Маленький принц

Библиотекарь и чуть не словил инфаркт с порога в тот день, когда увидел в запертом помещении двух школьников. За то время, что он сидел с Дазаем, на листах успело появиться уже достаточно много написанного, оставалось примерно столько же, а потому, когда пришел библиотекарь, юноша решил взять небольшой перерыв и попрощался с Дазаем. Ему было интересно, кто запер их там, ведь не могла дверь сама так захлопнуться! Она всегда закрывалась именно на ключ, она не могла захлопнуться сама — их намеренно закрыли здесь, и умыслы были правда непонятны. Сигме также удалось успокоиться, перестать смущаться от одной мысли, что как-то после уроков Дазай даст ему попробовать сигареты и даже сам научит. Пришлось дописывать несчастный реферат уже даже в учебники не глядя — сам, с головы. Там все равно слишком плохо объясняют, пора бы выбросить их давно и новые закупить, но школа почему-то отказывается. Осаму было дико интересно, как там Чуя всё это время без него — Дазай хотел заставить его волноваться и ревновать, а это у него получится очень быстро. И, преодолевая желание сразу же побежать к нему, Осаму идёт на урок. И на следующей перемене сразу же идёт в библиотеку. — Держи, — брюнет кладет на стол возле Сигмы только купленную булку с вишней и присаживается напротив, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку стула, — всё ещё пишешь? Тебе много там? — Оу… Благодарю, Осаму, — откладывая ручку, юноша раскрывает шуршащий пакетик со свежей булкой и откусывает немного, почти сразу пачкая щеку вишневым кремом. слишком сильно надавил, — Осаму, у тебя нет салфеток? — хмурясь, Сигма стряхивает немного крошек со стола и пока булочку откладывает, — мне осталось только подвести итог, сдать реферат и отправиться дальше на занятия. Ты что-то хотел, верно я понимаю? Видимо, Дазай угадал с презентом, потому что Сигма действительно рад этому. Действительно, сидеть здесь два урока без завтрака не самое приятное, тем более для растущего организма, вроде Сигмы. — Нет, салфеток нет, — отвечает Дазай, наблюдая за тем, как староста пачкается — так смешно и нелепо это выглядит, но Осаму чисто рефлекторно тянется к чужому лицу, чтобы большим пальцем вытереть начинку возле чужого рта и облизнуть его. Сигме должно понравиться. Осаму ничего не надо было. Лишь находиться как можно дольше и чаще рядом с парнем, чтобы их «отношения» выглядели правдиво. Дазай смотрит на чужой красивый почерк в тетради, и это так завораживает. Но вот неужели никто не верит в то, что Осаму может просто так вести себя с кем-то мило? В прочем, доля правды в чужом вопросе есть. — Нет, ничего не хотел, — отвечает Дазай, а после складывает руки на столе и кладет голову на них, — ты гей, Сигма? Вопрос поставил в тупик. — Что, прости? — едва не подавившись, Сигма закашлялся тихо, поднял удивленный взгляд на Осаму, после отвел его куда-то в окно, на картину, книжную полку и снова на Дазая, — нет, вообще-то. Я не знаю. Думаю, человек может понравиться мне вне зависимости от своего пола. Пальцы немного неловко перебирают край пиджака — это было, наверное, фирменной фишкой Осаму — у него напрочь отсутствовало стеснение и такт, поэтому он часто мог задавать такие личные вопросы без капли смущения и неловкости. Словно они обсуждали погоду. — А ты гей, Осаму? — вопрос скорее риторический, Дазай явно не самого традиционного полета пташка, но спросить нужно чисто из принципа, не только шатену ведь ставить тут такие неудобные вопросы, — какой у тебя урок после этой перемены? — очень забавно и контрастно звучит, наверное, вопрос личного характера рядом с таким обыденным. — Би, значит, — тихо выдыхает Дазай, на самом деле намеренно смущая его такими вопросами и повадками — это было забавно. А от того, как краснели кончики его ушей и щеки, Осаму довольно щурился и также самодовольно улыбался, — я тоже. С уклоном на девушек, — кажется, Дазая в ответ совершенно это не смущало. Он уже давно принял то, что ему нравятся все, а вот вопрос про урок заставляет задуматься, — эм, я не помню. У нас была литература… потом не помню что. Сигма краем глаза заметил, как в библиотеку вошли пара старшеклассников, и они явно направлялись в их сторону. Или к Дазаю, или взять какие-то книги в этом разделе, тем не менее, он аккуратно скользнул прохладной ладонью по столу и неловко коснулся руки Дазая самими кончиками пальцев, будто показывая собственную заинтересованность, желание быть рядом. Для публики, разумеется. Прикосновение простое, но со стороны явно не самого дружеского характера. Так ведь надо? Когда в библиотеку входит Акутагава с Ацуши, Дазай поднимает голову и подпирает ее ладонь — Рюноске сразу же скользит изучающим взглядом по довольному лицу Осаму, даже несколько впадая в ступор, что он находится в такой компании — скажем так, Сигма пташка не его полёта. Никогда прежде не общались, в чем дело? С утра Чуя находился в таком дерьмовом настроении после того, как кто-то пошутил, что запер Дазая с Сигмой в библиотеке, а теперь Осаму ошивается здесь всю перемену, и когда замечает, как брюнет в ответ сжимает руку старосты, то все понимает. Акутагаву внезапно довольное лицо одноклассника совершенно немного раздражает по той причине, что он ясно понимал, что происходит — слишком хорошо знает своего друга, и как хорошо он играет на чужих чувствах. Ладно, Чуя ещё, он сам часто ведёт себя странно или же даёт какие-то надежды и пригоняет Дазая, но обманывать ещё и старосту ради такой низкой цели, как ревность? Это уже казалось слишком — Рюноске, конечно, не будет открыто осуждать его, но и одобрения своего не даст. — Дазай, ты занят? — Акутагава подходит ближе, а после тихо здоровается со старостой. — Да, занят. — Пошли покурим. — Не хочу, сам иди. Там наверняка половина школы уже, — Осаму отворачивается к Сигме, а после той же рукой прикасается к его длинным волосам почти на кончиках, мягко перетирая пальцами, — я потом пойду. Акутагава смотрит проницательно, пускай и пытается выглядеть холодно — он явно удивлен такому повороту. Сигма тихо здоровается с ними, подпирает рукой голову и смотрит заинтересованно, приятной улыбкой отзываясь на прикосновения Осаму. Курить тот отказывается именно из-за него, и парней это сбивает с толку сильнее. Ацуши-кун смотрит на них совсем неверящим взглядом, и Сигма проникается к нему пониманием. Он и сам не поверил бы, увидь парня с такими хулиганскими, бунтарскими замашками рядом с отличником, старостой и просто примерным мальчиком — особенно после того, как он год бегал за другим парнем. Вести себя слишком слащаво сигма не решается — палевно. Лишь только прикосновения к ладони становятся увереннее, ласковее, пока рука и вовсе не накрывает пальцы Осаму сверху, и тот абсолютно внезапно их не переплетает, словно у них какая-то негласная борьба, а Рюноске должен заметить насколько это наигранно и все понять без слов. Скорее всего, после того, что сейчас увидели Накаджима и Акутагава, о Дазае с Сигмой будет знать вся курилка минимум. А те расскажут друзьям, друзья друзьям и вся школа будет перешептываться, главное, чтобы проблем не было, а так все в порядке — план работает, как надо. — Дазай! — Ацуши встревает в диалог так резко, что Сигма невольно дергается, — ты не знаешь, почему Чуя сегодня раздражен сильнее обычного? Мы садились с ним на перемене, он прогнал нас, — юноша обеспокоено мнется за спиной Рюноске, Сигма находит это очень любопытным. А вот вопрос Ацуши одновременно не менее проницательный, будто озвучивает мысли Акутагавы — «а как же Чуя?», но в то же время такой неуместный сейчас. — Откуда я знаю? — лениво отвечает Дазай, внезапно убрав свою ладонь от руки Сигмы и даже слегка откинувшись на стуле назад, развалившись на нём так по-царски — бесит, — я его с утра не вижу, да и мы с ним в последнее время не общаемся. Я же этот… «ублюдок и лицемерная тварь», так что «тварь» ему больше не надоедает. Акутагава незаметно закатывает глаза на такой острый сарказм — как ему верят с таким уровнем актёрки? — Ладно, мы сами пойдём. Если что — зови, — говорит брюнет и уходит первый, ожидая пока Ацуши его догонит. Ацуши уж слишком сильно хотелось бы добавить, что он сам видел Дазая с Чуей вчера, но он вовремя прикусил язык, кивнув Сигме на прощание (сам староста махнул ему рукой со слабой улыбкой) и поспешил сбежать за Акутагавой, попутно роясь в сумке. Дверь в библиотеку скрипнула, оповещая, что они ушли, а Сигма выдохнул, неуютно ерзая на стуле. — Ты не заметил ничего странного? — тут же спрашивает Накаджима, едва заметно нахмурившись. Что-то ему совершенно не верилось в то, что Дазай за один день так резко может сменить предпочтения и резко перейти с Чуи на Сигму — они ведь никогда даже не общались. — Ты про то, что они делают вид, что встречаются? — Да! Вот, мне тоже так показалось, — неуверенно добавляет Накаджима, желая знать, что брюнет думает по этому поводу. Но Рюноске редко говорил, что думал, старался держать собственные мысли при себе, чтобы лишний раз не сказать чего не следует. Тем не менее сейчас он нащупывает в кармане пачку сигарет и вместе с Ацуши направляется на улицу, чтобы покурить. Там сегодня явно будет Чуя, и явно он будет зол, как никогда. Рюноске никогда не понимал этого — Чуя мог вполне адекватно общаться с ним, мог быть с Дазаем в одной компании, отвечать на его флирт, но стоит Рюноске отойти на пару минут, эти двое уже успевали изрядно так поссориться и снова перейти в ранг врагов. Акутагаве это было непонятно, но теперь, походу, их ждёт очередная запутанная драма.

***

Сигме не понравилось. Напряженно, неприятно, прикосновения, пускай и были мягкими, приносили дискомфорт и липкую неприязнь, но он сам согласился на это и так трусливо сбежать, поджав хвост, просто не мог. Нужно потерпеть совсем немного, может, Дазаю это надоест раньше, чем через месяц, и он уймется наконец. Дазай часто становился причиной плохого настроения Акутагавы, потому что делал не самые правильные с моральной точки зрения вещи. Не сказать, что Рюноске был святым — именно по этой причине он редко высказывал Дазаю своё мнение насчёт его поступков, но это не меняло того факта, что остаётся осадочек. Покосившись на булочку, юноша отложил ее, молча взял ручку в руки и снова принялся быстро, молча записывать материал, концентрируясь на итоге реферата, а не на том, что произошло. Быть может, это просто из-за слишком проницательного взгляда Рюноске — тот всегда излучал что-то враждебное. Может, с другой публикой их представление станет более приятным? Хотя бы немного. — Я закончил, — через несколько минут сигма встает с места, захлопывает учебник и ставит его на полку, листы реферата скрепляя степлером, аккуратно перепроверив, правильно ли все разместил и пронумеровал, — перемена большая, обед все же. если хочешь, можем пойти в столовую вместе. или у тебя другие планы? Сигма встаёт с места, и Дазай задумывается на пару минут. Из-за чего Чуя злится? Неужели из-за ревности? А ведь он даже ни разу не видел Осаму вместе с Сигмой. И первые мысли были о том, чтобы подойти к нему, но в прошлый раз они так сильно поссорились, что подходить ещё было рано — даже если очень хочется, стоило выждать нужное время. — Мм, нет у меня планов, — говорит Дазай, но вставать не спешит, взглядом окидывая стол, — пошли.

***

До конца учебного дня Дазай так и не подходил к Чуе. Импровизированный план выдался в голове столь идеальным и даже рабочим, оставалось лишь выдержать и не побежать к Накахаре издеваться над его ревностью. После школы как и обещал — Дазай подхватывает Сигму за руку, намеренно взяв за ладонь и потянув за собой. Он был удобным, тихим, без своих заскоков, Осаму нравился этот вариант, и найти кого-то более подходящего для этой роли — сложно. После школы все шли домой, младшие классы покинули ее еще раньше, и недалёко от школы за ее пределами рядом с одним магазином находился небольшой навес, где и образовалась школьная курилка — достаточно обширная, чтобы не толпиться и не подслушивать свежие сплетни в случае чего. Акутагава с Ацуши уже были здесь — Чуя, может быть, придёт чуть позже. Условная курилка в их школе выглядела непримечательной, учителя сюда не ходили, а ученикам это было только на руку. Однако, Сигма чувствовал себя здесь максимально неуютно. Он был тут впервые, все знали, что он староста, поглядывали косо, прятали сигареты так, чтобы он не видел, а он и не смотрел, только шел за Осаму и рассматривал уставшим взглядом его спину, наконец остановившись. Дазай вытаскивает из кармана пачку, по очереди здоровается со всеми — староста в таком месте должен был по-хорошему разогнать всех или доложить учителям, но они явно и сами знали, кто здесь курит, а кто нет, поэтому никто их и не трогал. По принципу «не попадайтесь на глаза, и мы этого не видели». — Дым во рту долго не держи и затягивайся аккуратно, — говорит Дазай, вытаскивая одну сигарету. И сейчас он испытывал искренний интерес к тому, чтобы научить Сигму курить — тихого, спокойного, послушного. Поэтому и делает всё достаточно детально и бережно, — а потом сразу же выдыхай. Осаму даёт парню сигарету, не обращая ни на кого внимание, почти сам вставляет её ему в рот, поджигая. Сигма старается все делать правильно и сразу же делает небольшую затяжку, дым попадает в глаза, и те немного слезятся, от непривычки староста кашляет, а Дазай с любопытством наблюдает. Его, честно говоря, несколько удивляло то, как быстро Сигма согласился на это и как сам попросил научить его курить — Дазай бы никогда не подумал, что их вечно тихий и послушный мальчик Сигма так внезапно захочет стать плохим даже ради Осаму, чтобы влиться в образ его пары. Было не очень приятно, но третья затяжка шла намного лучше, правда голова и кончики пальцев будто потяжелели, а сигарета между ними стала такой тяжелой… Видимо, никотин так быстро по голове дал? Сигма даже не заметил, как справа от него послышался хриплый, громкий смех. — Знаешь, что такое цыганочка? — улыбается Осаму, а после осторожно касается чужой сигареты, отнимая ее, чтобы затянуться — получается непрямой поцелуй, а после Дазай клонится к парню и выдыхает дым почти в самые губы, и это получался второй непрямой поцелуй. — О боже, Дазай, не знал, что ты по девушкам! — рыжеволосый, яркий. Он источал уверенность, зажимая в зубах дымящуюся сигарету и подходя к ним с еще одним юношей. Его сигма знал — Мичизу Тачихара. Новенький. Чуя был чуть ли не главным задирой в их компании — в школе была одна общая компания по интересам, они часто прогуливали, устраивали пьянки и гуляли до поздно после школы, хоть среди них и было достаточно отличников. Внутри они также разбились на небольшие группы, и вот Накахару чаще можно было увидеть с Тачихарой, Тэтте и Дзено, а Дазая с Акутагавой и Ацуши, но Чуя чаще остальных из его компании пересекался с ними Осаму и Рюноске по каким-то причинам. Он был их другом, но в то же время дико ненавидел Осаму. — А, так это даже не девушка. Фу, Дазай, какая мерзость, — Чуя кривится демонстративно, оглядывает Сигму с головы до ног, но особого отвращения не испытывает к нему. А вот к Дазаю — кажется, придушить готов. Так вот ради чего ему стоит притворяться его парнем целый месяц? — чтоб ты знал, Дазай, учить плохому детей нельзя, — явно намекая на попытку Сигмы в курение, Накахара выдыхает дым прямо в лицо Осаму (он пытается, но рост позволяет лишь куда-то в шею) и вмиг будто вновь безразличным становится, проходя мимо, толкая дазая плечом специально. — А твоя мама вообще знает, что ты куришь? — улыбается Дазай, намерено подходя к Чуе ближе, чтобы тот не лез к Сигме, — скинуть бы ей все твои фотки с сигаретами, задница будет цвета твоих волос, — Осаму издевательски трогает чужие волосы, слабо почесав самую макушку и также отпустив. Что ж, слышать в свою сторону оскорбления от Чуи уже не в новинку, он регулярно позволяет себе что-то такое — и привыкает, что Дазай несмотря на все ссоры и язвительные замечания всё равно прибежит и будет в ногах ползать. Чуя зол, Дазай явно раздражает его, и Сигма видит, как от ярости у него сжимаются кулаки, а лицо немного краснеет. — Если тебя пиздили за курение до тех пор, пока не забили хуй, это не значит, что так будет со мной, ясно? — цепкая ладонь Чуи ухватила Дазая за воротник, а после небрежно от себя откинула, прячась в карман, — ухажер хуев, — цедит рыжий уходит в сторону. Осаму ещё пару секунд смотрит ему вслед, а затем поворачивается к Сигме. — Эм… хочешь проведу тебя до дома? — спрашивает Дазай. Сигма неловко перевел взгляд на Осаму, кивнул ему рассеяно и тут же поймал на себе обеспокоенный взгляд Ацуши-куна. Юноша стоял подле Акутагавы, шептал ему что-то очень обеспокоено и то и дело явно поглядывал на Дазая. Не самым благосклонным взглядом. — Да, конечно. Пошли, Осаму, — на лице появляется слабая улыбка, а рюкзак на плече вдруг становится таким тяжелым и неуютным, прямо как та маленькая сигарета. Никотин дал по голове достаточно хорошо и быстро, чтобы сейчас Сигма лениво моргнул и взялся за рукав кофты на Дазае, чтобы не потеряться. — Ублюдок, — практически шепчет рыжий, вставляя сигарету в рот и чиркая пару раз зажигалкой. Он не хотел смотреть на неё, он вообще никуда не хотел смотреть, его все раздражало — все валилось из рук, ещё и Дазай внезапно решил выкидывать эти фокусы. Решил раздражать его своей слащавой рожей со старостой. — Привет. Рядом внезапно оказывается виновник торжества — а знал ли вообще Рюноске, что является причиной всего происходящего уже год? Если бы Чуя не пытался так глупо делать вид, что ему все равно и не держал Дазая на расстоянии чисто чтобы драконить Акутагаву, все бы уже давно прекратилось. Но, кажется, Осаму, как настоящий гений, перенял его собственную тактику поведения. — Что снова случилось? — сразу же спрашивает брюнет, делая короткую затяжку — и, черт, он так красив — его бледные губы вокруг сигареты, длинные изящные пальцы и «вечно хмурое ебало», про которое Чуя так любил пренебрежительно шутить, хотя в тайне восхищался. — Рюноске, скажи честно, ты слепой? — привычно грубо начинает Накахара, поворачиваясь к нем всем телом, — или ты не видел их? Акутагава в ответ молчит и становится рядом, глядя на собирающийся дождь. Странно, что Рюноске все это тоже не нравится — хотя он, наверное, по старой памяти все ещё печётся о Дазае, как о бывшем объекте воздыхания. Боже, какой мрак. — Забей на это, наиграются и перестанут, — наконец он отвечает, выкидывая сигарету на пол и наступая на неё ногой.

***

Дазай молча идёт следом за Сигмой, незаметно даже для себя проваливаясь в свои мысли и воспоминания о Чуе и том почему вообще все это начал — у него так предательски сильно стучит сердце, когда Накахара подходит к нему чуть ближе, и неважно, что он говорит: оскорбления или приветствие. Лишь потом становится невыносимо тяжело от того, как он его ненавидит, но это было заслуженно — пусть почувствует, что Дазай тоже не может бегать за ним вечно. И страдать из-за этого. — Причина — он? — тихо спрашивает Сигма, когда они выходят за территорию школы, и наконец отпускает рукав Дазая, потирая ладони друг о друга. Сегодня после дождя было очень даже тепло, Сигме не верилось, что за один короткий день и одно столкновение может произойти столько событий. Интересно, чего ему ждать дальше — не очень хочется, чтобы Накахара потом начал цепляться и к нему тоже. Только вопрос заставляет вернуться в реальность и задуматься. Ну, что обманывать до конца? Хотя Осаму изначально сказал, что всё это не по-настоящему. — Да, — без долгих объяснений, юления и попыток что-то не договорить или скрыть, Дазай отвечает просто. И хотелось сменить настроение диалога, чтобы не нагнетать, — ну, он думает, что я буду вечно бегать за ним и всё терпеть. Пусть помучается, когда узнает, что он не один такой — самый красивый, умный и классный в школе. Осаму опускает взгляд на чужие длинные волосы, молча рассматривая их. Такой красивый цвет — нежно лиловый и ярко белый, что так контрастно выглядел на руке тогда мелкими волосинками. — О, ясно. Будь аккуратнее с ним, — сигма улыбается, склоняет голову набок и шагает уже не по тротуару, а по невысокому бордюру, держа рюкзак на одном плече. До него не сразу доходит, что Осаму считает его красивым, умным и классным, в это как-то не верилось. Дазай следит за Сигмой, чтобы тот не упал, пока он балансирует, идя по бордюру. Осаму молча следит за его движениями, и на секунду даже становится стыдно — не хотелось использовать его ради своих целей, тем более таких неблагодарных, но раз начали, стоит идти до конца. — Да что он мне сделает? Обидится? — усмехается Дазай, хоть и звучит это не весело. Совершенно не весело — Чуя его совершенно не замечает, использует, как ему удобно, оскорбляет, когда хочет и ревнует к другому человеку, хотя сам на отношения не соглашается. Затея с притворством все еще кажется Сигме ужасной, но он перекрывает эти мысли тем, что будет видеться с Осаму чаще, как и взаимодействовать. Правда, это все же больно, ведь не влюбится же в него Дазай во время исполнения плана по похищению чужого сердца. Сигма должен заметить, что весьма удачно. Ах, как горячо сегодня Чуя взъелся, его наверняка вся школа таким никогда не видела, а тут прямо разъяренный бык. — Мой дом вон там, мы пришли уже. Если хочешь, можешь завтра утром зайти перед школой, мама делает вкусные онигири, перед тем, как уехать на работу. Или могу взять тебе немного, перекусишь в школе, — Сигма останавливается у низенького белого забора и поворачивается к Дазаю, — спасибо, что провел. До завтра? — О, могу зайти, если хочешь, — отвечает Дазай, сохраняя улыбку на лице и даже немного неловко чешет затылок, — спасибо вообще, что решил помочь. Это важно для меня. Дазай не мнётся на месте, он прощается и сразу же идёт в сторону своего дома. Вспоминая пламенную реакцию Чуи, Осаму невольно улыбается — как же у него сгорело от того факта, что Дазай может достаться кому-то помимо него! Видимо, у рыжего всё же были к нему какие-то чувства, странно только почему он не может признаться в этом и постоянно ведёт себя, как придурок. Ближе к вечеру после небольшой прогулки Дазай как обычно смотрит страницу Чуи, отмечая, что основная страница Осаму у него всё ещё заблокирована. Мда, приятно — Дазай пишет Акутагаве, чтобы спросить, что было с Чуей и не говорил ли он ничего про Осаму — Накахара был в бешенстве весь вечер, курил больше обычного и часто спрашивал про старосту, и этот момент напряг. Не хотелось, чтобы Сигма страдал из-за него, ведь это именно Дазай втянул его в это. И захотелось написать Сигме, но что именно — в голову не пришло. Ему ведь ничего не нужно было от него. Сегодня мама с работы пришла пораньше, а потому Сигму с порога ждал вопрос о том, кто был этот мальчик и почему он проводил его домой. Кратко назвав Осаму приятелем, Сигма удалился на второй этаж в свою комнату, а далее была уже понятная ему рутина — сперва сложить вещи, потом душ, потом немного отдыха и уроки. Уроки-уроки-уроки, подготовка к экзаменам, контрольным и дополнительные занятия, которые у него даже не проверяют. Учителя сразу ставят хорошую отметку, забирают реферат, какое-то сочинение или другую работу и сигма клянется, что в один момент устанет и просто распечатает несколько листов анекдотов, сдав их вместо доклада о тех же паразитах. И он уверен, что преподаватели снова читать даже не будут, обидно, что старания оцениваются уже привычной оценкой. Ближе к ночи на телефон пришло сообщение. Сигма взял его, раскрутился на стуле и устало потер глаза, что болели после долгого чтения. «Накаджима Ацуши: добрый вечер! хотел спросить, все ли у тебя в порядке? прости, если отвлекаю, ты выглядел таким растерянным сегодня, что я просто не могу не поинтересоваться!» Невольная улыбка скользнула на лицо старосты и он быстро напечатал краткое:

«Сигма:

добрый вечер, ацуши. все хорошо,

спасибо за беспокойство, но не стоит.

не ложись поздно, заранее доброй ночи.»

«Накаджима Ацуши: ты не против, если мы с рюноске завтра сядем с тобой на обед? или ты будешь с дазаем? ах, да! заранее доброй ночи!».

«Сигма:

не буду, ацуши.

думаю, осаму тоже не будет.

пообедаем вчетвером.»

«Накаджима Ацуши: супер! тогда до завтра, сигма! и еще раз доброй ночи!»

«Сигма:

доброй ночи).»

А ночь и правда выдалась доброй, ведь Сигма лег сразу же, после отправки этого сообщения, сложив предварительно рюкзак на завтра. Несмотря на насыщенный день, Сигма засыпал в хорошем настроении — он теперь общается с парнем, который ему нравится, получает от него достаточно внимания (пускай, это и временно), и у него могут наконец появиться друзья. Возможно, это шанс изменить свою жизнь в лучшую сторону. Дазай сидел на странице Сигмы ещё несколько минут, рассматривая его фотографии — он правда достаточно милый. И не нравился бы ему до чёртиков Накахара, Дазай бы присмотрелся к нему, но обманывать его очень не хотелось. Странно, Осаму легко играл на чужих чувствах и мог влюблять в себя людей, мог манипулировать ими — и только Сигму не хотелось обижать, играть и манипулировать с ним. Он был слишком… слишком хороший что ли для этого? Осаму закрывает его страницу, так и не придумав, что написать. А значит, и надобности нет — Дазай молча откладывает телефон под подушку и ложится спать. Обычно он писал Чуе, пока тот его не заблокировал после последней ссоры — это угнетало очень дико, Накахара так сильно ему нравился, Осаму вечно помогал ему. Провожал до дома, набил морду Тачихаре, когда тот двусмысленно коснулся его, постоянно делает за него домашку, потому что Накахара ничего не успевает — и в ответ Дазая постоянно лишь называют ублюдком и тварью.