уязвимые на первом, что каждому наряженному священнику и сторожу ,или вахтеру были известны их деяния. За ними круглые сутки наблюдали «няньки», что усложняло задачу встретиться всем в уборной для сотрудников. В целях безопасности они не разговаривали друг с другом, сидели по разные стулья, что на уроках, что в столовой. Можно было уловить лишь их редкие взгляды в сторону друг друга, но больше ничего, что могло бы включить по новой сирену и зарядить током браслеты. Люди ,которые в душе являлись друзьями и братьями по несчастью, со стороны казались абсолютно незнакомыми. Это замечали все во круге, что доставляло неудобство начальству сей иерархии заполучить желаемое и наказать. Но что мешало это им сделать сейчас? Об этом только и думали обладатели последних чисел. На обед была подана весьма съедобная пища, но ей радовались не все. Эти трое были лишены всякого аппетита под пристальным вниманием учителей и поварихи учреждения. Им уже требовалась помощь, чтобы хоть кто-то встал на их сторону, но таковых не было, а желание наконец встретиться и поговорить наедине было — особенно у Майка и Макс, казалось, им есть, что обсудить, но, видит Бог, при встрече они бы молчали, словно немые. А Лукас, что так рано появился здесь и так поздно в жизни друзей, выстроил четкий план побега уже в голове, или в мечтах… Для этого всего лишь требовалось добраться до уборной и гадать, закрывают ли ее сотрудники, или им нечего скрывать? У каждого на это был разработан собственный план: Максин хотела дождаться окончания обеда и, скрываясь в толпе, потеряться среди сверстников, а после бежать в заветное помещение, Лукас и Уилер, не подавая виду, разделились по разные стороны, чтобы у охраны «не хватило» глаз на обоих и встретиться в одной точке, сделав круг до этого. Их главная проблема это камеры, которые они обошли с другой стороны, дабы те не увидели подозрительное движение этих троих к одному перекрестку. — Получилось! — захлопнув дверь с другой стороны, протараторил Синклер, увидевший перед собой два знакомых лица. — Каков план? — незамедлительно поинтересовался черноглазый, стоявший рядом с Мэйфилд. — Итак…значит, слушайте меня внимательно, — рыжеволосая и шатен подняли глаза на друга, который с озадаченным лицом начал жестикулировать руками прям перед носом собеседников, — Они уже подозревают, что мы не вливаемся в их общий, семейный, сектантский круг дебилов. У них на уме только то, что мы, якобы, будем следовать их правилам, как сегодня будем послушными птенцами. НО! Мы сделаем все ровным счетом наоборот… — продолжал Лукас, но выдержал паузы на возможные разногласия, но друзья его внимательно слушали, будто план действительно будет хорош. Но на самом деле у них не было своих собственных идей, — Так вот, завтра… мы должны нарушить всевозможные правила. Знаете, как бывает в школах…любой проступок наказуем, а, например, очень серьезное нарушение — это исключение. В данном случае, это нам на руку. Они не станут терпеть наше хамское поведение до последнего, но и убить не смогут, потому что не наша очередь. А согласно протоколу безопасности… — Мы не можем покинуть здание живыми, — закончил его реплику Майк. — В точку! Это значит, мы вынесем им мозги и они должны будут что-то с этим сделать. В лучшем случае, обновить протокол безопасности…в худшем… — План — дерьмо, — в привычной манере высказалась девушка, сразу опровергая старания Синклера, с чем он сразу начал возражать. — Макс, есть другой план? Что же, просвети нас! — высказывал свои несоответствия темнокожий парень, — Погляди вокруг! Здесь столько правил, что нарушить их не составит никого труда! Например: выход за территорию, нежелательная лексика при учителях, или вообще не прийти на эти сраные уроки «Онанизма»… или, к примеру, разыграть любовную сцену, чего они презирают и, на что смотреть не смогут, но и закрыть глаза тоже, — Лукас сменил тон и на последних словах медленно шагнул в сторону к встревоженной подруге. Прозвучало нелепо и пошло, но он хотя бы попытался разрядить обстановку. — Так все…! — выпалил Майк, чем обратил на себя внимание и продолжил, чтобы его слова не звучали странно, — Мы слишком громко обсуждаем наш план мести, нас возможно уже потеряли… И если вы не хотите быть парализованными нужно пойти по комнатам, а план совершить в действие завтра. Все согласны? — Уилер кинул взгляд на рыжеволосую, чьи косы всегда будут напоминать ему ее агрессию, о которой он никогда не скажет своему лучшего другу. — Макс? — Я согласна.