М.Мэйфилд

***

Его убийца хладнокровно Навел удар… спасенья нет: Пустое сердце бьется ровно, В руке не дрогнул пистолет.

— Боль — неприятное или мучительное ощущение, переживание физического или эмоционального страдания. Служит защитным сигналом реального или предполагаемого повреждения тканей или психологического неблагополучия; также боль может быть вызвана… — Вынужден не согласиться. Вы что термин сами придумали? Чтобы описывать, то что здесь происходит? — Лукас? Мальчик мой, ты знаешь правила. Нельзя перебивать учителя. — ее невозмутимая мимика, ее атрофированные мышцы лица, за долгие годы практики в этом заведении, привели к тому, что она контролировала все в этом классе в данный момент. Ее лицо выражало всепоглощающее НИЧЕГО, кроме лести к ученикам во время занятий, а в свободное время их же освежевание. — Да ну что вы? Давайте отбросим эту дичь, что вы порите на уроках «Сатанизма», и поговорим о наболевшем. Вам ведь знаком этот термин? Не так ли, мисс «Невозмутимость»? — Лукас бросил довольный взгляд на соседнюю парту, где сидел Уилер, что продолжил реплику друга в своей манере. Все смотрели с открытым ртом на происходящее, кроме этой троицы. Теперь, они не прятались. Теперь, они не делали вид, что незнакомы. Теперь, настал их черед давать сдачи и заражать своим поведением других вербованных детей Сатаны. Их цель на сегодня — рушить ожидания. — Боль — это то, что вам неизвестно. А вас пугает «неизвестность». — Мэйфилд неуклонно продолжала игнорировать возгласы одноклассников, не отводя глаз от собеседника. Она выжидала реакции: малейшего намека на злость или ненависть. Макс было плевать на негодующие и брюзгливые выбросы взглядов в ее сторону, главное — вывести на эмоции пуленепробиваемую оболочку этой особы женского пола. Чтобы намеренно «переусердствовать» в своих действиях, рыжевласка, не отрывая взгляда, закинула обе ноги в скрещенном положении на парту. Она была довольна. Неподдельное безумие стрельнуло в ее глазах. Майк поймал этот едва уловимый блеск голубых очей, сидящих на последней парте. У него случилось дежавю: как только Максин перевелась в старшую школу Хоукинса, таким же образом добивала их преподавателей, в знак протеста ставя обе ноги на парту, даже во время наказания. Будь другие обстоятельства, это бы его улыбнуло, но не сейчас. Голубоглазая заметила этот настороженный взгляд с первых парт, принадлежавший кучерявому парню. Она прочитала его мимику: «Ты. Впадаешь.В. Крайности.» — Хорошо. Вы наболтались? Могу я продолжить урок? А вот после, вы дружной компанией отправитесь вместо столовой к мистеру Тёрнеру. Договорились? — вопрос был скорее риторическим. — А пока… Адриан, пересядь, пожалуйста, к мисс Мэйфилд. Это лучший ученик в классе, он научит тебя манерам, — покорный парень лет 15 зашагал между рядами и провернул путь до самой последней, — Тут занято, — кинув учебник на пустой стул, произнесла девушка. — Кем? твоим парнем? — хохот разлетелся и заразил подавляющее большинство. Лукас непроизвольно повернул голову в сторону «нее» или лучше сказать «его девушки»… а как ему ее называть? Кем она ему приходится теперь? Но с ответом решил не медлить: — Какие-то проблемы, Эдриан? — намеренно исковеркав его имя. — Ни-ка-ких.

***

Комната естественно белого цвета, вместила бы в себя весь гарем прислужных детей. Но, к сожалению, в данный момент в ней находилось всего четверо. Единственное помещение, которое имеет окна без решенки, диван соразмерный как три их кровати и блестающий натяжной потолок — редкость в наше время. Однозначно тут должен обитать доктор медицинских наук, но как показывает практика эти доктора с ученой степенью лишь промывают мозги, а единственное, что они лечат, так это… ах да, НИЧЕГО. Степень его научной обоснованности дает ему возможность пустить корни в самом красивом кабинете персонала. Его руки за спиной показывали превосходство и доминантность, а идеально выглаженная белая накидка мерцала на фоне итак белого кабинета. Но все присутсвующие в этой камере уже знали какой он — «идеальный». — Каждый день я прихожу в этот кабинет, завариваю кофе и смотрю в окно. И каждый раз на протяжении 2х дней, меня навещает знаете кто? — он начал свою лепту. — Люцифер или Кроули? А может… Асмодей? — Майк решил, что это идеальный момент, чтобы вставить свои пять копеек. Максин, что сидела посередине двух парней, скрутив руки в замок, не удержала смех и от неожиданности прикрыла рот рукой. Она бы похлопала этому идеально сыгранному юмору, но увы, не то место и время. Лукас рукой намеренно задел рядом сидящую, чтобы та прекратила. — Охрана. Учителя и даже гребаный медперсонал! Хм, а чем вас повар не устроил?! , — вот кого кого, а его ребятам удалось вывести из себя, — В первый день я пытался вас приучить к нашему распорядку дня. — Чем? Током? — Именно! — Зачем мы вам? Зачем вам все эти дети? — девушка пыталась задать вопрос корректно, чтобы уцепиться хоть за одно слово по теме. — А ты не глупая… Но тут Я задаю вопросы. Итак, первый: какова цель ваших действий? — гробовая тишина. Каждый из них знает, что правда — штука редкая в современном мире, — Ну, конечно, в ответ-тишина. А что, если я скажу так — он указал пальцем на Майка, — ТЫ — вместо 32 станешь 1, а ты — 2, — затем палец навелся на Синклера, — Ну дамы, конечно, в последнюю очередь. Как вам такой расклад? Я знаю, что вам известно уже о многом, поэтому, что значат эти цифры объяснять не придется. — А ты похлеще моего папаши будешь, — рыжеволосая встала со стула и оказалась лицом к лицу со своим врагом. Его едкий одеколон вызывал потерю аппетита даже к сигаретам, а волосы, эталонно уложенные стайлинговыми средствами, отражали свет от ламп, стоящих на потолке. — Тем же лучше, — надменно и с несгибаемой ухмылкой произнес он эти слова, чуть нагнувшись к собеседнице, взяв ее за распущенные волосы тяжелой хваткой (девушка отказалась укладывать волосы, чтобы не прогибаться под стандарты) — Еще раз смеешь мне дерзить и я хирургически точно сниму скальп этих прекрасных рыжих волос с твоей скучной головы, — после чего он резко вернул руку в обратное положение за спину, а девушка сжала кулаки от ярости так, что ногти впились в плоть ее рук. Два парня, что остались позади девушки как по таймеру соскочили со своих мест, прекрасно осознавая, что ничего не смогут сделать в этой ситуации, иначе все станет еще хуже, а их рейтинг итак не в пользу. Лукас пытался ободрить девушку встав ближе и, как бы обволакивая ее одной рукой со спины, приобнял почти за талию. Черноволосый пронизывал насквозь доктора, пытаясь своей ненавистью выдавить его хрусталик глаза. Но потом переключил внимание на взлохмаченные, запутанные волосы девушки, а за ними увидел замертво остановившийся синий океан. Это были ее глаза, но напугал факт того, что они ничего не выражали. Даже глаза Лукаса, который пробыл здесь дольше них, бегали по комнате в ожидании наказания. Уилер заметил немую поддержку друга к их общей подруге, а также обратил внимание как ее руки посинели от сильного натиска собственной силы. Теперь, он понял, как каждый справляется с гневом, как каждый бежит от своего бешенства, как чье-то безумие равно силе притяжения и скорости света. И если бы в один момент в гробовой тишине, лишенной даже звука человеческого дыхания, досконально различим был звук капающей воды, когда самого крана не было в этой аудитории. Пока ранее Майк не увидел на кристальном линолеуме капли алой крови. Они ударялись об пол каплями разного диаметра, но исходили все от одного тела, точнее части тела. Мэйфилд то ли игнорировала это, то ли ее это не заботило от слова совсем. Никто не знал, какой температуры ее тело, а если дотронуться, то неочевидным будет одно: как от таких высоких температур кровь не прожгла подчистую пол. — Максин. Возьми меня за руку, — еле уловимым щепотом произнес парень, чтобы эти слова дошли только до определенного адресата. — Что? — таким же тихим, но сбитым голосом промолвила девушка, не поворачивая голову к источнику звука. Кажется, в этот момент она даже не осознавала, с кем разговаривает. — Ты должна сжать мою руку. Слышишь? — Уилер дотронулся до женской руки, осознавая насколько они были раскаленными, будто он держал кружку с кипятком, — Давай. Сделай это. Сожми мою руку, мне не будет больно… Тебе станет легче. Поверь мне, — не отворачивая взгляда от спокойно стоящего лицом к окну мистера Тернера, который думал скорее о новом методе убийства детей, Майк проворачивал махинации у него за спиной по «усмирению» Максин. Спустя недолгое мгновение голубоглазая разжала свой кулак и за доли секунды переключилась на грубоватую ладонь рядом стоящего, масштабами она отличалась раза в два от ее. — Допустим, сейчас я вас отпускаю, — Майк почувствовал как его же рука заливается чужой кровью, но не подавал ни малейшего намека на силу хватки этой девушки, лишь крепче сжал ладонь, чтобы по закону физики его сила победила ее. — Отлично, Док. Надеюсь, я видел вас в последний раз, — выпалил темнокожий и поспешил к выходу, попутно продолжая придерживать Мэйфилд за плечо. В моменте он заметил, когда компания вышла из кабинета эти двое не проронили ни слово, но по правде — он просто не услышал как у выхода девушка шепнула «Не говори ему» на ухо Майка. Она стеснялась собственной слабости перед ним, потому что полюбила ложь так же сильно, как Лукаса однажды. Они должны быть опорой друг другу, но пока что она — только обуза. — Лукас, ты иди. Мы догоним тебя, — он кивнул и скрылся за коридорами, скорее направляясь в столовую, пока друзья пытались решить свою проблему. — Что это было? — сразу выпалил Майк, когда убедился, что их не подсушивают, — Да что с тобой? Мэйфилд? — Я не знаю. Прости… Эти приступы… они никогда не входили в мои планы. Лукас не должен знать… — Знать что? — Про моего отчима. Это из-за него. Страдаю…страдаю паническими атаками, — у нее сбилось дыхание, — до шатена начало доходить то, что он уже знает о Максин больше, чем кто-либо. Он не знал подробностей, но преполагал сколько паничек словит девушка, пока будет рассказывать про свое «детство». — Если не хочешь, то не рассказывай, — быстрыми движениями достав с кармана платочек, он ювелирно начал завязывать руку подруги, — Это останется между нами. — Тогда мой отец ударил меня об стену, когда узнал, что я не ходила в школу, на следующий день я вернулась в класс, но из-за внеучебной деятельности я опоздала и пришла поздно домой… Тогда он в пьяном угаре начал угрожать, что выдернет мне все волосы вместе с кожей, если догонит… И я бегала…бегала по дому…пока он не… догнал, — вот теперь то он узрел: вместо обмана, фальши и пустоты в глазах, Майк увидел правду, именно ту, которая режет глаза. Она рассказывала без слез и истерик, будто это была обычная школьная сплетня, словно это для нее пройденный этап. Он знал, что история еще не закончена, но просто не мог слушать без сожаления и жалости. И знал, что она ненавидит это, ненавидит взгляд, который мы кидаем на бездомных животных, когда смотрим на людей со сложной судьбой. И Майк смотрел также на нее. На Оди, когда впервые встретил ее в лесу. — Ты можешь не продолжать, — и ей стало легче просто наблюдая за его карими глазами, что остановились в одной точке. Ситуация, в принципе, казалась странной, где это писано такое, что Мэйфилд и Уилер делятся искренностями о наболевшем при этом не оскорбляя друг друга и не кидая ушлых взглядов. Каждого в голове настиг бардак, неужели они станут друзьями? — Мне пора. Силуэт с «горящей» головой отстранился и направился в сторону женского пролета настолько быстро, что парень не успел ничего сказать более. А должен ли? Сказать то, что так давно вертелось у него на языке. Буквально одно слово, но до адресата уже не дошла бы его фраза. Он не жалел, скорее знал, что будет еще время и место, когда ее глаза внимательно выслушают его речь.

***

В монотонно-тихом месте, где жизнь не процветала, а увядала, где ровно по струнке стояли швабры, ведра, метлы и лопаты, вероятнее, чтобы кого-то закопать на глубину двух метров, а не полоть пол огорода, для лучшей урожайности. Наличие здесь абсолютно бытовых приборов и химии напоминало чью-то ванную комнату, нежели уборную или кладовку. Огромный ассортимент стаффа в роли лимонной кислоты, хлорки, щелочи, что при взаимодействии с водой может разъесть любую керамику. Все помещение размером 2 на 2 вобрало в себя больше опасных ингредиентов ,нежели любой медицинский кабинет в этом здании. Тупость была в том, что никто даже не додумался поставить здесь камеру, в чем же было дело — бюджет не позволил? В любом случае, это играло на руку. Лукас, как ни в чем не бывало, разглядывал все эти баночки и корил себя за, то что пропускал уроки химии в школе. «Был бы здесь Уилл» — подумал он. Его информация в голове была как открытая энциклопедия по химическим реакциям для чайников, она могла бы подавить развитие большинства живых организмов и даже остановить эволюцию, убив популяцию. Ведь как-то был случай, когда Байерс помог матери в сарае избавиться от крыс с помощью сыра и антикоагулянтов. Вот бы сейчас он помог им избавиться от назойливой охраны и мистера Тернера на хвосте ,как от парочки приедчивых крыс. Лукас стоял в ожидании своих друзей, с которыми договорился встретиться после столовой в их, уже ставшей родной, подсобке. В частности, он хотел поговорить с Макс. Ему нужен был тот самый разговор, который происходит между двумя людьми под утро на кухне или балконе, пока все спят. Но, к сожалению, тут люди спали с открытыми глазами, а балкона вовсе не имели. — Отвратительная каша. Клянусь, брат Уилла и то готовит лучше… — дверь открылась и комната пополнилась еще двумя людьми. Как и всегда улыбчивым Майком и его нынешним хвостиком Макс. Ребята быстро вошли и, видимо, не ожидали даже увидеть друга раньше них. Их диалог оборвался, они встали в воображаемый треугольник и темнокожий начал лепетать ,как взволнованный кролик. — Вы пришли вместе? Вы что забыли, что за нами следит целый военный взвод? — Лукас взбесился, что из-за неосторожности друзей их могут поймать, — Наш план накрывается медным тазом… — уже понизив тон и добавив нотки грусти произнес он. — Нам нужна помощь… — Вообще-то, — внезапно заговорил Майкл, — У меня есть идея… И возможно это самое тупое, что вы слышали.

***

2 часа спустя

— Даггерман сказал, что пересменка в 8 вечера. — Сэм, он опаздывает. Я сказал ему взять кофе на обратном пути. — Я должен сказать тебе спасибо, что моя смена закончилась, но должен сидеть здесь? — мужчина зыркнул злобным взглядом на сидящего за компьютерным столом человека. Бросил свою куртку на стол собеседника, демонстрируя свое негодование, а сам со скрипом плюхнулся на твердый диван, как в ту же секунду прогремела сирена в помещении. Комната, что была напичкана мониторами, регистрирующими запись с видеонаблюдений по всему периметру, была оглушена шумом и окрасилась в красный свет от лампочки на потолке. — Что происходит?! Господи, почему это в мою смену! — Смотри! На монитор, смотри! Дубина! — сидящий все это время на стуле, скинул чужую куртку со стола и завопил во всю, указывая другому пальцем на картинку в мониторе. — Что за черт?!

Запись с камеры видеонаблюдения

Нечеткая картинка. Отсутствие звука. Коридор. Мерцающий свет и два человека. Неразличимые оттенки. Они о чем-то говорят. Присутствует жестикуляция руками. Секунда, затем минута. Они стояли без движения. До того… как сделать это. — Поцелов…? — Это что за номера? Разве сейчас не тихий час? В коридорах больше никого. Не понимаю… это разве не …? — Приказ поступил на задержание? — Их двое. Какое задержание? Максимум сейчас по попе надают, — сказал мужчина средних лет поправляя форму и доставая звенящую рацию из брюк. «Повторяю 30 31 32 не обнаружены в своих комнатах. Повторяю…» — Этих по голове не погладят точно.