В бесконечность

Никогда не стой, когда можешь сидеть, никогда не сиди, когда можешь лежать, никогда не бодрствуй, когда можешь спать. Наставления морпехоте ККОН (неофициальные)

Цитадель

      — Мы выходим в эфир через пять секунд.       После этих слов саларианского студийного техника Киллика Эмили Вонг в последний раз собрала на рабочем столе бумаги, убедилась, что её чашка с кофе стоит на привычном месте, и зачесала за ухо выбившийся локон волос. Посмотрев налево, она встретилась взглядом со своей соведущей, азари по имени Вейла, которая слегка улыбнулась ей, а затем положила руки на стол и устремила взгляд на камеру. Эмили сделала то же самое, наблюдая за тем, как серия лампочек на записывающем устройстве отсчитывает время, пока последняя из них не стала красной. Они вышли в эфир.       — Добрый вечер и спасибо, что смотрите «Независимые новости Цитадели». Я Эмили Вонг и моя коллега Вейла Д’Мари, и сегодня мы представим вам наш репортаж «Состояние Галактики», в котором мы расскажем о главных событиях сегодняшнего дня, касающихся Цитадели, Галактики и вас.       — Для начала: число азари, эмигрировавших с Цитадели, побило рекорды, которые сохранялись со времён восстания кроганов почти пятнадцать сотен лет назад, — сказала Вейла.       — С тех пор как советник азари Джиа Тевос выразила нежелание правительств Республик Азари объединяться с человеческим Альянсом Систем, Турианской Иерархией и Саларианским Союзом в борьбе против Жнецов, азари массово покидают Цитадель и отправляются на планеты по всей территории Республик Азари, — сказала Вонг.       — Наряду с этой тенденцией в Цитадель проникает новое, развивающееся чувство расовой напряжённости, нацеленное на азари, оставшихся здесь. Сейчас с нами находится…

***

      — Приостановлено? На какой срок?       — По правилам в таких случаях требуется целая неделя.       — Это просто смешно! — запротестовала Мейла Иероа, которая вместе со своей дочерью Ариэлой сидела на не очень удобных стульях возле обширного стола директора школы, турианца в дорогом деловом костюме.       — Мисс Иероа, вы не хуже меня знаете, что у нас в школе действует политика нетерпимости к насилию. Ваша дочь не только ударила другого ученика, но сделала это без причины и использовала биотику, чтобы усилить удар. Ребёнку, которого она ранила, пришлось наложить швы.       — Без причины? — Мейла запротестовала с недоумением и нарастающим гневом. Она жестом указала на экран на одной из стен скромного кабинета директора, где циклично воспроизводилась видеозапись инцидента.       На кадрах была видна её дочь Ариэла, прижатая к стене шкафчиков человеческой девочкой, человеческим мальчиком и турианским парнем. Она ничего не слышала, но по языку тела и положению могла чётко определить, что трое других детей пристают к её дочери. Через несколько секунд турианец словил удар кулаком в левую сторону челюсти; лёгкий голубой оттенок биотики, которая придавала силы Ариэле, стал очевиден.       — Где аудиозапись? Они, должно быть, словесно оскорбляли её или что-то в этом роде. Не может быть, чтобы моя дочь нанесла кому-то удар без причины, как вы говорите.       — К сожалению, аудиозапись отсутствует, — сказал директор.       Мейла подняла одну бровь в недоумении.       — Правда? Отсутствует? Я консультант по безопасности технических систем в Центральном банке Цитадели, и я точно знаю, что вы используете ту же самую систему камер безопасности, которая несомненно имеет первоклассный аудиоприемник.       Она заметила, как слегка дрогнули нижние мандибулы турианца — физический признак, который она распознала благодаря своим трёмстам четырём годам жизни как характерный для турианцев.       — Я прошу прощения, но решение окончательное, — сказал директор с той решительностью, на которую только был способен. — Ваша дочь может вернуться в школу ровно через неделю. Конечно, от неё ожидается, что она не будет отставать от своих курсовых работ, и тогда сможет спокойно возобновить занятия.       Мейла гневно сверкнула глазами на турианца, взяла дочь за плечо, заставив их обеих подняться со стульев, и они вышли из кабинета, не оглядываясь.       Ариэла молчала всю дорогу от здания школы до аэрокара матери и заговорила только тогда, когда они обе сели в кабину и двери закрылись.       — Эти дети всегда были хулиганами. В последнее время стало популярным задирать азари. Они пытались и придраться ко мне, но я просто делала то, чему меня учил папа. Ты сердишься на меня?       Она посмотрела на мать вопрошающим взглядом, Мейла встретила его своим и улыбнулась дочери.       — Нет, я на тебя не сержусь.       Она включила зажигание аэрокара и нажала кнопку автопилота на дисплее центральной консоли, установив пункт назначения — их квартира в верхней части района Арош. Когда аэрокар взмыл в воздух и расположился в установленном ВИ горизонте, чтобы начать полёт, Мейла тихо вздохнула. Отец Ариэлы, турианец, погиб во время нападения гетов на Цитадель три года назад. Он был офицером СБЦ, а до этого служил пехотинцем в армии Иерархии, поэтому, естественно, он научил их дочь не отступать и в случае необходимости защищать себя.       Несмотря на то, что в некотором смысле такой метод воспитания вызвал некоторые проблемы с упрямством, он привёл к тому, что Ариэла стала очень волевым, независимым ребёнком, который не боялся высказывать своё мнение или предпринимать действия, когда это было необходимо. Поэтому Мейла совсем не удивилась, что её дочь противостояла этим хулиганам таким… активным образом.       Кстати, об удивлении: Мейла до сих пор не знала, как ей относиться к решению школы Ариэлы остаться открытой, несмотря на недавнее нападение «Цербера» на Цитадель. В качестве причины было названо желание сохранить нормальную жизнь для детей, что было вполне логично, особенно учитывая, что район Арош почти не пострадал во время террористического акта. Хотя из личных сообщений и новостей она узнала, что многие другие школы были закрыты на неопределённое время после вторжения «Цербера» и, скорее всего, останутся закрытыми до тех пор, пока будет продолжаться война Жнецов, как её называли.       Школы были не единственным, что пострадало от недавних событий. Новая война, которая так внезапно и жестоко стала ужасающей реальностью для галактики, привела к множеству изменений в повседневной жизни тех, кто жил на Цитадели. Пожалуй, самым значительным изменением стало огромное количество беженцев, которые теперь проживали на станции. Десятки тысяч вынужденных переселенцев нашли временное убежище по всей Цитадели, большинство из них были батарианцами и турианцами, но также было немало людей, бежавших в страхе, несмотря на то, что Жнецы были задержаны в Солнечной системе. С таким большим наплывом людей возникла и их не менее большая потребность в предметах первой необходимости, таких как еда, вода и кров. В результате все остальные жители Цитадели начали испытывать растущее экономическое напряжение, когда дело доходило до покупки некоторых товаров. К счастью, работа Мейлы хорошо оплачивалась, и у неё было достаточно сбережений, чтобы продержаться некоторое время вместе с дочерью, по крайней мере, она на это надеялась.       Кроме того, она заметила, что в Цитадели теперь витает некая атмосфера, которой не было раньше, — серьёзность и неуверенность. Люди были менее разговорчивы, предпочитая просто заниматься своими повседневными делами как можно торопливей; она видела всё больше людей, разговаривающих тихим, обеспокоенным шёпотом, и вообще замечала меньше смеха и весёлого настроения.       Мейла приняла внезапное решение попытаться облегчить как собственное настроение, так и настроение своей дочери, введя новый пункт в навигационные системы аэрокара.       — Мы не полетим домой? — спросила Ариэла.       — Не сразу. Сначала мы отправимся за мороженым.       Лёгкая улыбка и сияние глаз ребёнка дали Мейле понять, что она приняла правильное решение. До ближайшего магазина было всего несколько минут пути, и автопилот аэрокара мягко опустил аппарат на одно из обозначенных парковочных мест.       Магазин мороженого был частью большого торгового центра, и, наряду с множеством других магазинов, расположенных вокруг площади, он также был открытым — ничего, кроме прилавка с сиденьями, в общем пространстве площади.       Здесь было не так уж много народу, но, учитывая время суток, людей было довольно много. Ни одной азари, заметила Мейла, оглядевшись по сторонам. В животе у неё на мгновение затрепетало от нервозности, но она быстро пришла в себя.       Она увидела, что у прилавка с мороженым не было ни одного покупателя, и Мейла решила подойти поближе, чтобы они могли посмотреть на разные вкусы мороженого, выставленного за стеклом. Сама Мейла предпочитала обычное ванильное, но она заметила, как Ариэла разглядывала печенье с кремом и «роки-роуд».       Примерно через минуту из подсобки вышел человек чуть старше средних лет. Он посмотрел на двух азари, и Мейла заметила, как дёрнулся его заросший сединой подбородок.       Мейла чуть было не нахмурилась, но вместо этого просто решила озвучить свой заказ.       — Можно мне маленький рожок ванильного и…       — Среднее печенье и крем в вафельном рожке, пожалуйста, — сказала Ариэла, обращаясь к матери.       — И среднее печенье и крем в вафельном конусе, пожалуйста.       Мужчина за прилавком посмотрел на Мейлу суровыми карими глазами.       — У нас нет этих вкусов.       — Простите? — сказала Мейла, оглядывая холодильники с мороженым за стеклом. В обеих ёмкостях явно было более чем достаточно мороженого. — Я вижу контейнеры прямо там, они практически полные.       — Всё закончилось, — хрипло сказал мужчина, его глаза были непоколебимы в своей твёрдости.       — А как насчёт шоколадного? Или клубничного? Они тоже закончились? — горячо спросила Мейла, вспылив. Оба контейнера также были полны.       — Кончились, — просто ответил мужчина.       Мейла открыла рот от удивления. Почему этот человек так поступает? Она всего лишь хотела купить мороженое для своей дочери, ради всего святого!       — Вы отказываетесь нас обслуживать? — недоверчиво спросила Мейла. — Почему?       — Вы знаете почему, — холодно ответил мужчина.       Гнев Мейлы достиг точки кипения.       — Это потому, что мы азари? Это возмутительно! По закону Цитадели нельзя дискриминировать кого-то из-за его вида или расы!       — Я могу отказать в обслуживании кому угодно или чему угодно, чёрт возьми, — прорычал человек за стойкой.       То, как он подчеркнул слово «чему», когда обращался к ним, чуть не заставило Мейлу пройти за прилавок, но рука на её плече остановила её.       Повернувшись, она столкнулась лицом к лицу с турианкой, и хотя эмоции турианцев в среднем сложнее прочитать, чем у представителей других видов, Мейла не увидела тепла ни в её глазах, ни на лице.       — Госпожа, вам действительно лучше уйти. У владельца есть возможность отказать в обслуживании посетителям, которые ведут себя несдержанно.       — Несдержанно? — спросила Мейла, пожав плечом, чтобы сбросить руку турианки, и сделала шаг в сторону от неё. Её рука инстинктивно нашла Ариэлу, и она крепко ухватилась за плечо дочери. — Несдержанно? Разве вы не видите, что он ведёт себя как ксенофоб? — Мейла не могла поверить в происходящее. Она никогда в жизни не сталкивалась с ксенофобскими наклонностями. Откуда это исходило? — Просто подождём, пока сюда прибудет СБЦ!       — Думаешь, СБЦ будет беспокоиться о том, что две азари не могут получить своё драгоценное мороженое? — Это снова была турианка. — У них сейчас есть куда более важные дела.       — Может, вы просто оставите нас в покое и пойдёте домой? Так же, как это делают остальные азари! — Это был новый голос, человеческий, мужской, правда, более молодой. Мужчина был привлечён суматохой на площади и сейчас находился всего в нескольких футах от турианки.       — Как остальные азари? — повторила Мейла.       — Да, вы, азарийские трусы, оставили всех нас на произвол судьбы. Между тем, такие люди, как мои внуки, были оторваны от своих семей, сражаются и умирают, пытаясь спасти нас! И как вы выказали свою благодарность? Сбежав к чёртовой матери! — Это был продавец мороженого, и сейчас он перешёл на крик.       — Но, но, — заикалась Мейла, — я не сбежала! Цитадель — мой дом! Я здесь со всеми вами! Я делаю всё, что в моих силах, чтобы помочь войне, вчера я сделала пожертвование в фонд помощи турианским беженцам!       — Чушь! Все вы, эгоистичные голубые уродцы, одинаковы! — На этот раз это был другой голос. К толпе присоединились другие. Мейла искала дружелюбное лицо, выражение сочувствия, хоть что-нибудь, но ничего не находила.       — Ладно, разойдитесь! Хватит! — Голос был твёрдым и властным. Он заставил повернуть головы, в том числе и Мейлу. Она ожидала, что это будет офицер СБЦ, но к своему удивлению увидела несколько вооружённых людей, одетых в тёмно-серые доспехи. Их было пятеро, и хотя Мейла могла ясно прочитать буквы «ККОН» на их наплечниках и нагрудных пластинах, с тем же успехом можно было написать «спасение».       Толпа расступилась перед солдатами ККОН удивительно быстро, и общее настроение сменилось довольно быстро, хотя и с некоторой неохотой. Высокий, идущий впереди солдат увидел Мейлу и её дочь и быстро догадался, что они и есть источник бедствия. Он подал сигнал рукой остальным своим людям, которые начали формировать свободный барьер вокруг толпы. Разумеется, этот барьер был хорошо вооружён винтовками, и именно это, скорее всего, заставило собравшихся прислушаться к просьбам солдата ККОН «двигаться дальше».       — Лейтенант Кларк, морская пехота ККОН, — сказал мужчина, глядя на двух азари добрым взглядом. — У вас здесь какие-то проблемы?       — Нет, уже нет, — ответила Мейла, позволив себе небольшой вздох облегчения. — Я просто хотела купить мороженое для своей дочери…       Лейтенант Кларк оглянулся через плечо и увидел, что толпа в основном уже разошлась, но некоторые всё ещё оглядывались, уходя.       — Эти люди были настолько оскорблены тем, что вы хотели мороженого?       Мейла нахмурилась.       — Не знаю, в курсе ли вы всего, что происходит, но, похоже, на азари больше не смотрят так уж доброжелательно.       — Я в курсе многих событий, мэм, — сказал лейтенант. — Не зря же мы до сих пор патрулируем.       — Нам, наверное, стоит вернуться к нашему аэрокару… — начала Мейла.       — Как тебя зовут? — Лейтенант Кларк спросил её дочь, прежде чем та успела что-то сказать.       — Ариэла, — послушно ответила она.       — Ну, Ариэла, какое мороженое ты любишь больше всего?       — «Роки-роуд».       Лейтенант ККОН одобрительно кивнул головой.       — Динг!       На зов прибежал ещё один морпех, очевидно, «Динг». Он был ниже Кларка ростом, но с более широкими плечами и смуглым латиноамериканским цветом кожи.       — Сэр?       — У меня есть для тебя задание. Мне нужно, чтобы ты… присвоил немного мороженого вон из того магазина, — сказал лейтенант Кларк, подмигнув Ариэле.       — Да, сэр. Правила ведения боя? — Морпех, на груди которого красовалась табличка с именем «Чавес», озорно ухмыльнулся.       — «Роки-роуд». Большой рожок. Вафельный? — Кларк адресовал этот вопрос Ариэле, которая выразительно кивнула.       Когда низкорослый морпех направился к магазину, лейтенант Кларк спросил:       — Какой из этих аэрокаров ваш, мэм?       Когда Мейла повернулась, чтобы указать на него, Кларк потянулся к подсумку на своём поясе и быстро, как вспышка, достал небольшой шоколадный батончик, выданный ККОН. Он держал батончик вне поля зрения Мейлы, но на виду у Ариэлы. Юная азари, сразу же уловив тонкую хитрость, выхватила шоколадку из рук морпеха и ловко засунула её в один из карманов, прежде чем её мать успела обернуться.       Тем временем Кларк по каналу связи с отрядом слышал, как в магазине мороженого перебрасывались колкими фразами, но вскоре Чавес вернулся с вафельным рожком, наполненным мороженым «роки-роуд». Улыбка на лице Ариэлы при виде этого была настолько яркой, что это хоть и немного, но подняло всем настроение.

***

      Вонг: Переходим к нашей следующей истории дня: после недавнего вторжения Жнецов Турианская Иерархия ввела в действие официальный указ о призыве.       Д’Мари: Несмотря на ошеломляющую победу над верфями Деспары вчера, новый турианский примарх Адриэн Виктус несколько часов назад на экстренном заседании совета подписал четвёртый в истории Иерархии всеобщий приказ о воинском призыве.       Вонг: Здесь, чтобы подробнее рассказать об этом и о новых сообщениях о массовом скоплении войск над Деспарой, находится наш военный аналитик…

***

Штурмовой корабль БКП «Доминус» Деспара, система Джульта

      Тарквин Виктус, сын недавно получившего повышение примарха Адриэна Виктуса, на мгновение замешкался перед закрытой металлической дверью, за которой находилась офицерская кают-компания. Там его ждали три других командира взвода «D», 1-го эскадрона, 8-го штурмового кавалерийского полка, непосредственные подчинённые нового командира. Виктус, теперь уже капитан, был повышен в звании с лейтенанта благодаря его действиям против Жнецов в течение последних нескольких жестоких дней. Тот факт, что почти вся рота, в которой он раньше служил, была уничтожена Жнецами, начиная с Палавена и заканчивая обороной Деспары и её верфей, похоже, не имел значения для высшего руководства.       Капитан Виктус теперь исполнял обязанности командира отряда «D», 1-го эскадрона, 8-го штурмового кавалерийского полка. Турианский штурмовой кавалерийский полк был уникальным подразделением турианской армии, самостоятельным подразделением, способным действовать отдельно от других подразделений, обладающим достаточной огневой мощью, чтобы пробить вражеский строй, достаточной стойкостью, чтобы удержать оборонительную позицию, и достаточной манёвренностью, чтобы направить значительные силы на бо́льшую часть поля боя.       8-й штурмовой кавалерийский полк состоял из трёх эскадронов. Каждый эскадрон состоял из штабного подразделения, трёх штурмовых кавалерийских подразделений, артиллерийского подразделения и авиационного подразделения. «Подразделение» — это просто другое слово для обозначения роты, а в случае со штурмовой кавалерией подразделение представляло собой смешанные силы танков и бронетранспортёров. И, наконец, был один танковый корпус, который должен был служить бронированным молотом каждого эскадрона. Именно таким подразделением командовал капитан Виктус — отрядом «D»: двадцать танков и целый ряд легкобронированных четырёхколёсных машин и грузовиков снабжения.       В составе 8-го кавалерийского также имелся значительный элемент материально-технического обеспечения, но он был размещён на другом корабле. Таким образом, 8-й кавалерийский полк имел достаточно органических запасов топлива, продовольствия и боеприпасов, чтобы хватило на три дня боевых действий. Каждый эскадрон размещался на своих собственных штурмовых кораблях, размером почти с крейсер, но с очень слабым вооружением, за исключением точечной защиты ПОИСК и нескольких ракетных пусковых установок. Однако корабли были хорошо бронированы и защищены, поскольку бойцы и оборудование на несколько сотен миллионов кредитов, которое они перевозили, были очень ценны для Турианской Иерархии.       Прошло чуть больше года с тех пор, как Виктус командовал танками. Он окончил школу кандидатов в офицеры по пехотному направлению, но офицеры, курировавшие обучение, сочли его успехи настолько хорошими, что предложили ему поступить на службу по программе, предлагавшей дополнительную подготовку по второму направлению. Будучи свежим и энергичным турианским офицером, младший лейтенант Виктус с радостью принял рекомендацию на эту программу, и таким образом начался ещё один цикл обучения в ОКШ, но на этот раз он получил сертификат по бронетанковой дисциплине.       Его первое назначение было в танковую роту, а именно в 3-й взвод этой танковой роты, отряд «D», 1-й эскадрон, 8-й штурмовой кавалерийский полк. Ранее он прослужил в нём год, после чего командование перевело его в пехоту и повысило до звания старшего лейтенанта; но тот взвод был уничтожен, и вот он оказался здесь, новоиспечённый капитан.       Виктус нажал на зелёную кнопку «открыть» на сенсорном интерфейсе, и дверь в кают-компанию раздвинулась, турианец шагнул внутрь. Кают-компания, как и на любом турианском военном корабле, была столовой для офицеров. Поэтому большую часть помещения занимали длинные столы с сиденьями в виде скамей, а также несколько традиционных квадратных столов и стульев, расставленных тут и там. Часть стены занимали автоматы по продаже еды и напитков, а в дальнем конце комнаты находился буфет кают-компании, откуда подавалась еда.       Помещение было переполнено, чего и следовало ожидать от корабля, заполненного флотским персоналом и их грузом. Отличить эти две группы было легко, поскольку их стандартная униформа и расцветки были разными. Флотская команда носила различные варианты синей и серой формы с белой или золотой отделкой, в то время как 8-я штурмовая кавалерия была почти вся одета в серо-чёрную броню. Это было ещё одно различие между двумя родами войск: флотские вояки надевали броню только тогда, когда их корабли участвовали в бою, в то время как те, кто воевал на земле, как сам Виктус, носили её почти всегда.       Практически все столы, которые мог видеть Виктус, были заняты офицерами, некоторые из которых рассматривали блюда, приготовленные поварами и расставленные по типу шведского стола. Напитки, разумеется, были безалкогольными, поскольку все турианские военные строго придерживались сухого режима, по крайней мере, во время службы. Где-то из динамиков играла музыка, но спокойный ритм и инструментальные композиции несколько заглушались гулом разговоров между присутствующими офицерами БКП «Доминус» и 8-го штурмового кавалерийского. Виктус узнал этот шум: он был одновременно приглушённым и волнующим, нерешительным и в то же время уверенным. Все в галактике знали, какое крупное поражение союзные силы нанесли Жнецам над Деспарой, и теперь этим мужчинам и женщинам было до боли ясно, что ответный удар обязательно состоится.       И так оно и будет, не сомневался Виктус, хотя официальных приказов от Верховного командования ещё не поступало. Последний день они провели на верфях Деспары, реорганизуя корабли, личный состав и припасы для предстоящего наступления, и все знали, что это лишь вопрос времени, когда будут запущены ядра эффекта массы и флоты начнут выдвигаться. Тем солдатам, которые ещё не встречались с врагом лицом к лицу, не терпелось испытать на прочность свою суровую подготовку, и такое настроение проявлялось в их словах и жестах, когда они разговаривали между собой. Это было то, что, как знал Виктус, было некоторым секретом турианских военных. Большинство других рас в галактике увековечили стереотип, что все турианские военные решительны и непреклонны, как камень, тогда как на самом деле между собой они могли быть такими же буйными и хвастливыми, как и все остальные. Разумеется, существовало негласное соглашение, что это никогда не высказывается никому, кто не является турианцем.       Виктус замечал подобное отношение среди офицеров, на которых он смотрел, стоя у двери, в которую только что вошёл. Он точно знал, что никто на борту этого корабля не видел боя против Жнецов. Он запросил и получил списки подразделений 8-го штурмового кавалерийского и его транспортных кораблей после уведомления о своём переводе и выяснил, что они проводили совместные учения с саларианцами, когда Жнецы прибыли в их галактику, и только сейчас смогли попасть на фронт. Это была настоящая причина, по которой он здесь оказался, понимал Виктус. Его выбрали командиром отряда «D» вместо одного из лейтенантов взвода, потому что у него был реальный боевой опыт борьбы с врагом, что, по мнению Верховного командования, было крайне важно.       Среди всей этой суеты в кают-компании внимание Виктуса привлекло какое-то движение у одной из дальних стен. Это был турианец, одетый в серо-чёрную броню, и он махал ему рукой. Даже на таком расстоянии Виктус узнал этого турианца, и когда он направился к нему, то не мог не улыбнуться. Трое других турианцев, сидевших за столом, к которому направлялся Виктус, тоже встали, повернулись в сторону приближающегося капитана, и на их лицах появились улыбки.       Пробираясь сквозь толпу офицеров, Виктус протянул руку первому турианцу, который махал ему, и крепко ухватился за предплечье.       — Севениус!       — Виктус!       Два турианца заключили друг друга в крепкие объятия. Виктус поприветствовал трёх других турианцев, сидящих за столом:       — Алегиус, Квилиус, Нуморил, рад видеть вас снова.       — Садись, Виктус, — сказал Севениус, указывая на свободный стул за столом. Они все сели, и Алегиус передал Виктусу энергетический напиток в бутылке. Так началась первая встреча, какой бы неофициальной она ни была, между старшими офицерами отряда «D», 1-го эскадрона, 8-й штурмовой кавалерии.       — Итак, капитан Виктус, не так ли? Вы, конечно, пришли с некоторым… стилем, — начал Севениус, склонив голову в сторону Виктуса.       Виктус опустил взгляд, понимая, что его броня всё ещё была чёрно-красной, как у его бывшего пехотного подразделения, и поэтому бросалась в глаза. У него не было времени, чтобы получить новый комплект с новыми — старыми — нет, новыми — цветами своего подразделения.       — У тебя всегда было паршивое чувство моды, — заметил Квилиус, садясь рядом с ним и получая от своего капитана удар локтем под ребро.       — Придётся попросить квартирмейстера вернуть тебе классические серые и чёрные цвета, — сказал Нуморил. — Больше никакого этого броского красного пехотного дерьма.       Все засмеялись, включая Виктуса, хотя насмешки были направлены на него. Впрочем, он ожидал этого, и впервые с начала войны позволил себе немного расслабиться.       Каждый из турианских лейтенантов, сидевших с ним за столом, был однокурсником Виктуса по школе кандидатов в офицеры, а Севениус был его соседом по комнате. За это время эти четверо стали для него как братья, и до сих пор остаются ими. Виктус сделал глоток энергетического напитка, который ему подали, посмотрел на этикетку, чтобы узнать его вкус — его любимый фрукт. Значит, Алегиус вспомнил. Когда смех и улыбки стихли, настроение пятерых внезапно стало серьёзным, как и ожидали все присутствующие.       — Итак, Виктус, — начал Севениус, — насколько всё плохо? Теперь, когда ты капитан, ты должен знать больше, чем мы.       Виктус кивнул, соглашаясь, что он действительно знает больше.       — К счастью для всех вас, майор Алсис прислал мне несколько информационных документов, которые я успел прочитать во время полёта сюда. — Вздох. — Ничего хорошего. Могло быть и хуже, но всё равно не хорошо.       Собравшиеся за столом единодушно кивнули головами, как будто именно это они и ожидали услышать.       — У Палавена нам здорово надрали задницы, — продолжал Виктус. — Много кораблей уничтожено, по крайней мере, пара флотов, да и кто знает, сколько десятков тысяч солдат мы потеряли на поверхности Палавена и Менае.       Одним из этих солдат был покойный примарх Федориан, после смерти которого эту роль взял на себя его собственный отец. Он надеялся, что у старшего Виктуса всё в порядке, он уже отправил ему сообщение, в котором объяснил, как он остался жив после битвы над Деспарой.       — С тех пор почти по всему турианскому пространству шли только боевые отступления, а попытки перегруппироваться и реорганизоваться были в основном безуспешными, — сказал Виктус. — Они просто ударили по нам слишком сильно и слишком быстро. Мы были не готовы к подобному.       — До тех пор, пока мы вчера их здесь не поимели, то хотел сказать, — добавил Алегиус с некоторым триумфом, хотя он не имел никакого отношения к этой поразительной победе.       — Несмотря на это, они всё равно нанесли чертовски серьёзный ущерб некоторым секциям верфей, — сказал Виктус. Конкретно по его секции, не стал добавлять он. — Между нами и Палавеном будет значительное количество Жнецов, так что это будет нелегко.       — Все космические дела решают флотские придурки, — сказал Севениус. — Расскажи нам о том, что ты видел на земле.       Виктус не сомневался, что все они внимательно ознакомились с брифингами и разведывательными отчётами, в которых описывались типы и возможности войск Жнецов, с которыми союзники сталкивались до сих пор. Они хотели узнать его личное мнение, потому что он противостоял Жнецам лицом к лицу.       — В основном слабая пехота, но их очень много. Хаски гибнут легко, но они быстрые и по ним трудно попасть. Каннибалы мясистые и частично бронированные, но они медлительны и не имеют щитов. Оружие у них тоже дерьмовое, медленно стреляющее, потому что легко перегревается, но нужно следить за гранатами, которые они могут запустить. Налётчики, безусловно, самые опасные. Они бронированы, защищены щитами и умны. Они используют реальную тактику, такую как прикрытие, фланкирование, подавляющий огонь, и войска низшего эшелона, с которыми они находятся, тоже используют её, пока они рядом.       Виктус быстро оглядел стол, вспоминая, где он находится и с кем именно разговаривает.       — Но это всё пехота. О чём нам нужно беспокоиться, по крайней мере, я так думаю, так это о тварях.       При этих словах все оживились. Очевидно, это была одна из их главных забот, а как же иначе? Это была единственная махина Жнецов, которая напоминала хоть что-то близкое к транспортному средству, и, таким образом, одна из немногих, которая представляла угрозу для их танков.       — Пятнадцать тонн брони, да ещё и быстрая, но, по нашим данным, это противник исключительно ближнего боя, — сказал Квилиус.       Виктус кивнул головой.       — Я тоже видел их только в этом виде. В действительности, пока мы держим их на расстоянии, у нас не должно быть проблем с ними. Их броня прочна, но не настолько, чтобы выдержать выстрел из нашего орудия. Тем не менее, их не стоит недооценивать. Одна из этих тварей разорвала пополам одного из сержантов моего взвода на верфях…       Все торжественно замолчали из уважения к упомянутому погибшему товарищу. Севениус продолжил обсуждение:       — У них также есть аналоги артиллерийских кораблей.       — Действительно, есть, — ответил Виктус, зная, что он говорит о гибриде драконообразного корабля. — Из того, что я слышал, их пушки обладают мощным зарядом, но наше зенитное оружие способно сбить их с некоторыми трудностями.       Все восприняли эту новость с лёгкой тревогой, но какой танкист не встревожился бы? Защита от воздушных угроз была заботой зенитчиков 8-го штурмового кавалерийского, а не их. Тем не менее, мысль о том, что они могут быть взорваны атакой артиллерийских кораблей, которой они не смогут противостоять, если ребята из подразделения ПВО не сделают свою работу, была не из приятных.       — А как насчёт тех Коллекционеров, о которых нас информировали некоторое время назад? В то время, когда атаковали человеческие колонии? — спросил Квилиус.       Виктус кивнул в знак признательности. Он помнил эти инструктажи, созданные на основе информации из первых рук Гарруса Вакариана во время его приключений с коммандером Шепардом против Коллекционеров, и доведённые до сведения остальных турианских военных в их фирменной эффективной манере.       — Преторианцы, — начал капитан, решив ещё раз обсудить то, что он помнил из материалов брифинга. — Быстрые, мобильные и хорошо вооружённые транспортники. Они способны использовать направленные энергетические лучи прямого действия и ракеты, и могут выгружать засевших в них хасков для поддержки пехоты. Защищены мощными биотическими барьерами и бронёй.       Отпрыски, — продолжил он, — обладают пушкой прямой наводки, которосая способна вести огонь наравне противотанковым оружием. У них также есть возможность непрямого огня гранатами, и они защищены тяжёлой бронёй. Однако они медлительны и являются крупными мишенями. Но ни один из них не был замечен или упомянут мне высшим руководством, так что мы не будем беспокоиться об этом в данный момент.       — Итак, в целом, пока что мы не видели ничего такого, что представляло бы для нас серьёзную угрозу? — подытожил Семиус.       Виктус отметил, что ключевое слово здесь — «пока». По правде говоря, эта война против Жнецов, хоть и была масштабной, но всё ещё была довольно новой. Возможно, у Жнецов были более мощные противотанковые средства, чем они предполагали, а возможно, и нет. Так или иначе, мужчины и женщины 8-го штурмового кавполка должны были это выяснить.       — Как чувствуют себя солдаты? — прозвучал следующий вопрос Виктуса.       — Бодры, организованы и полны решимости, — ответил Севениус. — Мы только что закончили учения с саларианцами, так что я бы сказал, что это относится ко всему подразделению.       Виктус кивнул.       — А что насчёт отдельных взводов? Есть что-нибудь, что мне нужно знать?       Собравшиеся лейтенанты обменялись короткими взглядами, но все покачали головами в ответ на слова Виктуса.       — Мы полностью готовы, капитан.       — Капитан, точно, — пробормотал Виктус. — К этому придётся привыкать.       Нуморил ухмыльнулся.       — Что, не можешь смириться с тем, что теперь ты зарабатываешь больше нас? И то, что из-за этого тебе придётся угощать нас в барах?       Они все засмеялись, за исключением нахмурившегося Виктуса. После нескольких минут светской беседы и обсуждений Виктус откланялся, желая спуститься в транспортный отсек и лично осмотреть свой танк. Семиус предложил ему пойти с ним, но Виктус отказался, не желая отрывать офицера от трапезы и будучи достаточно уверенным в своей памяти о БКП «Доминус», чтобы без проблем добраться туда, куда ему нужно.       «Доминус», будучи транспортным кораблём для перевозки войск и техники, имел пять огромных грузовых отсеков. Каждая из четырёх рот 1-го эскадрона имела свой собственный отсек, а пятый был отведён для артиллерии и авиации.       Отряд «D», его двадцать танков и другие лёгкие транспортные машины, приписанные к роте, в настоящее время были размещены в левом грузовом отсеке. Виктус без особых проблем перемещался по переполненным коридорам, отмечая взгляды, которые он всё ещё привлекал из-за своего уникального цвета брони. Однако всё изменится, как только он посетит квартирмейстера. Войдя в отсек через большие открытые центральные двери, Виктус увидел зрелище, которое не было ему знакомо уже долгое время, и которое вызвало у него даже лёгкую ностальгию.       Двадцать боевых танков Т-86 «Рапира» были расположены как сардины, их длинные гладкоствольные 12-мм пушки лежали прямо над бронированными отсеками двигателей танков перед ними, за исключением первого ряда из пяти танков. Он с удовлетворением отметил вид крупных машин и их гладкую, угловатую броневую обшивку, в настоящее время окрашенную в камуфляжный рисунок из различных серых и чёрных полос.       Танк Т-86 «Рапира» был стандартным тяжёлым танком Турианской Иерархии в течение последних семи лет. С корпусом длиной восемь метров, шириной три с половиной метра, высотой два с половиной метра и весом шестьдесят пять тонн, «Рапира» была гусеничным зверем, представлявшим бронированный молот Турианской Иерархии на любом поле боя.       Башню украшал установленный рядом с люком тяжёлый пулемёт, которым командир танка дистанционно управлял изнутри башни. В сочетании с другим крупнокалиберным пулемётом, размещённым соосно с основным орудием, он составлял большую часть противопехотного вооружения Т-86 «Рапиры». Для ведения непрямого огня имелся двуствольный многоцелевой гранатомёт, который мог формировать из запасов омни-геля любой тип гранат, необходимых экипажу, и запускать их на расстояние до двух тысяч метров через вращающуюся пусковую установку на башне. В случае необходимости, специальный вспомогательный ВИ мог взять на себя управление многоствольной пусковой установкой и двумя пулемётами, если это было необходимо экипажу.       Однако, возможно, самой важной системой, установленной на башне, была радарная антенна «Ремус», установленная на задней стенке башни, лишь немного выше соседней антенны связи. Система активной защиты «Ремус» была разработана для обнаружения входящих ракетных и реактивных снарядов, направленных на танк, и их нейтрализации. Для этого использовались специальные гранаты, запускаемые из двух вращающихся пусковых установок, расположенных отдельно от центральной многопусковой установки по обе стороны башни, которые детонировали в ограниченном диапазоне, выбрасывая сотни мелких снарядов в сторону приближающихся ракет. Эти снаряды разрушали и, таким образом, взрывали боеголовку летящей в сторону танка взрывчатки, в результате чего взрывная сила рассеивалась в воздухе и на кинетических барьерах и броне танка. Ещё один специальный ВИ постоянно поддерживал эту систему в рабочем состоянии.       Капитан Виктус увидел десятки танкистов, его танкистов, напомнил он себе, слоняющихся по грузовому отсеку. Некоторые проводили мелкое техническое обслуживание своих «рапир», некоторые просто стояли и разговаривали друг с другом, несколько человек играли в карты, но большинство спали. К сожалению, на «Доминусе» не хватало коек, чтобы обслужить весь эскадрон, поэтому мужчинам и женщинам из отряда «D» приходилось довольствоваться небольшими раскладушками вдоль стен грузового отсека и полевыми гамаками, которые натягивались в любом доступном месте, в том числе и между стволами «рапир».       Войдя в грузовой отсек, он привлёк внимание нескольких пар глаз, но танкисты отряда «D» быстро отмахнулись от него из-за его пехотной брони и лейтенантских погон. Конечно, он мог быть офицером, но он не был одним из их офицеров, или так они думали. Виктус не держал на них зла, он и не ожидал, что весь грузовой отсек вскочит и отсалютует, как только увидит его. Кроме того, представление себя новым солдатам с криками и воплями, требующими признать его присутствие, вероятно, произвело бы плохое впечатление.       Вместо этого он посмотрел на первый ряд танков, считывая идентификационные номера, пока не нашёл «САБЛЯ 1-1», написанное жирными печатными буквами. Итак, «Сабля» — это идентификатор подразделения «D», а танк 1-1 — командирский танк и, следовательно, его личная техника. Он подошёл, сразу же отметив присутствие двух турианцев в серо-чёрной броне. Один лежал на спине на вершине башни, держа над головой голопад, который он, вероятно, читал, а другой, женщина, которую Виктус определил по более стройной фигуре и типу брони, сгорбилась над задним приводом эффекта массы, зарывшись головой глубоко в открытый отсек.       Тот, что сидел на турели, заметил приближение Виктуса и поднялся в сидячее положение.       — Чем могу помочь, сэр? — спросил он, с некоторой опаской оглядывая незнакомого турианца в красно-чёрной броне, стоявшего перед его танком, но не преминув заметить лейтенантские нашивки на его наплечных погонах.       — Тарквин Виктус, ваш новый капитан, — представил он.       Глаза мужчины расширились от удивления, и он рефлекторно вскочил на ноги, отсалютовав Виктусу с вершины башни «рапиры».       — Сэр! Капрал Серон Араниус, 1-й взвод!       — Вольно, капрал, — сказал Виктус, отсалютовав и предлагая турианцу спрыгнуть на землю, чтобы Виктус не смотрел на него снизу вверх. Суматоха заставила женщину-танкиста вынуть голову из отсека привода эффекта массы, и когда она увидела, что её товарищ по экипажу спешит спуститься с башни к вновь прибывшему Виктусу, она тоже спрыгнула с задней части «рапиры».       — Сэр, сержант Аракус Эдиен, 1-й взвод, — сказала она, также отсалютовав ему. Виктус ответил ей тем же, заметив, что в другой руке она держит инструмент, которым, очевидно, пользовалась до его прихода. Виктус оглядел их обоих. Ярко-зелёные глаза капрала Араниуса резко контрастировали с тёмно-серым цветом его пластин и красной татуировкой на лице в форме буквы «М», которая говорила Виктусу о том, что он родился на Траксле, турианском мире-житнице в паре ретрансляционных прыжков от Палавена. Три вертикальные тускло-зелёные полосы на лбу сержанта Эдиен, а также аналогичного цвета перевёрнутая буква «Y», идущая вниз по её плоскому носу и по обе стороны от нижних мандибул, указывали на то, что она родом с Джанис XI, крупной турианской шахтёрской колонии. Её стальные серые глаза, обрамлённые тёмными лицевыми пластинами, были того же цвета, что и серый цвет её доспехов, и весьма пронзительны в своей глубине.       — Итак, кто есть кто? — спросил Виктус. Экипаж T-86 состоял из трёх солдат — водителя, наводчика и командира.       — Я ваш водитель, сэр, — ответила сержант Эдиен. — Капрал Араниус — наводчик.       Виктус кивнул им, затем жестом указал на танк позади них.       — Проведёте мне экскурсию?       — Конечно, сэр, — сказал Араниус.       — Если вы не возражаете, капитан, мне нужно закончить работу, которую я производила в двигательном отсеке, — сказал Эдиен.       — Над чем вы работаете? — спросил он с любопытством.       — Просто подгоняю новые муфты, соединяющие ядро эффекта массы с приводными валами, по моему предпочтению, сэр, — ответила она.       Виктус поднял бровь.       — Новые муфты? Я не слышал об этой модернизации. Какие-нибудь проблемы с ними?       — Вообще-то, сэр, — сказала Эдиен, — они отлично работают прямо из коробки. Дали нам ещё три км/ч на «рапирах» во всём полку.       «Приятный сюрприз», — подумал Виктус. Какими бы эффективными и действенными ни были вооружённые силы Турианской Иерархии, обычно новые технологии проходили через стадию проблем и последующего устранения неполадок, что было скорее нормой, чем исключением.       — Очень хорошо, сержант. Продолжайте.       Капрал Араниус вскарабкался по танку на верхнюю часть башни, где открыл защёлки верхнего люка. Виктус последовал за ним, спустившись в башню «рапиры». Его встретили знакомые виды внутри машины — брюхо боевого танка, где экипаж «сражался» с машиной.       Ствол основного орудия немного выступал в пространство башни, но лишь настолько, чтобы его соединение с автоматом заряжания находилось внутри башни и могло контролироваться наводчиком. Снаряды для длинноствольного орудия Т-86 хранились не во внутреннем отсеке, что было уникальной особенностью турианских танков. Вместо этого они помещались между двумя слоями брони в башне, где чрезвычайно плотные снаряды обеспечивали ещё один уровень защиты экипажа. Это создавало дополнительное пространство в башне, но при этом не добавляло никакого существенного дополнительного риска, так как бронебойные снаряды были весьма устойчивы, учитывая отсутствие в них топлива или заряда взрывчатки. Несмотря на то, что расы галактики считали турианскую армию «эффективной», турианцы постоянно искали способы повысить живучесть своих солдат. Танки и личную броню можно было заменить, а мужчин и женщин — нет.       На том месте, где автомат заряжания и боеукладка находились в старых танках, теперь находилась большая, более совершенная система управления огнём, которая позволяла наводчику контролировать каждый аспект работы главного орудия, от температуры, износа и, что самое важное, заряда конденсаторов ствола, который был реальным ограничивающим фактором в том, как часто они могли производить выстрелы из своего главного орудия. Эта система управления огнём также рассчитывала, как именно снаряд попадёт в то место, куда наводчик установил прицел, учитывая такие переменные, как расстояние, угол наклона, высота, атмосферные условия, даже текущее состояние самого оружия, и выдавала решение по стрельбе. Кресло наводчика, что очевидно, находилось в этой зоне, в лёгкой досягаемости тактильных органов управления главным орудием, которые были подключены к экрану перед креслом, служившему для отображения целей, и системе управления огнём.       Кресло командира находилось напротив кресла наводчика, и Виктус устроился в нём. Вместо пультов управления перед ним были тактические дисплеи, подключённые к внешним камерам «рапиры», которые обеспечивали ему обзор в триста шестьдесят градусов в стандартном визуальном, тепловом и инфракрасном диапазонах с увеличением до двадцати крат. Кроме того, он мог смотреть в бинокль и оптический прицел наводчика. Разумеется, поскольку танк был создан для суровых боевых условий, эти камеры были небольшими и относительно прочными, спрятанными в броню в местах, не нарушающих общую целостность защиты. В качестве запасного варианта Виктус всегда мог посмотреть в несколько смотровых отверстий, расположенных рядом с люком, закрытых толстым слоем прозрачного бронепластика, такого же, какой используется для смотровых окон на космических кораблях. Но даже эти смотровые щели не были расположены под прямым углом, в них были установлены призмы для изменения угла наклона оптики, что не позволяло даже идеально направленному выстрелу столкнуться исключительно с прозрачным материалом, а не с тяжёлой бронёй на пути к отсеку экипажа.       Слева от Виктуса, вместо системы управления огнём главного орудия, находилось ещё несколько экранов, один большой, занимавший почти всю левую стену башни, и ещё один поменьше в углу. Большой экран был тактическим дисплеем БИУС. Эта боевая информационно-управляющая система позволяла автоматически и непрерывно обмениваться информацией между техникой. Включая информацию, предоставляемую бортовой системой позиционирования и навигации, командиры подразделений могли автоматически отслеживать местоположение и продвижение подразделений.       Кроме того, позиции противника могут быть идентифицированы и нанесены на карту, а отчёты о контактах или артиллерийские запросы могут быть автоматически отформатированы, переданы и обработаны. Через БИУС можно было быстро распространять как тактические, так и стратегические оперативные приказы, что значительно упрощало общий процесс командования. Здесь командиры подразделений могли уменьшить масштаб обзора поля боя и определить, что делать со своим подразделением, а затем могли увеличить масштаб обзора, чтобы следить за продвижением своих отдельных машин. В соответствии со своим статусом командира подразделения Виктус также имел примерно в два раза больше коммуникационного оборудования в своём командном пространстве, чем в обычном танке, из-за необходимости иметь средства связи с другими элементами подразделения, эскадрона или даже полка.       Место водителя располагалось под башней, в передней части «рапиры», под стволом орудия, ниже и между местами командира и наводчика. Оно не было закрыто отдельным отсеком, как в некоторых танках, а значит, командир и наводчик могли видеть и разговаривать с водителем без использования внутренней связи. В дополнение к стандартному сенсорному интерфейсу управления, водитель также имел дисплей, который обеспечивал доступ к тем же внешним камерам, что и у командира, а также визуальный перископ, который обеспечивал более удобный обзор окружающей обстановки.       Как и почти все турианские бронированные боевые машины, «рапира» включала в себя систему жёсткой интеграции, где системы брони экипажа фактически подключались к сиденьям танка, создавая закрытую структуру, которая улучшала амортизацию и устойчивость экипажа, а также обеспечивала его интегрированными системами жизнеобеспечения, которые могли прослужить намного дольше, чем их собственная броня. Это было особенно выгодно, так как означало, что системы жизнеобеспечения можно было урезать, учитывая, что они предназначались для питания непосредственно экипажа, а не всего отсека. Учитывая то, как сильно нагревались внутренние компоненты танка во время интенсивного боя, даже небольшая разница между температурой брони и температурой всего отделения была заметной разницей в производительности машины. Любое пространство, сэкономленное на урезании системы жизнеобеспечения, можно было использовать для более толстой и надёжной брони, увеличения мощности щитов и оружия и т. д. Сиденья были весьма удобными, облегающими и с адаптивным гелевым слоем для амортизации. «Так и должно быть», — подумал Виктус, зная, как долго экипажам иногда приходится сидеть в своих машинах во время боевого сценария.       Капрал Араниус повернулся на своём кресле и посмотрел на Виктуса.       — Итак, сэр, это похоже на то, что вы помните?       Виктус медленно кивнул, всё ещё воспринимая всё это после долгого перерыва в командовании бронетехникой.       — Да. Как там в старой человеческой поговорке? Словно езда на велосипеде?       Он ухмыльнулся Араниусу, который в ответ тоже ухмыльнулся, благодарный за то, что, похоже, у его нового капитана есть чувство юмора.       — У вас тоже двойная ВУС, сэр?       — Да, — ответил Виктус. — Бронетехника и пехота, если верить моим доспехам. А вы?       — Бронетехника и артиллерия, сэр, — ответил капрал. — Перешёл на бронетехнику, потому что я был слишком метким для пушечных бойцов.       Виктус усмехнулся. Хотя все знали, что турианская артиллерия была одной из лучших в галактике, в армии Иерархии давно ходила шутка, что они не смогут попасть в цель, даже если попытаются.       — Что-нибудь, что я должен знать о сержанте?       Виктус получил досье на экипаж своего танка, но у него не было времени прочитать его, вместо этого он сосредоточился на более важной стратегической и разведывательной информации, которую ему переслали, зная, что он лично встретится со своим экипажем и лично всё узнает.       — Лучший водитель во всей роте, сэр, — сказал капрал. — Капитан — простите, майор Алсис любил её. Просто скажите ей, куда ехать, и я имею в виду куда угодно, в пределах разумного, конечно, и она доставит вас туда быстрее, чем вы успеете сказать «проклятые духи». Она как будто читает мысли, всегда знает, как поставить танк в наиболее удобное для стрельбы положение или как обеспечить мне наиболее устойчивую платформу для стрельбы. Она постоянно что-нибудь подправляет, но в хорошем смысле, сэр. Всегда старается извлечь максимальную пользу из механических частей наших машин. А с пушкой я ей, конечно, никогда не разрешаю возиться, эта малышка — моя собственность.       — Ну конечно, — ответил Виктус, не понаслышке знакомый с тем, как некоторые солдаты яростно охраняют своё оружие.       На мгновение оба замолчали, сидя внутри механического шедевра, предназначенного для одного — уничтожения целей. Настрой стал более серьёзным.       — Говорят, вы были на Деспаре, сэр. Как там было?       Виктус помрачнел, в его сознании неприятно всплыл образ того, как тварь разорвала его старшего сержанта взвода пополам, словно игрушку.       — Это было очень непривычно. Войска Жнецов, они отличаются от тех, с кем мы сталкивались раньше. Их доктрина, я имею в виду. Они просто посылают на вас волну за волной самыми безрассудными, безжалостными способами, потому что для них их хаски — это расходный материал. Многие недооценивают, насколько опасен такой образ мышления.       Новоиспечённый капитан отвернулся от своего капрала-наводчика, устремив взгляд в угол одного из экранов тактического дисплея.       — Мы сражаемся с врагом, который не знает страха и не чувствует боли. Они будут продолжать наступать на нас, пока не лишатся физической возможности делать это. Пока что на земле мы имеем технологическое и огневое превосходство, но они могут позволить себе просто продолжать набрасываться на вас, пока не ошибутся или пока у них не кончатся войска.       — Ну, сэр, мы остановили их здесь, не так ли? — сказал капрал Арианус, ссылаясь на предыдущую битву над верфями Деспары, в его голосе было равное количество надежды и неуверенности.       Виктус оглянулся на молодого бойца и увидел, что на его лице, должно быть, отразилось лицо сотен тысяч других турианцев, готовых дать бой Жнецам.       — Да, мы сделали это, капрал, да, мы действительно сделали это. — Однако оба они задавались невысказанным вопросом: смогут ли они сделать это снова?

***

      Вонг: И свежая новость сегодняшнего дня: убийство в мемориальной больнице Гуэрты.       Д’Мари: Вчера поздно вечером неизвестный стрелок убил пациента в мемориальной больнице Гуэрты.       Вонг: По первым сообщениям, жертвой мог быть дрелл, но подробности пока неясны.       Д’Мари: Запись с камер наблюдения первоначально показала, что убийцей была доктор Маргарет Джеймс, а следователи службы безопасности Цитадели…