Like
18 июня 2022 г., 22:09
Внезапно ему больше требуется выпивка и таблетки, чем ласковые слова, сказанные симпатичным парнем с секретами, скрытыми под мягкой тёплой кожей. Он пьёт до тех пор, пока не теряет возможность держать карандаш. Когда его, наконец, тошнит, он ждёт, пока не будет уверен, что всё прошло, а потом тянется к новой бутылке. В один момент Джерард лежит на диване, думая, не поднять ли ему валяющуюся на полу бутылку, чтобы потом не пришлось выковыривать осколки стекла из стопы, а затем Фрэнк со слезами, катящимися по его щекам, агрессивно трясёт его, пытаясь привести в чувство.
— Твою мать, очнись, ублюдок!
Перед глазами плывёт, а язык кажется неподъёмным.
— Что ты тут делаешь? — невнятно мямлит Уэй.
— Сегодня пятница, — отвечает Фрэнк, широко раскрыв глаза.
Оу, точно, он должен был встретить его на вокзале.
— Прости. Иди… иди, приляг со мной, — Джерард больше не пьян, поэтому он отчётливо чувствует боль по всему телу. Ему очень хочется спать. Фрэнк игнорирует его слова и идёт на кухню, пока Джерард пытается встать с дивана, при этом не упав на кофейный столик. Он слышит звон бутылок и стук дверцы холодильника, который был пуст уже как два дня, с тех самых пор, как закончилось пиво. Парень наблюдает, как Фрэнк выносит из дома весь алкоголь, держа в руках бутылки, словно младенца, и разбивает их о кирпичную стену многоэтажного дома.
Через окно Уэй не слышит, как разбивается стекло, из-за непрекращающегося гула в ушах, но, когда Айеро возвращается обратно — его щёки и нос красные от холода — ему удаётся затащить Джерарда под душ вместе с ним, потому что Фрэнк пахнет потом из-за долгой дороги, и с каждым вдохом Уэй вдыхает запах немытого парня, блевоты и алкоголя. Руки Айеро дрожат, когда он тянется к волосам Джерарда, убирая их от лица. Он проводит большими пальцами по его бровям, и взгляд Джерарда моментально устремляется на шрам на правой брови Айеро. Какой-то парень вырвал ему пирсинг в драке. Уэй прикрывает глаза, пока руки парня скользят ниже к его челюсти. Джерард берёт лицо Фрэнка в ладони и целует его нос и лоб, вдыхая запах чистой воды на его потрескавшихся губах. Пар кружится вокруг них, пока Айеро дрожит, будто бы вот-вот развалится на части.
— Прости меня, Фрэнки, — выдыхает он. Джерард не знает, плачет Фрэнк или нет, так как его глаза закрыты, а живот продолжает болезненно сжиматься. — Не… просто… н-не бросай меня. Я не смогу… мне нужно… — ком в горле начинает набухать и причинять боль, через которую невозможно говорить.
Фрэнк кладёт руки на щёки Джерарду, пристально смотря на него.
— Никогда больше не смей говорить мне такое. Я бы никогда не бросил тебя. Ты… ты немного не в себе сейчас, ясно? Но мы все не в порядке внутри, это… тебе станет лучше, слышишь? Тебе станет лучше, потому что я знаю, что ты сам этого хочешь. Но ты не можешь каждый раз, как только всё усложняется, напиваться в хлам.
Вода начинает остывать, а напор в его дерьмовом душе слабеет, и становится очень легко понять, когда именно Фрэнк начал плакать: это случилось где-то на слове «бросать».
***
— Ты ведёшь, — мягко говорит Фрэнк. — Я? — глаза Джерарда расширяются. — Ты, — усмехается парень. Джерард сильнее сжимает руку Айеро и делает шаг вперёд, двигаясь так, словно знает, что делает. На Фрэнке дурацкий розовый ремень, который он купил два года назад в Hot Topic вместе с белой рубашкой и галстуком (оказывается, в католической школе Фрэнка стиль «casual» не совсем «casual»), а на Джерарде — жилет и белая рубашка, ведь теперь он работает менеджером в Sheridan’s, «стильном» ресторане с приличной едой, так что ему нужно одеваться соответствующе. На фоне тихо играет Синатра, CD которого был любезно позаимствован из коллекции отца Фрэнка, и сегодня впервые за долгое время по телевизору показывают фильм «Клякса», а они даже не смотрят его. — Я не смотрел «Кляксу» с пятнадцати лет, — произносит Джерард, слегка кружа Фрэнка. — Этот фильм пугал меня до усрачки, когда мне было двенадцать. Мне пришлось спать с родителями, — хихикает Айеро. — Видишь? У тебя получается. — Конечно, нам стоит его посмотреть, — улыбается Уэй. — Нам стоит танцевать. Как дела на работе? — спрашивает Фрэнк и еле слышно произносит «упс», когда его ботинки издают противный звук. — Было… неплохо, наверное. — Ты психанул хотя бы раз? Так как это приличный ресторан, у него постоянно много работы. Посетители и работники требуют его внимания, и если он допустит хоть малейшую ошибку, то будет уволен. Эта работа не самая стрессовая, но человеку с лёгким тревожным расстройством она доставляет немало хлопот. Джерард краснеет и застенчиво усмехается. — Ну, может, только на пять минут. — Это прогресс, — подмигивает ему Фрэнк, а затем произносит: — наклони меня. — Эм, прости, что? — Наклони меня, — повторяет Айеро, растягивая каждое слово. — Я же уроню тебя, — взволнованно произносит Джерард. — Не уронишь. — Фрэнк… — начинает Уэй. — Слишком поздно, — тянет Фрэнк, откидываясь назад, тем самым заставляя Джерарда наклонить его. Уэй почти что уронил его, и всё движение получилось слишком небрежным. Его левая рука падает на спину парня, пока его правая — держит левую ногу Айеро, которую он очень драматично поднял, пока его руки обвивали шею Джерарда. — Ты такой маленький придурок, — Уэй смеётся, наклоняясь ближе, чтобы поцеловать улыбающиеся губы. — А ты нет? — Фрэнк поднимает бровь, слегка толкая Джерарда, чтобы тот поднял его. — Я никогда этого не говорил. — Да ладно, придурок, что о нас люди подумают, когда узнают, что мы не смотрели «Кляксу»? Джерард следует за ним к дивану, лениво падает на подушки и прикрывает глаза на секунду; он провёл весь этот чёртов день на ногах. — Ты имеешь в виду, что о нас подумает Майки? — А разве я не это сказал? Джерард прижимается ближе к Фрэнку и целует его в щёку, прежде чем положить голову ему на колени. Он счастливо вздыхает, когда Айеро начинает успокаивающе поглаживать его волосы. — Должно быть, я не расслышал.***
Есть что-то в развязанных галстуках Фрэнка и разбитых носах, что заставляет Джерарда хотеть свернуться вместе с ним калачиком в постели, хотеть водить пальцами по выпирающим костям, чтобы точно убедиться, что всё в порядке, потому что если Фрэнк будет сломлен, то он больше не сможет помогать Джерарду держаться. Его мозг разваливается, и он не может отличить верх от низа, но Айеро зовёт его по имени, словно хочет сохранить его в глубине горла, как пикантную тайну. От его особой манеры дыхания волосы на затылке Уэя встают дыбом. Его пальцы блуждают по груди Джерарда, прежде чем спуститься ниже, к бёдрам, где их тут же сменяют губы; те самые губы, которые кровоточили несколько часов назад, потому что Фрэнк не умеет держать свой ссаный язык за зубами. Он маленький и милый, но слова, что он говорит, часто выводят людей из себя, а Джерарда наполняют энергией, которую он готов тратить на картины, слова и синяки на коже. Дыхание Айеро ускоряется, когда Уэй проводит кончиками пальцев по синими отметинам, рассыпанным по коже. — Да, — выдыхает он. — Прикоснись ко мне. Джерард возбуждается, как только слова вылетают изо рта Фрэнка. Он напрягает руки, впиваясь пальцами в бёдра своего парня, и резко наклоняется вперёд, чтобы поцеловать его. Айеро жадно отвечает на поцелуй, кусая его губы и запуская руки в спутанные волосы Джерарда. На вкус он как сигареты и мятная жвачка. Уэй сжимает задницу Фрэнка, притягивая его ближе так, чтобы вжаться в него. Если он наклонит бедро чуть правее, то почувствует влажное пятно на трусах Айеро. Господи, он течёт, словно сломанный кран. Джерард стягивает его боксеры ниже, чтобы дотянуться до задницы Фрэнка и сжать её. Он жадно сглатывает и стонет, когда парень разрывает поцелуй и хрипит его имя. — Просто… просто сними их и иди сюда, — ему требуется несколько секунд, чтобы перестать двигаться, потому что он реально мог кончить просто от одного трения между ними. Однако на уме у него есть кое-что получше. Уэй устраивается поудобнее, пока Айеро раздевается, сжимая свой член и хватая парня за руку, притягивая его к себе: спина Фрэнка прижимается к груди Джерарда. Он оставляет небрежные поцелуи на шее и плечах парня, скользя руками по его рукам, сцепляя их на его животе. Айеро тёплый и немного потный, и когда Джерард начинает пощипывать его соски, проводя языком по его ушной раковине, Фрэнк откидывает голову ему на плечо, широко раскрыв рот. Его голова склоняется на бок, когда он расставляет ноги шире, тяжело дыша в шею Джерарда; его грудь тяжело вздымается, а живот напрягается. Чёрт, соски всегда были чувствительными, но сейчас ситуация совершенно другая. Член Фрэнка становится ещё твёрже, изгибаясь ближе к животу, а его щёки краснеют, как будто он стыдится этого. Он наклоняется немного ближе, прижимаясь щеками друг к другу, и выдыхает. — Чёрт, ты только посмотри, как сильно ты возбуждён. — Блять, Джи, мне больно, — скулит Фрэнк, вскидывая бёдра в пустоту, словно он не может это контролировать, и ему просто необходимо двигаться. — Да, — стонет Джерард, громко сглатывая, потому что в его горле образовалась грёбаная Сахара. Он просто хотел быстро подрочить Фрэнку, но теперь он хочет растянуть этот момент, хочет заставить его умолять и извиваться, а затем кончить себе на живот. Джерард бы очень хотел снять свои трусы — кожа к коже — но, когда он впивается пальцами в бёдра Фрэнка и притягивает его ближе, трясь о него, это просто идеально. Он хочет продолжать, хочет тереться о задницу парня и кончить, не раздеваясь, как чёртов подросток, но Фрэнк отчаянно стонет и тянется к своему члену, так что Уэю приходится остановиться. Он хватает его за руку и кладёт ее на кровать, шепча: «Никаких прикосновений». — Джи… — Прикоснёшься, и я остановлюсь, — угрожает он, кривя губы в зловещей улыбке, когда Фрэнк вздрагивает. — Ладно, — выдыхает парень, сжимая простынь. — Господи, тогда, блять, сделай уже что-нибудь. Пальцы Джерарда рисуют узоры вокруг члена Фрэнка; движения почти невесомые. Когда бёдра Айеро дёргаются, Уэй отводит руку дальше. — Тебе придётся… придётся попросить, Фрэнки, — на секунду он перестаёт узнавать свой голос: он слишком низкий и хриплый, будто он сосал член или типа того. Фрэнк творит с ним удивительные вещи. — Прикоснись ко мне… пожалуйста, блять. Я хочу этого, очень сильно хочу, пожалуйста, — он бесстыдно умоляет; член слегка подрагивает, как только он произносит эти слова. Господи, Джерард и подумать не мог, что Фрэнк станет умолять его, даже не сопротивляясь; он чувствует, как по позвоночнику проходит волна жара, заставляющая его вздрогнуть. Одной рукой он скользит вниз, играя с яйцами Фрэнка, а второй обхватывает его член, слегка сжимая. Уэй откидывается на спинку кровати вместе с Фрэнком, чтобы лучше видеть, как член Айеро скользит в его кулаке. — Твой член такой толстый, Фрэнки, — он задыхается, будто бы это ему кто-то дрочит. Джерард начинает поглаживать головку члена, проводя по ней большим пальцем, чтобы появилось больше смазки. Бёдра Фрэнка снова вздымаются вверх, и он стонет, словно ему сейчас не только дрочат, и это охуенно. Но Джерард не хочет, чтобы всё было так легко. Рука, ласкавшая яйца, впивается в ногу так, чтобы Айеро не мог двигаться, а другая — останавливается. — Нет, — Джерард облизывает пересохшие губы; его глаза потемнели, а член почти болезненно пульсирует, — не двигайся. Фрэнк скулит, но быстро кивает, и Уэй снова начинает надрачивать ему. Парень облегчённо стонет, небрежно целуя Джерарда в щёку. Парень рассеянно бормочет: — Иногда я забываю. — Забываешь? — сглатывает Фрэнк. — Забываешь что? — Просто, например, когда мы трахаемся… когда ты входишь в меня, твой член всегда ощущается таким, блять, огромным, и я всегда чувствую себя таким заполненным… заполненным настолько, что я больше не могу терпеть, а ты продолжаешь вдалбливаться в меня, и иногда… чёрт, иногда я просто не могу дышать, — он продолжает бормотать что-то невнятное, но ему наплевать, и если голова Фрэнка, болтающаяся взад-вперёд, является показателем того, что он говорит правильные вещи, то ему наплевать вдвойне. Джерард продолжает ласкать и сжимать член на каждом третьем движении, выкручивая запястье и проводя большим пальцем по головке. Фрэнк выдыхает. Уэй хочет видеть его лицо. Хочет видеть, насколько сильно потемнели его глаза и прикусил ли парень разбитую губу, настолько, чтобы она начала кровоточить снова. И одного только вида, как Айеро сходит с ума во власти Джерарда, достаточно, чтобы кончить. — А когда ты… когда ты выходишь из меня, я чувствую себя опустошённым, — чёрт, как только парень произносит эти слова грубым голосом, полным отчаяния, член Фрэнка набухает в его руке. — Твою мать… Джерард, о-остановись, — выдавливает Айеро; голос такой напряжённый, словно вся его энергия ушла только на то, чтобы произнести эти слова. — Почему? Ты уже близок? — Фрэнк снова кивает, издавая долгий хриплый стон, который сразу же действует на член Джерарда. Он так чертовски близок. Парень ускоряется, надрачивая быстрее и сильнее. — Разве ты не хочешь кончить? — Да, мне — о, Боже, — так хорошо, — хнычет Айеро, ещё сильнее раздвигая ноги и ставя ступни на кровать, словно готовый кончить в кулак Джерарда в любую секунду. Уэй слетает с катушек. Он не получает почти никакой стимуляции, а его член болезненно твёрд, и он готов вот-вот кончить. И, как и всегда, он теряет контроль над своим разумом и языком. — Боже, ты всегда течёшь, как какая-нибудь шлюха. Заставляешь меня хотеть… я хочу… хочу надеть на тебя милые маленькие трусики, — хрипит он, поддаваясь вперёд бёдрами от такой мысли. Фрэнк стонет высоко и напряжённо, его бёдра трясутся, словно он еле сдерживается и только и ждёт, пока Уэй закончит свою мысль. — Ты ведь сделаешь их влажными ради меня? Милые трусики промокнут насквозь, и мне даже не придётся… мне не придётся даже прикасаться к твоему члену. Фрэнк резко выругался, голос перешёл в стон, и он наконец-то кончил в кулак Джерарда и себе на живот. — Боже, да, — Уэй стонет, впившись зубами в плечо Айеро, пока его бёдра неконтролируемо дёргаются. Он кончает в трусы, как и ожидал, и это просто потрясающее чувство. Его глаза закатываются, пальцы ног подгибаются, а спина выгибается. Фрэнк прижимается к нему, скуля, становясь слишком чувствительным, и Джерард опускает голову, ударяясь о стену. — Ты грёбаный провокатор, — выдыхает Фрэнк, лениво улыбаясь. Джерард тихо смеётся. — Я даже не знаю, как так получилось. Фрэнк фыркает. — Что это была за хуйня с надеванием трусов на меня? У тебя какой-то фетиш, о котором я не знаю? Щёки Джерарда полыхают, всё его тело просто горит, и он начинает неловко ёрзать. Фрэнк хихикает. — Так о каких конкретно трусиках мы говорим?
