Маленький принц

С утра Осаму выходит чуть раньше и сразу же бежит в сторону дома Сигмы. Дазай попутно пишет ему в лс: «доброе утро. Выходи, я почти у твоего дома», и уже через несколько минут стоит под белой калиткой, ожидая, когда Сигма выйдет. И как только он появляется через несколько минут, Осаму немного улыбается и сует ладони в карманы. — Доброе утро, — повторяет парень, когда рядом оказывается Сигма, — я написал тебе, что зайду. — Доброе утро! Прости, я не видел. Редко беру телефон и... — юноша неловко хлопает себя по карманам. Дазай ходил быстрее в силу разницы в росте, потому Сигма старался не уступать ему, — и сегодня я забыл его дома. Черт! А ведь даже помню, где именно, но возвращаться не бубу... Буду, тьфу, — утром язык немного заплетался, да и к тому же не привык Сигма болтать спустя полчаса после пробуждения — тем более с Дазаем. Не то чтобы он сильно робел перед ним, но малая доля неловкости сохранялась. Он очень смешно заговаривался и вёл себя растерянно, но Осаму не понимал причину этого поведения — он бы не поверил, что человек, с которым он общается раз в месяц по причине «ты сегодня дежурный — хорошо, понял» может быть влюблён в него без причины. Сейчас Осаму даже не думает о том, как обидно получается, что Чуя его ненавидит — как-то даже забывается. Дазай был такой недостижимой мечтой все эти годы, сейчас Сигма не хотел все испортить, поэтому контролировал каждое движение и слово от себя. Они шли спокойно, на улице сегодня было мягкое солнце и легкий, не раздражающий ветер. Дазай тоже был спокоен, да и зашел, как и говорил вчера. А еще говорят, он слово не держит. Когда они отходят от дома Сигмы достаточно далеко, Дазай вытаскивает из кармана сигареты. Новую пачку — открывает и вытаскивает одну, а после косится на парня и достаёт ещё одну. — Будешь? — сразу же предлагает брюнет. Ему вчера вроде бы понравилось, почему нет? Сигма покосился на сигареты в чужих руках, поджал неловко губы и подумалось ему, что почему бы и... нет? Вроде, не кашляет больше, да и их никто не увидит аж до самой школы. — Буду, — пальцы аккуратно берут сигарету, Сигма останавливается, зажав ее губами точно так, как это делали другие, когда подкуривали. Дазай даёт Сигме сигарету и прикурить от зажигалки. Он склоняется над огоньком, ладошкой прикрывает его от ветра и жмурится, протирая заслезившиеся глаза. Дым от только закуренной сигареты снова попал в глаза и теперь они немного покраснели и слезились. Тем не менее, Сигма аккуратно взял ее двумя пальцами и затянулся, посматривая за тем, как это делает Осаму. И нет в нем тех неуверенных движений, что были присущи Сигме сейчас, это было даже... Красиво. На рассвете волосы Дазая красиво поблескивали, слегка развиваясь на ветру, а сигарета во рту смотрелась так, будто там она и должна быть всю жизнь. Да, Осаму был невероятно красив, ещё с ним весело, он умеет поддержать разговор и всегда выглядит таким уверенным в себе, с ним явно никогда не бывает страшно — или же Сигма по глупой влюблённости чересчур идеализирует его, но это не важно, поскольку сейчас он чувствует себя так приятно и хорошо с ним. Сигма отвел взгляд, выдохнул и снова затянулся, стряхивая кончиком пальца пепел. — Знаешь, Ацуши мне вчера писал. Спрашивал, не будешь ли ты против, если мы пообедаем сегодня вчетвером. Ты, я, он и Рю-кун. Что скажешь? — Звучит, как двойное свидание, — улыбается Дазай, покосившись на Сигму, — нет, не против. Не всегда же тебе обедать в библиотеке. В голове всплывают странные фантазии на тему того, как бы Чуя злился, если бы снова увидел их вместе. Интересно, он будет сегодня в столовой? У Осаму столько идей, как заставить его злиться, и одна прямо сейчас пришла в голову. — Двойное свидание? — Сигма от удивления аж глазами хлопает, но после лицо меняется на более спокойное, и он затягивается сигаретой, вновь стряхивая пепел кратким постукиванием пальца, — они мило смотрятся вместе. Встречаются? Сигарета заканчивается быстрее, чем Сигма того ожидал. Он подходит к мусорке, тушит бычок о нее и выбрасывает, отряхивая руки, затем достает из кармана маленькую бутылочку антисептика, пшикает им на свои ладони, а после подходит к Дазаю и берет его руки, разворачивая ладошками вверх. Тоже пшикнув несколько раз, Сигма убирает антисептик, поправляет волосы и смотрит в лицо напротив. Странно, что им нужно всего лишь делать вид, что они встречаются, но чувствуется это уже так — словно они пара. По крайней мере, ведут себя именно так даже наедине друг с другом. — Не знаю, — честно признаётся Дазай, пожимая плечами и стряхивая пепел с сигареты, — вроде бы у них что-то там намечается, не уверен. Ты сегодня будешь в библиотеке? — Конечно буду, — Сигма улыбается и прячет всё обратно в портфель, — я там бываю чаще, чем вся школа и ты в том числе. А стоило бы подтянуть оценки, Осаму, — входя на территорию школы, он шаг ещё немного ускоряет и первым заходит в здание школы. Заходит и замирает. Все, кто доселе толпились в коридоре, замерли и также уставились на него. Кто-то с удивлением, кто-то с явным недовольством, а кто-то с любопытством. За спиной хлопнула дверь, Осаму тоже вошел, и Сигма повернулся к нему, поджимая губы. Вся школа уже знает. Он, признаться, не ожидал такого, но что теперь поделаешь? Из толпы к ним выбегает Ацуши, хватая старосту за руку и неловко улыбаясь. — Привет, Сигма! Привет, Дазай! Что вы тут стоите, идем, — Ацуши явно самому неловко от того, что теперь смотрят и на него, но он пытается хотя бы Сигму стащить из этой напряженной обстановки. Послышался шепот, смешки и все более-менее вернулись к своим занятиям, оставив их в покое. хотя бы сделав такую видимость. — Ацуши, что случилось? — как-то спокойно спрашивает Дазай, стягивая с себя куртку, чтобы потом повесить, когда они уже оказались возле гардероба. — Да ничего такого не случилось! Дазай-сан, почему ты так подумал? Просто решил встретить вас, мы же сегодня идем в столовую, да? — защебетал Накаджима, чуть нервно сжимая руку Сигмы. — Доброе утро, — рядом внезапно оказался Акутагава, глядя на Дазая по-прежнему недовольно. Обычно Осаму всегда делился с ним чем-то, если тот что-то задумает сделать или уже сделал, а за последний день Осаму сумел заварить такую кашу и совершенно не делится своим планом. Боится, что Рюноске расскажет Чуе? Но это бред, они ведь почти и не общаются с ним, а рыжий его явно держит за личного пса Осаму. Сигма снял кофту, в которой был и повесил ее на крючок, закидывая на одно плечо рюкзак, а потом вспоминая, что наверное забыл взять кое-что. Он встал у подоконника и начал рыться в портфеле, в то время Ацуши как раз аккуратно подошел к Дазаю. — Чуя сегодня злее обычного. Дазай, все точно нормально? Пожалуйста, будь осторожнее со своими этими... — Ацуши, — Дазай начал слегка грубо, упираясь ладонью в стену возле Накаджимы, — у меня все нормально. Можешь не беспокоиться. — Я понимаю. Просто мы тут все не хотим видеть Чую в ярости, разве не помнишь, что его выгнали из прошлой гимназии за избиение? — Накаджима взглянул на Сигму, улыбнулся ему и, сделав вид, что не говорил ничего Осаму, слабо улыбнулся, — тем более, если дело касается Сигмы. — Боишься, что Чуя ему что-то сделает? — вполне резонный вопрос со стороны Осаму, и Ацуши опускает взгляд. — Не хотелось бы. Я пойду к нему. Ацуши отходит от стены и направляется в сторону Сигмы. Рюноске все ещё смотрел на друга с таким лицом, словно Дазай обязан отчитаться. И он обязан — Рюноске его личный голос совести. — Зачем? — Что зачем? — тут же злится Дазай. — Зачем ты драконишь Чую? Тебе мало пиздюлей от него в обычное время? — Я не могу просто завести отношения с другим человеком? Я ему ничего не обязан, — пускай, они оба знали в чем дело — формально Дазай был полностью прав. — Ты не любишь старосту, — Акутагава складывает руки на груди и едва заметно усмехается, словно подловив Осаму на его же лжи. — Дазай, — рядом внезапно появился Сигма, осторожно коснувшись руки Осаму, словно не зная стоит ли ему сейчас играть или при Рюноске это не обязательно, — у тебя сейчас математика, да? У меня тоже. Акутагава бросает последний взгляд на него и отходит. Предупреждать его бессмысленно, Дазай упёрт, как осел, и если у него есть какой-то план. Он уходит вместе с Ацуши в сторону кабинета математики. Настроение оставалось скверным, у Рюноске было дурное предчувствие насчёт всей этой идеи. Ещё больше ему было непонятно поведение Накахары, который ненавидел Дазая, но когда тот начал «встречаться» с Сигмой — стал ненавидеть еще больше. Ему же плевать на него, Рюноске знает точно. — За ручки уже ходят? — внезапно слышит Акутагава, когда они с Ацуши оказываются в классе. Чуя сидел с Тачихарой, пока тот, видимо, делился с ним свежими сплетнями. Сплетник хуев, — чего же не сосутся при других? — Доброе утро, — Рюноске прерывает эту милую беседу, кидая рюкзак на своё место, — все кости уже перемыли? — Хочешь сказать, тебя они не раздражают? — Мне похуй на них. Странно, что тебе не похуй.

***

— Сигма, у меня идея, — Дазай сжимает руку старосты и ведёт за собой в сторону пожарной лестницы — она была закрыта и по ней почти никто не ходил, здесь было темно и прохладно — обычно она запиралась учителями, чтобы по ней не ходили, но, видимо, вход с первого этажа был открыт. Осаму зажимает Сигму у стены, прикасаясь тыльной стороной пальцев к его шее, мягко проводя по ней и слегка наклоняясь вперёд, — тебя можно пометить? — снова прямые вопросы заставляют его краснеть, и Осаму также умиляется этому, — сможешь скрыть от мамы? Быть прижатым к стенке собственным объектом влюбленности для Сигмы стало неким... Шоком, наверное. Он покраснел, вжался в нее, но не опасливо глядел на Дазая — тот ему не навредит, Сигма просто уверен в этом на все сто. Дазай сейчас очень близко, от него пахнет жвачкой и немного антисептиком, поэтому Сигма на вопрос отвечает не сразу, так как попросту сосредоточиться не может — он видит его алые губы и выпирающий кадык, не понимая до конца, что ему предлагают. — Смогу, я... Я люблю кофты с горлом, у нее не будет вопросов, — отвечать Дазаю неловко, но у Сигмы получается. Осаму даже не ожидал, что староста согласится так охотно — и это выглядит странно, но Дазай был слишком опьянен своей идеей, чтобы замечать очевидное. Сигма аккуратно приподнимает голову, благо, сегодня не в водолазке, а в рубашке и воротник долго отодвигать не придется, дабы Дазаю было удобнее, Сигма клянется, что прохладные пальцы Осаму его очень обжигают, — и, Осаму, по школьным правилам такое... Яркое проявление чувств запрещено. Смотри, чтобы нас под ручку не отправили к директору, — на этот раз слова звучат увереннее, даже немного игриво, если честно. Сигма сам от себя такого не ожидал. Он спустил тяжелый рюкзак на пол, укладывая ладонь на плечо Осаму, и щеки его покрылись еще бóльшим румянцем от всего происходящего сейчас. Обиде места не было, мозг просто отказывался воспринимать, что это все — подделка. Возможность трезво мыслить затмилась еще в тот момент, когда Дазай прижал его к стенке. — Отлично… — почти шёпотом говорит Дазай и тоже опускает портфель на пол. Дазай аккуратно расстёгивает две верхние пуговицы на рубашке Сигмы, не замечая того, как он охотно соглашается и как краснеет от всего, что происходит и что сам говорит — как-то Осаму пропускает всё мимо ушей, отодвигая в сторону край рубашки и наклоняясь вперёд к чужой шее. Дазай сразу же мажет горячими губами, непроизвольно облизнув участок кожи во рту, и когда он слабо кусает его, сразу же втягивая в рот, Сигма громко выдыхает — у него никогда такого не было. Шея оказалась такой чувствительной, ноги моментально стали ватными, пришлось посильнее вцепиться в тёмные волосы и оттянуть его назад. На шее остаётся очень заметный яркий засос, но Дазай не понимает, что не так. — Что такое? — тут же спрашивает Осаму, и пальцы Сигмы тут же расслабляются. Видимо, Сигма не ожидал, что моментально возбудится от этого. — Ничего. Прости, продолжай. Сигма старался перетерпеть эту сладкую пытку, потому что именно так это и ощущалось, когда Дазай кусается и наскоро поднимается чуть выше, слабо укусив шею и втягивая ещё, Дазай оставляет второй засос чуть поярче возле кадыка, удерживая фигуру старосты за плечи. Молча отстраняется и целует под челюсть, слабые поглаживания с плеча переходят на вторую часть шеи, пока губы Дазая всё ещё на ней — после шуточного укуса он поднимается к лицу Сигмы, коротко касаясь губами его губ и сразу же отстраняясь. — Упс, прости, увлёкся, — усмехается Дазай. Сигма дергается от поцелуя, смотрит на него и на его «упс, увлекся» не верящим взглядом. Хочется сказать что-то, но не выходит. А если и выйдет — явно начнет запинаться. Все же, может, не стоило разрешать? Но ведь пары в отношениях часто так «метят» друг-друга. Дазай сразу же начинает застегивать чужую рубашку, кидая взгляд на шею Сигмы, чтобы засосы из-под рубашки было видно. А после сразу же берет его за руку и тянет за собой на второй этаж, — пошли, а то опоздаем. Он облизывает губы, слизывая с них привкус Дазая и берет свой рюкзак, крепко сжав рукой руку Осаму. Румянец сходит с щек, стоит им выйти в более прохладный коридор и на лестницу, поднимаясь в кабинет математики. Чуя уже сидел в нем, на своем месте у окна и стоило двум фигурам появиться на пороге, он раздраженно цыкнул языком и отвернулся очень демонстративно, разглядывая в окне каких-то птичек. Дазай заходит в класс вместе с Сигмой, непроизвольно кинув взгляд на Накахару так незаметно — Чуя делает вид, что ему плевать, но всё, буквально все, вплоть до позы, в которой он находился выдавало его: напряженные плечи, сжатые в кулаки пальцы, дёргающаяся нога — Чуя был в ярости, и Осаму это нравилось. Хоть и было непонятно какого черта он слал его нахуй, а сейчас бесится. И так сильно хотелось подойти к нему, как обычно начать приставать на перемене и раздражать, но Сигма словно сам уводит его за собой. Сигма сразу повел Дазая к своему месту с немым приглашением сесть рядом с ним, на Чую даже не посмотрел и все очень просто — не заметил. Этот человек не был важен ему, вот и взгляд не зацепился, зато Чуин взгляд наверняка узрел засосы как раз с стой стороны, которой он к нему сидел. — Ты написал тесты, которые задавали на дом? Могу дать свои, там не так много. — О, давай, — соглашается Дазай — он ведь, как всегда, ничего не сделал. Осаму успевает переписать неправильные и недостающие ответы пока не пришёл математик. После он старался слушать внимательно, хотя иногда в шутку клал ладонь на чужое колено под партой, из-за чего Сигма вздрагивал, а Осаму усмехался с этого и отворачивался. Сосредоточиться на уроке Сигме действительно немного мешал Дазай. Он касался его коленки под партой, и Сигма так сильно хотел спросить зачем, если ни Чуя, ни кто-то другой на них не смотрит, но тому было виднее, наверное? Во всяком случае, Осаму быстро перестал и просто сидел рядом тихонечко до конца урока, а там они перешли в другой кабинет и они вновь сели вместе. Чуи снова не было. Вышел покурить, скорее всего? На следующей перемене Дазай откидывается на стуле, пока Сигма вытаскивал учебник уже в другом классе — Осаму выпрямляется, как только староста садится ровно и сразу же тянется к его длинным волосам. — Можно я заплету тебя? — спрашивает Дазай. — М? — вообще-то, Сигма не очень любил, когда его волос касаются. Брезговал, казалось, что они тут же запачкаются и придется мыть голову, но с Осаму было иначе. Он лишь стянул резинку, которой скреплял их в низкий хвост и повернулся спиной к Дазаю, предоставляя доступ к волосам. — Можешь, но аккуратно. Я не люблю, когда меня тянут за волосы, — сказал он негромко и тут же Чую зацепил взглядом. Накахара прошел мимо них, презрительно глянув на обоих и швырнул свой рюкзак на парту, небрежно откидываясь на стуле. — Хорошо, я аккуратно, — с улыбкой отвечает Дазай, перенимая у Сигмы резинку для волос и сразу же осторожно ведёт пальцами по длинным волосам, а после обеими ладонями мягко собирая его волос спереди, чтобы все полностью положить на спину. Брюнет кладёт резинку на парту и делит волосы на три части, начиная медленно заплетать. — Не любит он. Принцесска ебучая, — пробубнил Накахара едва слышно, но Сигма услышал это четко и ясно. В груди неприятно заныло, вынуждая выдохнуть и взгляд опустить — плакать он не будет, разумеется, но от этой фразы в горле встал ком, мешающий говорить. Чуя так сильно раздражен. Его агрессия в сторону Дазая вообще его не волновала — Осаму уже привык к его оскорблениям и унижениям, но когда Накахара так резко палит в сторону Сигмы, Осаму только прикрывает глаза и вздыхает. — Завали ебало, — достаточно громко и резко отвечает Дазай. Естественно, он слышал, что Чуя сказал — он же специально это сделал, для них. И, естественно, весь класс слышал, как Осаму закрыл ему рот — Акутагава поднял голову от телефона, глядя на друзей. Кажется, в миг стало напряжно: только Дазай продолжал заплетать чужие волосы так беспечно и легко, будто ничего и не происходит. А вот Сигму жаль больше всего — ни за что оказался между двух огней, как теннисный мячик. Сигма аж вздрогнул от такого громкого голоса Дазая над ухом. Он замер, едва трястись не начиная, потому что Чуя вдруг резко зло глянул на него, нахмурился и сжал в руках телефон. как он не треснул от такой хватки сигма не знает, но знает, что очень хорошо, что вместо телефона не его рука или шея. — Че ты вякнул? Я не к тебе обращался, чмошник, сиди и путайся в этих патлах. Защитник хуев, — выплевывает Накахара с явным презрением, отворачивается и еще что-то себе под нос ворчит, а Сигме от этого всего очень хочется сбежать. Он не уверен, что план Дазая должен работать так, но раз тот продолжает его, то, наверное, должен? Ему виднее, ладно. Чуя сейчас впервые в своей агрессии очень раздражает, а не очаровывает, как прежде — раньше в нем была какая-то загадка и отстранённость, Дазаю очень хотелось понять его и покорить. Сейчас это уже не вызывало прежних чувств, вызывало лишь чувство обиды и ответную злость. — Тебе не человеческим языком сказали ебало завалить? — повторяется Дазай, останавливаясь на секунду. И стоило Чуе нахмуриться в ответ, Акутагава понимает: после ещё одной фразы Осаму просто встанет из-за парты и пойдёт лицом Накахары протирать школьные стены. Что сказать, Дазай та ещё каланча, но если его разозлить — будет явно больно. — Успокойтесь уже? — влезает Акутагава, а после встаёт со стула и подходит к Чуе, упираясь одной рукой в поверхность стола, — пошли покурим. Рюноске наклоняет голову в бок, словно приглашая его не только перекурить, но и поговорить. К тому же, Акутагава угостит сигаретами. И только Чуя встаёт, Рю удаётся увести его за собой подальше от класса в сторону туалета — на улицу уже не успеют, так что можно покурить не выходя. Брюнет закрывает дверь за собой, сразу же вытаскивая пачку сигарет и зажигалку, он протягивает одну Накахаре и не спеша начинает. — Что с тобой? Движения Чуи резкие, но на Акутагаву он не злится, даже наоборот — ему даже приятно, что он проявляет к нему внимание, но сейчас он взвинчен и лишь берет раздраженно сигарету и поджигает ее, прикуривая. Он молчит долго, пялится в стену, а после зубы сжимает едва не до скрипа и злостно стряхивает пепел, чуть не сломав к чертям сигарету. — Да блять, — многообещающее начало, — меня бесят они. Ходят, сука, за ручки, шепчутся. Он вчера в столовке булку с вишней купил. Он в жизни эти булки не брал. Угадай, блять, кому, — процедил Накахара, затягиваясь глубоко и покосившись тут же на Рюноске. Ему плевать, если их тут спалят, потому что сигарета на время помогает расслабиться. Чуя и сам не знает, почему такая реакция, честно говоря. Он всегда отшивал Дазая, даже шанса ему не давал, потому что Дазай раздражительный, Дазай мерзкий и очень ветреный. Но его внимание за все это время стало таким привычным, что от Чуи будто кусок оторвали. А еще никто теперь не вилял сзади хвостиком и не льстил эго слащавыми комплиментами. Акутагава молча выслушивает все слова друга, отчасти понимая, что его так раздражает, хоть и не до конца. Осаму сегодня с утра высказал здравую мысль — он вполне вправе делать, что захочет, они ведь с Чуей не встречались, не обещали ничего друг другу, чтобы Накахара теперь так реагировал на них, но Дазай тоже вёл себя странно: так быстро за один день переключился с одного парня на другого, словно Чуи действительно больше не существует. Будто Накахара исчез для него и его внимание хотелось вернуть. — Он долбоеб, Акутагава, но я не хочу видеть его с этим... Блять! — Чуя злится и снова затягивается, — да это же так абсурдно, нахуй! Староста и он. Скажи, я же не один вижу, как это по-идиотски. Они не могут встречаться. Кто угодно, но не они! Это пиздец. И Рюноске эти метаморфозы тоже не нравились. — Меня это тоже насторожило, — честно признается брюнет, также делая мелкую затяжку, — есть у меня одно маленькое подозрение. Но я не уверен в нем, — теперь парень переводит взгляд на друга, слегка нахмурившись, — но с чего тебе решать с кем Дазай будет встречаться, а с кем нет? Или у тебя были планы на него? — Блять, да не было никаких планов, я не пидор, чтобы с ним встречаться, просто... Ну ты же сам видишь, как они нелепо и ужасно смотрятся. Фу, нахуй. Все, пошли, я успокоился, — Чуя потушил бычок о кабинку туалета, выбросил его в мусорку и вышел, сложив руки в карманы. Руки Осаму очень приятно ощущаются на волосах. Они, пожалуй, единственное, что сейчас отвлекает от не самых приятный чувств и юноша прикрывает глаза, подставляясь под то, как пальцы разделяют пряди на три части, перекидывая одни за другие и сплетая все в одну незамысловатую прическу. Волосы свои Сигма очень любил, а теперь, как выяснилось, и любил, когда к ним прикасался Дазай. Интересно было бы ощутить, как бы эти пальцы массировали кожу головы и... Сигма увлекся, окончательно забыл о Чуе, хотя неприятный осадок немного оставался, и когда Осаму закончил, поправил пряди у лица и повернулся к нему, улыбаясь мягко. — Спасибо, — негромко поблагодарил Сигма, учебник открыв на нужной им теме, — на следующей перемене идем в столовую или тебе нужно сразу в библиотеку? — следующая перемена большая, на ней как раз ученики обедают и занимаются своими делами. им вполне хватило бы времени на оба варианта. Когда Акутагава увёл Чую, Дазай сразу понял, что запахло жареным. Теперь Осаму точно не отойдёт от Сигмы ни на секунду, чтобы с ним не случилось ничего. Хотя теперь он стыдился того, что втянул его во все это. Тем не менее коса вышла достаточно симпатичной, и Сигме так удобнее. — Прости, что я… что так всё происходит, — тихо говорит Дазай, когда кладет голову на сложенные на парте руки, — ты занят сегодня после школы? Можем сходить погулять? Сигма же, потрогав косу, растягивает губы в улыбке и подпирает щеку, смотря на Дазая. Он заступился за него, даже так грубо и безрассудно, но зачем он это сделал, если так желал внимания Накахары? Сигма не злился на него, не обижался, не мог долго испытывать негатив, быстро отходил от конфликтов, да и их в его жизни было очень мало. — Ничего. Чую, наверное, можно понять? Я не злюсь на тебя, не беспокойся, — Дазая даже погладить захотелось, но Сигма только аккуратно коснулся его щеки и ткнул пальцем в нос, задумчиво переваривая вопрос, — я думаю, выйдет погулять, но не очень долго, а то не успею сделать домашнее задание, — заканчивая кратким кивком, он снова ловит взглядом рыжую макушку Чуи у двери, но долго на ней не задерживается. Ацуши вошел в класс вместе с Рюноске и Чуей, правда, совсем немного позже. Он запыхался, покраснел отчего-то (явно от бега), помахал Сигме рукой и уселся спереди него, на вторую по счету парту, наспех и немного неловко раскладывая вещи. Сигма тоже достал недостающую тетрадь, открыл ее и удостоверился, что домашку им таки не задавали.