Дорога в никуда

Все знают, что понижать градус откровенно не самая лучшая идея. А на контрасте температур вы, вероятно, проснётесь с красной рожей и тяжёлой по ощущениям головой. Как я в то утро. И это в лучшем случае... Как мы добрались до Гриши, я не помню. Выглянув во двор, я увидела, что там стоит наша машина. Целая и даже ровненько припаркована в правильном месте.  Хозяин квартиры любезно предоставил нам самую дальнюю комнату, где ремонтом даже не пахло. Советский паркет, деревянная рама на окнах, которые последний раз мыли ещё в другой стране. Из мебели — матрас да трюмо, внешний вид которого, скорее всего, возник в вашей голове и без моего описания.  Вообще, я думала, что он живёт в обычной двушке, а оказалось, двери из гостиной ведут в длинный коридор, где было ещё две спальни. И эта часть квартиры была будто бы заброшенной. Тут даже не было этого отвратительного горелого запаха. Здесь пахло старыми книгами и полиролью для мебели.  Антон ещё спал. На полу валялась наша одежда, в которой я с горем пополам отыскала свой телефон. Разряженный. Я накинула футболку и отправилась на кухню за стаканом воды. А там, может, и зарядка найдётся.  Открыв дверь, я увидела, как Гриша увлечённо что-то печатал в ноутбуке, а другой рукой курил сигарету, так жадно, делая по три затяжки подряд, будто дышал дымом, а не кислородом.  — Проснулись, алкаши, — фыркнул он, даже не смотря на меня.  Я сполоснула стакан, стоявший в раковине, налила воды из-под крана и выпила залпом. Отдышавшись, наконец, спросила:  — А как мы вчера до дома добрались?  — У-у, — усмехнулся он, — Антон мне позвонил посреди ночи, попросил приехать и отвезти вас, чтоб вам тачку не забирать с утра. Совсем нихера не помнишь? — на последней фразе он еле сдержал смешок.  Я сонно помотала головой и понюхала футболку. В ответ на моё скривившееся лицо Гриша сказал:  — А, это ты вчера в лужу упала.  Осмотрев свою одежду, я и правда заметила пятна грязи. На микроволновке увидела воткнутую в розетку зарядку, оставила там телефон и пошла в душ. 

***

Ближе к вечеру мы добрались до посёлка под Выборгом, где располагалась дача семьи Никиты.  — Ох, нихуя себе! — воскликнул Антон на въезде. — А Ник-то у нас голубых кровей, судя по всему.  В посёлке была охрана. Это первое, что удивило его и меня. Нужно было приложить чип на ключе от дома и только тогда въезжать. Повсюду были отстроены современные коттеджи в стиле хай-тек и дворцы в стиле «дорого-богато». Заборов не было, разве что у последних. И каждый дом был утыкан видеокамерами.  Улицы были аккуратными, тротуары чистыми и ровными. Повсюду чёрные а-ля — старинные уличные фонари. В том же стиле и указатели улиц. Весь посёлок был полуостровом, окружённым Финским заливом.  Нужный нам дом был вдали от всех и несколько меньше, чем остальные, но тоже на уровне. Деревянный, с мансардными окнами, а фасад полностью состоял из панорамного окна с видом на воду. Участок окружён соснами, из-за чего в воздухе стоял характерный хвойный запах.  — Красиво, конечно, — вздохнул Антон. — Жаль, холод собачий, не искупаешься.  Внутри дом был больше, чем казался снаружи. Весь первый этаж занимала кухня и гостиная с большим телевизором и камином. А на чердаке две спальни. Одна светлая, убранная в пастельно-бежевых тонах, с дорогой мебелью. Во второй мебель была более практичной — белой. Все стены исписаны граффити. На столе валялось множество эскизов, и на мольберте стоял небольшой незаконченный холст. Должно быть, какой-то городской пейзаж, выполненный в стиле раннего Кандинского — мазки кислотных цветов, из которых складывается общая картина. Удивительно, что такой внешне мрачный Никита писал такие яркие картины. Да и его настенные шедевры не были такими мрачными, как он сам.  — Ладно, давай вещи побросаем и пойдём что-нибудь приготовим. Есть хочу ужасно, — сказал Антон.  В холодильнике мы нашли свежее мясо и много овощей. Мы решили взять мангал из кладовки и пойти на улицу. 

Расчёска — Алексей Вишня 

«Я видела это, ей Богу, своими глаза-а-ами

Служанка её принесла и бросила в печь»

Запах костра напоминал вечер нашей первой встречи. Только тогда я была полна ненависти как к нему, так и ко всему окружающему миру. А сейчас я уже начала что-то переосмысливать и задалась вопросом: если родители омрачили моё детство, почему будущее тоже должно казаться серым и мрачным?  — Как себя чувствуешь? — спросил Антон после того, как мы всё доели и сидели на небольшом причале напротив дома.  — Да нормально, — пожала плечами я. — Зачем спрашивать?  Мой вопрос его удивил.  — А что такого? Ты же моя девушка.  После этих слов стало неуютно.  — Да и вчера у нас с тобой как-то не очень получилось, — продолжил Давыдов.  Ох, чёрт! Совсем вылетело из головы...

«И в тот час же я прозрела и я ахуела

И стоило мне ахуеть, как отнялась речь»

Вчера, кое-как ввалившись в квартиру, мы по очереди приняли ледяной душ, чтобы хоть немного протрезветь. Получилось как получилось. Я раз десять упала и намочила волосы, которые и так уже напоминали барашка.  Я лениво забрела в комнату и прилегла на кровать, где Антон уже задремал в одних трусах. Наверное, я его разбудила.  — Я слишком заебался, чтобы одеться, — пробурчал он, потрепав мои волосы.  — Да хватит, они и так, как жопа из кустов выглядят, — проворчала я и шлёпнула его по плечу.  Антон обнял меня за талию и легко, невесомо поцеловал в плечо. Всё так же сонно сказал:  — Не выдумывай.  С этими словами он продолжил меня целовать, только гораздо ощутимее и быстрее, поднимаясь к шее. Это было щекотно, особенно в быстром темпе, так что я начала тихо хихикать. Да и в целом не самое приятное ощущение, как по мне. Хватаю подушку и бью его по голове. Начинаю тыкать его пальцами в бока, ехидно приговаривая:  — Я сейчас тебя тоже пощекочу! 

«Сыпятся мысли, теряют устойчивость ноги

Зажми моё гибкое тело и не разжимай»

На что Давыдов начал громко ржать. Я убрала свисающие волосы на спину, но так как я уже практически нависла над ним, это не помогло. Мы оба смеялись, целовались, как-то всё завертелось. А затем голые лежали на кровати, как два солдатика. Мне было неловко, Антону тоже.  — Совсем ничего не чувствуешь? — спросил он.  — Не-а. Таблетки, наверное, — устало отвечаю я и кручу в руках банку антидепрессантов, выпавшую из кармана.  — Может, я что-то не так сделал? — снова задал вопрос Антон, и уже абсолютно трезвым голосом.  — Да забей, нормально всё, — я зевнула, взяла его руку, положила себе на талию и закрыла глаза, чувствуя, что веки за двое суток без сна сами опускаются.  Вспомнив это всё я еле слышно усмехнулась.  — И?  — Просто спросить хотел еще раз. Я знаю, что от таблеток такое бывает.  — Да, кстати, — я потянулась к своей сумке, достала банку и открыла. 

«Долой предрассудки, рассвет уже на пороге

Мы встретим его как положено»

Высыпая таблетки в солёные пенящиеся волны, я вдыхала запах моря. С каждой выброшенной капсулой становилось легче. Я не успела даже толком обдумать это решение, просто взяла и сделала. Будет ли мне от этого лучше? Чёрт его знает! Может, вообще сойду с ума, но зато увижу, как выглядит жизнь без химии в крови. 

«О том, что это любовь я узнала чуть позже

И в тот час она поджигала мне мозги до дыр»

Антон заметил, чем я занимаюсь только тогда, когда последняя таблетка опустилась на дно.  — Зачем? — удивился он, сжимая в руке какой-то листок и как бы невзначай убирая его за спину.  — Не хочу больше их пить, только хуже становится, — пожала плечами я.  Давыдов забеспокоился, его глаза бегали в разные стороны.  — Ты уверена? — он как-то сдавленно улыбнулся. Должно быть, не решился сказать «ебать ты дура».  — Нет, — сказала я. — Какая разница, рецепт у меня есть... Что читаешь? Он вытащил бумажку из-за спины.  — Не знаю, из кармана у тебя выпало.  Я посмотрела и увидела пустой список из тридцати пунктов. Вдохновилась, если так можно сказать в данном случае, историей Алисы. Но так ничего и не написала.  — Да ерунда какая-то, — я скомкала бумажку и также выбросила её в воду. 

«Я до сих пор чувствую в воздухе запах расчёски

Это горит моё сердце, прощай»

Сплю я крайне чутко, поэтому услышала звук подъезжающей по щебню машине, а затем и громкие разговоры на улице.  Я вскочила, осторожно выглянула в окно и увидела спорткар, стоящий под окнами.  Метнувшись к кровати, начинаю тормошить и будить Антона:  — Антон, вставай! Кажись, предки Никиты приехали!  — Чё… — он медленно потёр глаза. — Какого?  — Лезь под кровать! — скомандовала я, поняв, что он абсолютно не соображает, что происходит.  Быстро раскидываю наши вещи по шкафам, кое-как наспех заправляю кровать и забираюсь к Антону. Прислонившись к полу, я принялась прислушиваться.  — Да, жаль, конечно. Пришлось с отпуска сорваться. Ничего без меня не могут, идиоты! — причитал хриплый мужской голос.  — Ну, ты ведь у меня защитник, — сказал весёленький женский голос. — Жаль, что билетов до Москвы не было.  — Завтра придётся на поезде трястись. Ненавижу! — всё еще злился мужчина.  Голоса затихли.  — Твою мать, — прошептала я. — Мы же там обувь оставили, машина наша стоит, как они не заметили?  — Да кто его знает, тут у каждого дома дохрена машин стоит. А шмоток у них как грязи. Не увидят.  — Тш-ш! — шикнула я, когда услышала, что они перестали молчать.  — Зай, а что это машина у нас тут? — спросила женщина.  — Рабочие совсем обалдели, бросают где попало, — мужчина почему-то нервничал.  И тут в нашей комнате громко зазвонил телефон. У меня сердце ушло в пятки.  — Ты издеваешься?! — процедила я, когда Антон вскочил, чтобы его выключить.  — Да идите нахуй со своими кредитами! — сказал он, увидев, что звонит незнакомый номер. — Ещё и посреди ночи!  — Дорогой, ты слышал? Кто-то в дом залез! — забеспокоилась женщина.  — Кажется тебе. Сюда кто попало не проедет.  — Ну сходи, проверь. Пожалуйста!  — Ладно! — закричал отец Никиты.  — Валим! — прошептал Давыдов, выскочил из-под кровати, открыл окно и принялся рассматривать, что там внизу.  Я подбежала следом, раскидав какие-то вещи по карманам.  — Надо прыгать, — вздохнул он.  — Не торопись! — послышался этот голос, и массивная мужская рука упала ему на плечо, да так, что он пошатнулся. — Кто такие? — вторая его рука схватила побелевшую меня за шкирку.  Родителей Никиты звали Андрей и Наталья. Это я выяснила из разговоров полицейских. Пока они ехали, убежать не получилось, поскольку, цитирую: «Шаг влево, шаг вправо — солью в жопу выстрелю».  Мы сидели на диване в гостиной, держа руки на коленях, не издавая ни звука, будто вызвали на ковёр. Наталья пила чай, встревоженно глядя на нас, пока Андрей ругался с сыном по громкой связи:  — Сын, ты там окончательно головой поехал? Это чё за два полудурка у нас на даче?  — Друзья мои, — спокойно ответил Ник.  — Ещё бы, — фыркнул мужчина, открывая холодильник, и, не увидев там мяса, обратился к нам. — Я смотрю, как дома себя чувствуете! Как же мне всё это надоело.  Жена принялась гладить по спине своего чересчур нервного мужа.  — Не надо меня успокаивать! — он грубо отпихнул её в сторону, так, что она чуть не впечаталась в стену.  Мы продолжали молча наблюдать за происходящим, будто бы это как-то поможет и отец Ника сменит гнев на милость.   — Тихо, он слышит, — пролепетала женщина.  — Мам, хватит думать, что я ничего не понимаю. Мне не пять лет, — Никита тоже решил напомнить о своём присутствии. — Почему ты только не уйдешь от человека, который тебя не любит, я не пойму.  — Тебе кто слово дал?! — заорал Андрей. — Смелый стал?  — Мы, пожалуй, пойдём, — затараторил Антон и начал легонько толкать меня к двери.  — Стоять! — мужчина швырнул смартфон на диван. Послышались сирены. — А вот и полиция!  — Документы? — пробубнил заспанный офицер.  Миронов старший отдал наши с Антоном паспорта сотрудникам полиции. Он переминался с места на место, чуть ли не потирая руки, и спросил: — Как ваша фамилия? Из какого отдела? — Лейтенант Юрченко. Из пятого, — ответил он, записывая что-то в протокол.  Его глаза ещё больше загорелись.  — Полковник Фёдоров ваш начальник, должно быть. Ну, ничего-ничего. Вы у меня ни в один университет не поступите, а тебя, рыжий… — прошипел он.  — Чё это я рыжий? — усмехнулся Антон. — Со зрением всё хорошо?  — Вообще посадят! — Андрей влепил ему подзатыльник.  — Вы меня простите, коллега, — вмешался полицейский, — времена не те. Да и с вашим сыном тоже придётся разговаривать.  — Да они, небось, у него эти ключи украли! — подала голос Наталья.  — Врёте. Он нам сам их дал, — спокойно сказал Давыдов.  Лейтенант устало потёр глаза, думая, что делать. Держать нас полночи в отделе и ждать, пока приедут мои родители, никому не хотелось. Так что он спросил напрямую: — Ну и что мне с вами делать, молодые люди?  — Как это что? Арестуйте их. — серьёзно сказала мать Никиты.  Антон приставил кулак к губам, чтобы сделать смешок не таким громким. Получилось слабо. Андрей гневно зыркнул на него и прошипел своей жене:  — Наташ, не лезь, — и переключился на полицейского. — Девчонку к родителям отправьте, а парню пятнадцать суток. Что мне вас учить нужно?  — И где её родители? Кто билет ей до Москвы оплачивать будет? Вы или, может, я? Да и парню впаять нечего. Ему восемнадцать, сбежал из лагеря и сбежал. А ключи от дома ваш сын дал, я даже не сомневаюсь. Так что ребята ничего не нарушили.  — И что вы предлагаете? Отпустить? — казалось, он сейчас лопнет от злости.  — Я могу только позвонить её родителям, да и девочке меньше месяца до совершеннолетия, — пожал плечами лейтенант и зевнул.  — Бардак! — фыркнул Андрей.  — Честь имею! — улыбнулся полицейский, отдал нам наши паспорта, сел в машину и уехал.  Мы вчетвером в тишине наблюдали за уезжающим автомобилем. Я буквально слышала, как отец Миронова злобно дышит и сжимает кулаки до хруста. Заморосил мелкий дождь.  — Я только не понял, — заговорил Давыдов. — В каком месте я рыжий?