Part 8
10 апреля 2023 г., 12:58
***
2 года назад…
В этот день всё пошло не так. Встал не стой ноги, пролил кофе на новую футболку, выслушивал пятнадцатиминутную лекцию матери о том, как ему не стать никогда взрослым, а точнее — самостоятельным. Затем еще одну лекцию о том, как вчера ночью напугал младшую сестру, что если она не уснет, то Дастин заберет обратно ее стикеры с феечками. Брат года. И зачем он только проснулся? Ведь утро всегда начинается одинаково и по расписанию в их большой семье: школа, сад, работа, готовка, уборка и все в духе Уилеров. Только в этот раз было без школы, а все остальное оставалось на местах. Июнь выдался холодным и дождливым. Однако это не мешало компании друзей встречаться в игровом клубе, скорее для зумеров, но никак ни для Майка. Он проигрывал, бесился, шел за топливом (так они называли еду из забегаловок), возвращался и…все по новой. Но повторюсь — в этот день всё пошло не так. В клубе ярых задротов состояли только трое: Макс, конечно, куда без нее; Уилл, что делал все, лишь бы не находиться в одном помещении с мамой, которая в последнее время доставала чрезмерной опекой; и Лукас — потому что не ровно дышит, когда Мэйфилд, выиграв очередную катку в их игре, от радости прыгала каждому на шею. К каждому…кроме Майка. А он шел сюда совсем не играть, скорее ютиться на свободном диванчике рядом с Оди. — Э-э-эй! Да ты с закрытыми глазами нас обойдешь! Нечестно-о-о-о…- растянув последнее слово аж до Китая, завопил Уилл. — Ты… — девушка указала на подростка с широченными глазами, — Отвратительный соперник, Уилл, — и даже Оди с Майком в пяти метрах от друзей залились смехом. Потому что это была чистая правда. — Майк, хочешь попробовать сам?! — Уилл кинул вызов парню в дали. — Я откажусь. — О-о-о, белый и пушистый Уилер не хочет проиграть девушке? — старый и проверенный ход. Дастин взял на слабо, а Оди толкнула его локтем в бок. И тот встал. — Ладно. Но, Макс… — начал он, — Не плачь только потом. И началась игра. Шумная, долгая и пьянящая, что все уставились глазами в один монитор, даже вместе с администратором клуба. Летят минуты, темнеет на улице, холодает погода, гости расходятся. А они, поливая друг друга мерзкими словечками, идут до конца с «потом и кровью» на лице. Дастин с Лукасом кричали что-то по типу: «Враги атакуют, но сдаваться нельзя!» и «Че ты стоишь как засохшая липа, тебя одним ударом вынесут с прогиба!». Пока в этот момент не подходит девушка с короткими каштановыми волосами с вечной улыбкой на лице при виде своего спасителя — Майк? — В чем дело, Оди? — не отрывая рук от приставки. — Уже семь вечера. Мне пора. Хоппер будет здесь через пять минут. Увидимся завтра… — она проводит рукой по волосам парня и, отстраняясь, направляется к выходу. Майк кидает что-то в ответ уходящей по типу: «Дома будешь — позвонишь.» — Вот Черт! — раздается громкий девичий голос. Она поражена. А звучит так, будто осквернена. — Да! — визг победителя. Если бы у Майка в этот момент был хвост, он, определенно, бы уже им вилял. — Флюрограмма лупоглазая! Ты — Робин-Гуд канализационный, КАК тебе удалось?! У тебя же даже ХП не оставалось? — волосы Макс, казалось, встали дыбом, как шерсть у кошки. — На кого шуршишь, пакетик? — Уилер подошел после своей фразы к ней с видом надменного попугая так, чтобы видеть ее глаза в миллиметрах от своей груди и чувствовать ее враждебное дыхание. Ох, какое сладкое удовольствие ему это приносило. Казалось бы, одна победа и одно поражение в шаге друг от друга. Что сделает пораженный? Ударит? Оскорбит? Уйдет от ответа? Согласиться на ничью…? Она могла и даже хотела, но вместо этого увидела протянутую руку своего недавнего соперника. Она могла ее пожать и сказать: «Мир. Все могут расходиться. Спектакль окончен. Титры.»,хоть и хотела совсем другого. — Ну? — друзья переключили свой взгляд с мониторов на Макс. Она дотронулась этой руки и неуверенно пожала, почувствовав все неровности чужой кожи на ладони с кучей мозолей. «Гадость» — подумала девушка. Дастин непроизвольно начал хлопать в ладоши от***
Год назад
Когда друг поставил кассету с фильмом старше их всех вместе взятых, все уже поняли, что дело гиблое. Но все смирно ютились в доме Байерсов. А эта лачуга, просто, из соображений, не могла вместить семерых, включая саму мисс Байерс и Джонатана, которые торчали на кухне с подносами из сухофруктов и пастилы, ведь Уиллу запретили есть чипсы из-за проблем с желудком. Казалось, дом сейчас взорвется от тесноты и нехватки кислорода и выплюнет всех наружу. — Уилл. Да, брось ты это! Ну, поставь ужастик… — завопила рыжеволосая с сущенными яблоками во рту, — Пожал-у-у-уйста! — У меня от твоей улыбки жопа морщится, у тебя лицо как у погрызанной канистры, — Майк в своем репертуаре. Он одним движением выхватывает из рук Макс сухофрукт и довольный кладет его в рот. После чего следует горькое: «Э-э-эй!» — Я его уже облизала. Ха-ха, — ложь, но от этого Уилер уже корчиться, как от яда. «Вот змея…» — подумал он. Взяв еще один кусок яблока, он облизал и уже приготовил сладкую месть. — Макс? Скажи А-А-А, — девушка поворачивается с видом «Я.Не.Буду.Плясать.Под.Твою.Дудку.» — Рот будешь открывать у стомат… — и тут же ей в рот прилетает мокрое, размякшее яблоко. Если до этого обстановка была терпимой, что даже фильм кому-то казался интересным, то сейчас все уже смотрели не на экран телевизора, а на начавшуюся драку. «Клянусь, это последнее действие в твоей жалкой жизни, Уилер! Чтоб тебе всю жизнь заниматься пассивной некрофилией!»«Греби ушами в камыши!»
«Выкидышь пробирочный, получившийся методом научного самотыка посредством палки с гвоздём!»«Майк! Хватит, иначе я сейчас позову Джонатана!»
«Ребята! Мы на самом интересном моменте в фильме! Я телек не вижу под вашим совокуплением!»«Нет! Только не трогайте подушки! Макс! Макс?! ТЫ его сейчас задушишь!»
«Была бы здесь Оди, ты бы себя вел иначе! Или ты всем девочкам руки сворачиваешь?!»«У тебя родители случайно не физики, а то выглядишь как неудавшийся эксперемент???»
«ВСЕМ МОЛЧАТЬ! В МОЕМ ДОМЕ НЕТ МЕСТА ДЛЯ РУГАНИ НЕСЧАСТНЫХ ПОДРОСТКОВ!» Феерично закончился первый акт. Так же быстро как и фильм, который перестали смотреть спустя 30 минут. Кто-то уже мирно посапывал на краю дивана, кто-то читал комиксы в спальне, а кого-то накрыл жор на кухне. В любом случае, Майку запретили оставаться на ночевку, ему, в последнее время, много чего запрещали и он, как послушный раб, собирался домой. Стократно пожалев, что приехал не на велике и переть ему до своей улицы добрые сорок минут, а то и больше. Оди не пришла на вечер, посвященный фильмам по причине того, что Хоппер — злой старый дядька и на этом все сказано. — Майк, возьми напоследок яблочный пирог и скажи маме, чтобы в следующий раз дала тебе хоть толстовку, а то совсем с дубу рухнешь. И, Макс! Где ты, детка? — мисс Байерс с пирогом в руке провожала удивленного ее словам парня. «Макс? Боже, им же в одну сторону.» — вспомнил неожиданно Уилер. И Джойс ушла искать пропавшую без вести. — Тебя заберет Билли? — возвращаясь уже с рыжеволосой к порогу. — Не-а. Он занят. И предстоял им до ужаса долгий путь. С пирогом в руке и рюкзаком на плече. В джинсовых шортах до колен и без зонтика в немного пасмурную погоду. Сочеталось все, кроме них двоих: что у одного, что у другой ссадины на лице от ногтей и синяки на руках. Они сбежали с бойцовского клуба? В любом случае, это был их первый поход вместе до дома. И повисло неловкое молчание и гробовая тишина. Даже звук подошвы обуви, ударяющейся об мокрый асфальт был громче, чем звон быстро проезжающих мимо машин. — Как называется ситуация, когда еврейка выбирает между польским дворянином и газовой камерой? — Макс разрушила тишину. — Что? Ты яблоком поперхнулась? Ну, прости… — Ответ: Пан или Пропан. В ту же секунду подростки заливаются диким проливным, как дождь, смехом. Майк прикрывает рот рукой и пытается не уронить пирог с рук, чтобы не накормить им асфальт. И смотрит дальше на нее, ожидая добавки. — Знаешь, почему Бэтмен не закончил школу? — Хм… — Сказали без родителей не приходить… — Макс… Ах-ха, это лучшее. Теперь моя очередь плохих шуток. Так, слушай… Кто ведет самую активную половую жизнь в школе? — Уборщица, Майк! Эта шутка пережила две Мировых, давай что поновее. — Хорошо… Макс, тебе нравиться Лукас…? — Что? Это уже не просто плохая шутка, а очень плохая, — она вытянула последние слова. — Прости, он хотел спросить сам. Но…попросил меня. — Ты ему обязательно передашь мой ответ или это останется между нами. Если это вообще возможно. — Возможно. — Да. Но… — Плохо целуется? — Что?! С чего ты взял? И, вообще, какого это фига я стою с тобой посреди проезжей части и обсуждаю, кто мне нравится? — в то время Макс так плохо врала, что даже не могла скрыть красные щеки. — Значит, я угадал? — он снова победил. Он снова добрался до правды, хотя, возможно, ее не так хорошо и скрывали. Майк глядел на Макс не ожидая от нее ни ответа, ни положительного кивка. Он просто выдержал паузу, чтобы сказать: — А в чем дело? Может неприятный запах? Или вы голову не в то место поворачиваете? Или…щетина? — и если бы ответ на последнее был утвердительным, то он бы знатно остолбенел. Ведь даже у него, а он был старше всех их (на пару месяцев), не просвечивались даже тонкие волоски ни на груди, ни на лице. — Чушь! Стоп, а откуда ты знаешь так много возможных причин? Ты что, целовался с Оди? — Было. — И? Это все…? — А что ты хочешь? — Покажи. — Что? — Майк уставился на нее с нечитаемым взглядом. — Я хочу поцеловать Лукаса. Но… — Так, ты ТОЖЕ не умеешь? Да вы ж мои голубки… Мне, конечно, очень грустно за вас, но я не буду с тобой целоваться, Макс. — Фу-у. Ты точно псих, раз подумал об этом. Я…просто хотела спросить…как? Как это делают…другие? И, похоже, ты один из нас всех знаешь ответ, — Нет, ей не стыдно за просьбу совета от человека, которому она сегодня оставила красочный узор на щеке. В конце концов, до него она дотрагивалась больше раз, чем до Лукаса за последние пару дней. Знала, какая на ощупь его кожа и чем пахнет футболка. А еще, бесилась, когда он не стриг ногти на руке ради забавы над ней. Может, все дело в человеке? Лукаса она любила, он не был просто персонажем из мультика с красивой улыбкой, он был тем, до кого она боялась дотронуться, думая, что не заслуживает. И в этот самый момент, тогда — год назад, хотела, чтобы ее первый поцелуй был… идеальным. Ведь, тогда — это была ее единственная проблема. Подростковая драма со всеми ее прелюдиями. — Смотри в глаза. Ровно до того момента, пока… — Майк решил продемонстрировать на ней. Просто взяв обеими руками ее круглое лицо и приблизившись на безопасное расстояние, чтобы их губы, не дай бог, соприкоснулись. Но все равно для Макс это оказалось запредельно близко, потому что еще никто не оказывался на таком аспекте. Она почувствовала, как сердце практически не екнуло, а бабочки в животе не начали петь «Cheri Cheri lady — Modern Talking». И это ее успокоило. Кроме слова «практически». Он наклонил голову вправо и закрыл глаза, все еще держа в руках ее лицо, на котором было буквально написано: «Я не тупая, Майк.» Его губы так и остались в миллиметрах, а ведь если бы его кто-то толкнул в этот момент… Вот была бы ирония. Но они не в сказке и уж точно не принц и не принцесса, а просто два дебила: один другого умнее. И они не целовались, Макс всего лишь разглядывала трещинки на его губах и задавалась вопросом почему от них несет клубничной гигиеничкой.***
Наши дни
— Они догадались. — Отнюдь, до правды им еще далеко. — Они не вписываются в общую картину. — Как и всё, что здесь происходит. — Мы просто не сможем держать их здесь достаточно…долго. Они не те. У них есть семья, тут многие не знают значение этого слова. И эта девушка… Как ее? — Одиннадцатая. Джейн. Не бери в голову. Это ни к чему. Мне нужна не она. — Максин? — Ее кровь. — Остальные? — Должны быть мертвы.***
Это знакомое чувство преследующее своей вкрадчивой тоской. Иногда тоска с такой силой бьет в сердце, что на мгновение становиться трудно дышать. Глубина этого отчаяния внезапно накатывающаяся в душе, пугает одиночество, навечно засевшее где-то в глубине подсознания. Но знаете, плата за индивидуальность — одиночество. Жить в нем куда лучше, чем жить среди невыполненных обещаний и фальшивой любви. Одиночество отталкивает. Оно овеяно грустью и не может вызывать в людях ни интереса, ни симпатии. Человек стыдится. Но в той или иной степени это — удел каждого. На нашей планете одиноких — море, а моря Одиноких — ни одного. Но ведь мы не настолько щедры, чтобы быть аскетами? Этого ли ты хотела, Макс? Когда ее прекрасное одиночество временами превращаться в едва переносимый кошмар… Этого ли хотела бы девушка в свои пятнадцать…? Чтобы у ее больничной койки не осталось людей, кому не плевать? Кто продолжил бы держать за руку, даже когда та станет холодной? И у нее были. Были два таких навязчивых подростка, что могли сутками сидеть в одном положении в абсолютной тишине у ее палаты. Были ли они ее героями? Или она была их героиней? А лучше просто и без пафоса, они — персонажи одного триллера. Ни грамма драмы, фантастики или мистики. Он швырял свой взгляд по помещению, будто вчера налажал по-крупному и сейчас его будут ругать. Нет, не мама и уж точно не отец. Совесть. Она самая. Та, что не придет, пока ты не сделаешь ей шаг навстречу. Вчера они опоздали. И она — тому доказательство. Сразу после инцидента, если это можно так назвать, мисс Честер с бригадой охраны на люто заряженном совсем не легковом авто забрали тело Максин и скрылись. Их — в другую машину. И так, они оказались по разные стороны баррикад. Прошли системный опрос с какими-то новоиспеченными должностными лицами, вопросы по типу: «Что случилось?» — можно сразу пропускать. Спустя час парней забрали, всё, как по струнке, точнее по инструкции, кроме мешка на голове. Грузовик, дорога, вид с окна — удручающий и бездушный, и ужасный медикаментозный запах внутри. Для полного счастья осталось только, действительно, сбросить их с моста в реку — никто бы не удивился. И не нашел. Но их везли. Куда? — не ясно, как и погода за окном. Они не виделись с Макс будто вечность, но на деле это был шестичасовой перерыв в общении. Последний раз она была без сознания, а Майк десятикратно пожалел, что не проверил пульс. Может быть они уже в тот самый момент поняли бы, а сейчас едут восвояси с вопросом: " Есть ли надежда?». Синклер и Уилер оказались в резервуаре совсем другого здания через семь часов. Они ничего не ели и желания не возникало. Они не спали, а состояние было как после литра кофе. От церкви остались только воспоминания и пустой звук. Сейчас — они, будто, в лаборатории или больнице. Слишком стерильно. Слишком одиноко, даже в одной камере с лучшим другом. Еще вчера они были — верующими, а сегодня лабораторные крысы. И все это — дело рук одних и тех же. Состояние мурашек по коже усилилось, когда их дверцу, комнаты два на два квадратных метра, начали дергать. — Голодны? — молодая медсестра либо с купленным дипломом, либо заслуженный врач — так сразу не скажешь. — Где она? - их уже не волновал вопрос о собственном самочувствии, когда неизвестно где находился их друг. А вот в каком она состоянии - волновало каждого. — За мной. Идемте. Они спустились на лифте на шестой этаж и пытались догнать быстро шагающий силуэт медсестры. В них самих сил не было ровно до тех пор, пока они своими глазами не увидели палату Макс. Такую светлую, что она могла заменить солнце, потому что окон в ней не было. Ну еще бы. Может быть они и на шестом этаже, только вот под землей. Сначала они увидели ее через оконце в коридоре, и в ту же секунду ворвались в ее обитель. Тишина, торчащие трубки изо рта и еще парочку поменьше из носа, капельница, катетер и огромный цифровой прибор измерения кровяного давления. Вот это дискотека тут собралась… — Она придет в себя? — Лукас, чей голос охрип от долгого молчания, спрашивает рядом стоящую медсестру. — Я врач, а не ванга. Могу сказать лишь, что после такого сильного сотрясения трое из десяти просыпались, — эпатажно разворачивает свой халат и уходит. Они готовы были сидеть сутками по разные стороны кровати на неудобных стульях. Смотреть то друг на друга, то на стену сзади, но только не на нее. Она изменилась. Повзрослела. Веснушки на лице поредели, губы обсохли, волосы отрасли и потемнели. Ее фарфоровая кожа местами потрескалась, ресницы на веках запутались и казались влажными, зрачки под закрытыми глазами бегали в разные стороны. И сейчас она напоминала поломанную куклу. Ее пытались склеить не раз — и, возможно, получалось. Вот только клей уже не тот, что раньше. — Я схожу за водой. Тебе что-нибудь нужно? — Майк встал и не дождавшись ответа от друга, потому что тот был слишком погружен в собственные мысли, что не услышал другого. Он ушел вниз по коридору и почти потерялся на добрые минут пятнадцать. Как в один момент прозвенела тревога, уже другая. Не такая звонкая, скорее похожая на ту, которая звенит в обычных больницах, когда кому-то плохо. Когда кому-то плохо… Майк пулей рванул с места обратно в палату, куда уже направлялась стая в белых халатах. Он увидел в коридоре Лукаса, зарывшегося руками в свои волосы, и нервно ходивший влево-вправо. — Что случилось? Что с ней? Почему столько людей? Лукас?! Че ты молчишь? — Она…вроде очнулась… Облегчение. Это значит, что последние колкие слова, сказанные в адрес Макс — будут не последними. Значит, что он не будет снова надевать глупый черный костюм и стоять напротив могилы очередного важного человека. Значит, у них еще есть время. — Майкл? Верно…? Девушка очнулась и…требует твоего присутствия. Без лишних слов он, пропуская весь медперсонал, входит в палату. За ним закрывают дверь. Лукас остался снаружи по непонятным, даже для него, причинам. Их двое. Она все в таком же положении, но с открытыми глазами — такими больными и красными. Он теперь не боялся на нее смотреть и мог дотронуться до ее холодных рук. Что странно, ведь буквально год назад они дрались не жалея друг друга. А теперь Уиллер и ногтем ее боится задеть. — Майк…? Мне нужно тебе кое-что сказать. — В чем дело, Макс? Как ты себя… — Я не Макс… Это Оди. И у нас мало времени…
