Маленький принц

— Куда хочешь пойти, Осаму? — тихо поинтересовался Сигма. Акутагава смотрит в чужой затылок с мелкой долей осуждения. Он просто увёл Накахару, чтобы спасти ситуацию и предотвратить конфликт, иначе они бы с Дазаем бы точно подрались — это было в их стиле. Ему было плевать на их разборки, ему было плевать, кто из них прав — даже если оба его друзья, и Рюноске хорошо к ним относится, он просто не хотел, чтобы пострадали другие. В частности, староста класса. Акутагава сел на свою парту сзади Дазая и Сигмы, порой всё же поглядывая в сторону Чуи, но тот отвернулся и напрочь игнорировал всех в классе. — Не знаю, мне без разницы: можем на детскую площадку, там постоянно все наши собираются, — начинает Дазай, водя пальцем по парте, — можно в кафе посидеть, если холодно будет или ко мне домой, у меня все равно родителей допоздна нет. До Сигмы доходит только сейчас, что Осаму позвал его погулять, скорее всего, не из-за Чуи, а просто так. Ведь если они пойдут в кафе, их не увидит никто и демонстрировать отношения или просто близкую связь не придется. Это… Мило, наверное? Или он так пытается извиниться за поведение Накахары? Черт его знает, но раз пригласил, Сигма точно пойдет. — Я не очень люблю людные места, но в целом можем зайти на площадку. Потом можем взять кофе и пойти в парк, что скажешь? Не думаю, что будет так холодно, что не спасет ни одна кофта, — звенит звонок, оповещающий об уроке, и Сигма, как и весь класс, здоровается с преподавателем. Тот отходит к доске, начиная писать число и тему сегодняшнего урока, а в голове сигмы одни мысли о предстоящей прогулке. Конечно, среди них нет глупых вопросов: «а что надеть?», «а как волосы уложить?», но подготовиться, наверное, стоило. Урок проходит спокойно, даже несмотря на слегка давящую атмосферу после перемены — Дазай впервые был так агрессивен, тем более к Накахаре. Кажется, их троица теперь у всех на слуху, и будет оставаться такой ещё долго. Сигма отвечает на уроке несколько раз, в остальном преподаватель спрашивает и других, а когда дело доходит до Осаму, тот вообще поднимает голову, ничего не понимая, и Сигме приходится ему тихонько подсказывать, чтобы два не поставили. Благо, этого даже Чуя не слышал, залипая в телефоне на какую-то игру. Разве что Ацуши слышал, хихикая спереди тихо и тоже изредка отвечая на вопросы правильно. Сигма свесил косу наперед, и стоило прозвенеть звонку, собрал вещи в рюкзак и встал. Чуя, проходя мимо него, толкнул небрежно плечом в спину, но староста не среагировал, лишь обошел парту и встал около Дазая. — Ну что, куда мы идём? — Ты ведь хотел в столовую? — Ацуши звал. Осаму сам не знал почему позвал Сигму гулять вечером — ему казалось, что это хорошо скажется на их отношениях, к тому же старосте хорошо достаётся от Накахары именно из-за Дазая, и удивительно, как он до сих пор не послал Осаму к черту с его идиотским планом и всем происходящим. В общей компании Дазай ведёт себя спокойно, общается с людьми как обычно, непосредственно ведёт беседу: отшучивается, порой улыбается, придумывает язвительные ответы — только Акутагава дружит с ним не первый год и прекрасно знает все повадки своего друга, видит, как порой он подвисает, списывая это на смех и шутки. Ловко маскируется, только Рюноске видит. Видит, что Дазай скрывает свои ощущения — за весь школьный период у него не было особо крепких отношений, да и влюбленности тоже: маленькие увлечения, единичные ночные связи пару раз и не больше, и Чуя стал первым с кем ему просто снесло голову, о ком он так страдал и продолжает страдать, не понимая чем заслужил такую злость, грубость и оскорбления в свой адрес, если он ничего плохого ему не сделал. Дазай злится — это второе чувство после обиды, потому что Накахара слишком много позволяет себе. После школы они снова с Сигмой идут вдвоём и курят сигареты. Дазай обещает зайти через час — у старосты было достаточно времени, чтобы привести себя в порядок, хотя он ничего особо в себе не менял, лишь зарядил по-быстрому повербанк, чтобы быть с матерью на связи. И гулять он пошёл все с той же косой, что Дазай заплетал ему утром — она ему слишком понравилась, к тому же тяжело было отделаться от ощущения чужих рук на волосах. Вечер этим днём был теплый, приятный — на детской площадке много народу, знакомых лиц и им всем так непривычно видеть Сигму среди остальных, как и в курилке теперь. Светлое пятно, в опрятной одежде и спокойным выражением лица, не пьет, курит, разве что. И то недавно начал. И ближе к вечеру на площадке действительно собиралось достаточно человек. С Рюноске Осаму созвонился заранее, потому, когда Дазай пришёл гулять с Сигмой, они сразу же поздоровались. — Покатать тебя? — спрашивает Дазай, глядя на Сигму и намекая на качели. — Давай, — парень садится на качели и достает телефон, просто чтобы пока что занять себя чем-то. — Мы с классом хотим Хеллоуин отпраздновать, — говорит Акутагава, идя за ними к качелям, — вы пойдёте? — У кого собираемся? Бухать в кустах я больше не буду, тем более в конце октября — я не идиот, — сразу же отвечает брюнет, аккуратно раскачивая Сигму и переводя взгляд на друга рядом. В разговор Сигма не лезет, да и кандидатуру свою в качестве свободной хаты для тусовки не предлагает. Худшее, что может быть с любым домом, это толпа пьяных подростков в ней, а Сигме еще жить где-то надо. Он лишь снова аккуратно достает пачку сигарет с кармана Дазая, уже сам подкуривает ее и обратно кладет, как ни в чем не бывало. Привкус у фильтра немного сладковатый, да и горечь не такая большая, какой могла бы быть, почти вкусно. — Пока не знаю. Спрошу у своих, может, ещё у Тачихары получится. А твои? — Как обычно — дома. — Мои родители улетают на две недели отдыхать! — вдруг слышится звонкий голос Ацуши спереди, и Сигма поднимает голову, улыбнувшись ему, — я смогу принять вас, но чтобы не было, как в прошлый раз у Тэтте. Думаю, вы справитесь с непосильной задачей не разбить плазму и все тарелки в доме? — Во сколько вы обычно собираетесь? — интересуется Сигма, стряхивая пепел с затягиваясь, чтобы выдохнуть дым прямо в сторону Осаму. Подоспевший вовремя Ацуши спасает их, и Акутагаве не нужно спрашивать у родителей разрешения привести толпу подростков домой. Он слабо улыбается ему, не отрывая взгляда, пока Дазай медленно раскачивает Сигму — и тот так буднично и совершенно без стыда берет у него сигареты, словно они уже сотню лет знакомы. Как такое могло случиться за короткое время? А ведь Акутагава был полностью уверен в том, что это все игры. Дазай слегка останавливает качели и наклоняется к Сигме — да, Осаму сам приучил его к сигаретам, но теперь это скорее умиляет, чем бесит. — Часов в семь или раньше, — отвечает Дазай, — а ну-ка вставай. Сигма в удивление вскидывает бровь, стоит Осаму согнать его с нагретого места После недоумения Сигмы и его секундной заминки, Дазай сам садится на качели и обеими ладонями тянет парня на себя за таз, заставляя упасть себе на колени. И от этого Сигма еще больше удивляется, когда одноклассник прижимает к себе поближе, обнимая за талию и начиная не спеша несильно раскачиваться. Ацуши смущенно хихикает рядом, Акутагава же тактично игнорирует, спрашивает буднично о деньгах, будто и правда каждый день видит кого-то на коленях Осаму. — По сколько мы скидываемся? — спрашивает Акутагава, словно ничего странного сейчас не увидел. — Как в прошлый раз. — А сколько у вас всегда? — выдохнув, также интересуется Сигма, поглядывая то на Осаму через плечо, то на Рюноске. Он был немного смущен, что как обычно кончики ушей покраснели, но в целом чувствовал себя нормально. Дазай не был очень костлявым, поэтому и сидеть на его коленях было очень даже удобно — а вот ему, наверное, терпеть тощую задницу на себе немного не очень, но пока вроде бы не жаловался, только обнимал достаточно крепко, чтобы Сигма не соскальзывал. Докурив сигарету, он аккуратно потушил ее о металлический столб на площадке и выбросил бычок в мусорку рядом, садясь удобнее, да аккуратно, ненавязчиво откидываясь назад, потому что спина немного болит после целого дня сидения в школе и тут. Прижавшись затылком к плечу Осаму, Сигма даже глаза прикрыл на мгновение, расслабленно укладывая ладонь на его сцепленные в замок руки. Будто все это по-настоящему. Это чувствуется так ярко, так искренне, что выть волком хочется, стоит вспомнить, что они все же притворяются. При чем оба притворяются достаточно хорошо, чтобы им верили люди. — Тысячи по две, ну или можно принести что-то с собой, — отвечает Дазай, даже слегка умиляясь тому, как Сигма клонится к нему и прижимается головой к плечу. Пару тысяч йен с человека это не так много, у мамы даже вопросов не возникнет. Главное, не прийти домой пьяным после этого всего, потому что иначе это первая и последняя тусовка Сигмы. Акутагава рядом даже слегка завистливо косится в их сторону, поражаясь тому, как Дазаю легко это даётся — если Осаму кто-то нравится, они обязательно будут вместе. К Дазаю невозможно подкатить, он встречается только с теми, кого сам хочет. И надеясь, что Чуя не придёт прямо сейчас, чтобы испортить им настроение, Рюноске опирается о столб качелей возле друзей, также закуривая и вспоминая сегодняшний диалог с Чуей. Хотелось поговорить с ним наедине, но просто прогнать Сигму нельзя. — Ты зайдешь за мной? Я не знаю, где живет ацуши, осаму. — Конечно зайду, — отвечает Дазай. — Ты же знаешь, что там точно будет Чуя? — внезапно начинает Акутагава, даже несмотря на присутствующих. Ему было важно поднять этот вопрос между ними. — Мне всё равно, — отвечает Дазай, — я за его телодвижениями не слежу. «Врешь» — думает Рюноске. Ацуши видел, как Акутагава смотрел на Дазая, и будто почувствовал напряжение и кучу вопросов между ними. У Рюноске всегда было что сказать ему на его аморальные поступки, поэтому блондин решил украсть Сигму ненадолго, потащив на противоположную сторону площадки, ссылаясь на то, что просто срочно хочет показать ему кота, который постоянно приходит сюда. Дазай отпускает его нехотя, всё же с Сигмой было теплее, однако, теперь Рюноске держался одной рукой за прут качели и наклонялся к брюнету. — Пошли прогуляемся в магазин, — говорит Рюноске. И Дазай сразу же встаёт с места, — тут нам поговорить не дадут. Оповестив ребят о том, что они вернутся через пару минут, пара направилась в сторону дороги. Акутагава выкинул сигарету и засунул обе руки в карманы. — И зачем ты все это делаешь? — начинает Акутагава. — Не понимаю о чём ты, — с заговорщицким видом улыбается Дазай, покосившись на Рюноске. — Не прикидывайся. Чую злишь, Сигму обманываешь, зачем оно тебе? Чуя тебя за мудака считает, а ты ради него людей подставляешь. — Я никого не обманываю. У нас с Сигмой договор, правда с односторонней выгодой, но он не против. А держал бы Чуя меня за долбаеба, стал бы сейчас так беситься? — Он всегда злится, — хмуро выдыхает Акутагава, — ты же знаешь, что можешь подставить Сигму, а если Чуя что-то с ним сделает? Он может. — Вряд ли он это сможет, я же почти не оставляю его одного… — задумывается Осаму очень вовремя, как раз оставив старосту одного.

***

На площадке вдруг становится очень тихо, стоит там появиться Чуе. Он переговоривается о чём-то с Тачихарой и Тэтте, кажется, не обращая ни на кого внимание — хотя светлая голова, которая просто не могла не появиться здесь сразу привлекает внимание. Сигму правда немного раздражает, что все так относятся к этому парню. Он не мог настолько всех запугать, чтобы они только при его виде затихали. Накахара взглянул на Сигму и Ацуши, покосившись на кота в руках старосты, оказавшись практически напротив него. — Когда Дазай ебет тебя, его блохи не кусают, принцесска? — ядовито спрашивает Чуя, делая несколько шагов к Сигме. Он не собирался обижать кота, бить кого-то или ругаться. Так, просто рассматривает и пытается понять, что в нем такого нашел Осаму. — Чуя, хватит, идем уже, ты заебал о нем пиздеть, так теперь и лезешь у всех на виду. Дазай тебе морду набьет, — Тэтте цепляет руку Накахары за запястье и оттаскивает, на что рыжий лишь цыкает языком недовольно и демонстративно бросает бычок в ноги Сигмы, клацнув зубами. — Сигма-кун, не нервничай. На него в последнее время что-то нашло, знаешь… Раздражителен очень. Не обращай внимания, пожалуйста, идем отсюда, — щебечет Ацуши, посматривая на Чую очень недовольно. Он берет друга за руку и уводит куда-то обратно к качелям. Сигме так хотелось что-то ответить Накахаре, чтобы он наконец отстал от него, но сейчас лучше его не провоцировать, к тому же Дазая нет рядом, чтобы ввязываться в конфликт. Поэтому парень кивает, покрепче взяв белого кота на руки, и идёт следом, садясь рядом с Ацуши и дожидаясь, пока Дазай вернется. Акутагава опускает глаза в пол, по пути обратно закуривая снова. Значит, это всего лишь проверка Чуи — Дазая так заебала эта неопределённость в их отношениях, ведь им нормально было общаться, гулять, порой обниматься и даже позволять чуть больше, но встречаться Чуя не хотел, а на все попытки поговорить об этом лишь ерепенился и переходил в агрессию. Дазаю нужно было знать, что с ним происходит, и Сигма просто вовремя подвернулся под руку. Рюноске это раздражало, его раздражал и Чуя тоже — ладно, они раздражали его все, но он как никто другой знал, что с рыжим просто невозможно договариваться нормально ни о чём, он все время ведёт себя, как гадкий слизень, и порой Рюноске разделяет с Осаму его неприязнь и желание язвительно отговариваться с Накахарой. В магазине они купили по банке вишнёвого пива. Вопросы Рюноске в какой-то момент навели Дазая на странную мысль: сегодня он вполне искренне защищал Сигму, и если бы Акутагава не увёл Чую в туалет, Осаму бы действительно мог ударить его. И не жалел бы об этом, перечеркнул бы всякую возможность вернуться к нему. Может, ему уже не так и нужно выбесить Чую? Зато когда они возвращаются обратно, Сигма с Ацуши уже сидели на качелях, Сигма держал в руках кота и выглядел каким-то расстроенным, а Накаджима осматривался по сторонам. — Ты чего? — спрашивает Акутагава, подходя к блондину. — О, да ничего такого! Просто Чуя немного психанул на Сигму… — Ацуши виновато поджал губы, укладывая ладонь на плечо Сигмы и сжимая его в приободряющем жесте. Дазай также осматривается и замечает Накахару неподалёку. Тут обычно собиралась почти вся их школа — можно встретить кого угодно. В то числе и его. Тот факт, что Накахара снова лез к Сигме немного раздражает. Ему действительно не стоит покидать его нигде — ни в школе, ни на прогулке — но Дазай же не может всегда быть рядом двадцать четыре на семь? — Не похож на уличного, — говорит Дазай, когда тянет ладонь к голове кота, мягко поглаживая его, почёсывая уши и щеки, — слишком ухоженный. Староста только улыбается немного рассеянно, стоит осаму коснуться кота и взгляд на него поднимает, моргнув несколько раз подряд. — Я тоже так думаю. Ацуши говорил, он тут частый гость. Подростки подкармливают, наверное, тут ведь и магазин рядом, живет, как в шоколаде, — кот потянулся на коленках Сигмы, ткнулся в ладонь Осаму и начал тереться о нее принялся, аж зубы от удовольствия показывая, настолько ему было приятно. Ошейника на нем не было, но он и правда слишком ухоженный и толстенький. Его явно любят тут многие. — А он редко к кому-то на руки идет! Сигма просто тоже из рода кошачих, вот и признал! — Ацуши хихикнул, кажется, чувствуя, как обстановка разряжается и становится более комфортной. — Как и ты, эй! — Сигма толкает его в плечо и смеется тихо, уже не выглядит таким грустным и встает с места, потому что кот тянется к плечам Осаму. Он сажает его на правое плечо, кот мурчит и сползает и на второе, растягиваясь на шее Дазая ярким белым мехом. — Видно, тебя тоже коты любят, Осаму. — О, это вполне взаимно. Я больше кошатник, — отвечает брюнет, и опускает взгляд на Сигму. И кот действительно ластится и залезает к нему на руки, но Осаму сам снимает его с плеч, держа на руках, как ребёнка, продолжая гладить... Тот тоже порой напоминал котёнка, Дазай это понял ещё в первый в библиотеке, — держи. Я сейчас. Кот снова оказывается на руках Сигмы, и Акутагава следит за тем, как Осаму покидает их — почему-то в этой затее ему не нравилось совершенно всё, ведь Рюноске сразу же понял: Дазай идёт к Чуе. Он хотел бы остановить его, но бежать в след и хватать за руку не собирался, а тем более оставлять Ацуши с Сигмой снова одних. Попросту не безопасно. Кажется, Дазай и сам до конца не понимал, что делает, но плевать — импульсивные решения его стезя уже давно, поэтому Осаму уверенно подходит к Накахаре в его шайке и не обращает внимания на других, становясь прямо перед рыжим, чуть ли не вплотную, он смотрит на его прекрасное милое лицо, рыжие волосы и недовольный взгляд — о, Чуя так зол сейчас. Сигма не считал, что Чуя обидел его настолько, чтобы идти разбираться, но Осаму, наверное, думал иначе. Остановить его нужно было бы по-хорошему, но Сигма оставался на месте с Ацуши и Рюноске, поглаживая кота немного нервно. Оставалось надеяться, что они не подерутся, потому что по взгляду Чуи было совершенно непонятно. Накахара развернулся, когда Тэтте и Тачихара удивленно посмотрели назад, сам замер в таком же удивлении, видя Дазая рядом с собой. В груди разлилось что-то горячее, но почему-то вместе с приятным чувством победы пришла и внезапная тревога. — Привет, крошка, чего снова один здесь? — Осаму усмехается, прикасаясь пальцами к чужому подбородку. С ростом Чуи постоянно приходилось наклоняться к нему. Как же сейчас, наверное, рад Накахара, что Дазай всё же обратил на него внимание, — я принёс тебе твое любимое вишнёвое пиво. Чуя шлепнул Дазая по руке, презрительно хмыкнул, скрывая радость, и бровь выгнул в притворном изумлении. Неужто образумился, раз сам пришёл, да еще и лезет, как обычно? Хотелось верить в это, ведь Рюноске сейчас смотрит на них. Чуя ведь явно намного лучше, чем Сигма, Чуя интересный, с Чуей можно тусоваться и проводить время вместе, а то с этим старостой? До восьми и домой. Никакого веселья. — Ты слепой? Я с друзьями, еблан, — Чуя огрызнулся уже в привычной манере, это не было чем-то ядовитым и злым. Так, чисто для галочки, — че приперся? Ноги в руки и уебывай отсюда, пока твое смазливое ебало еще способно быть опознанным твоей мамашей. — Да? С какими друзьями? — уже более грубо вопрошает Дазай, по-прежнему улыбаясь и поворачивая голову то к Тачихаре, то к Суехиро, и те, словно считали его немой посыл с безобидным «мы щас в магаз сбегаем и прибежим» уходят куда-то в сторону, позволив оставить Чую без его верной свиты. Вот как, — да так, поговорить один на один. Дазай аккуратно кладет ладонь на чужую шею, наклоняясь к рыжему — ему удаётся быть дерзким, злиться и язвить, но он сам не может скрыть от себя, что от этих прикосновений у него бегут мурашки по спине, а внимания чертовски не хватало. Когда Дазай давит на него и ведёт себя так — Чуе это даже нравится. — Ты хочешь подраться? Давай, я не против, — улыбается брюнет, — посмотрим, кого из нас мама не узнает. — Если мы подерёмся, это будет твое избиение, — Чуя дергает руками и пытается вырваться, но Осаму в силу роста все же немного сильнее, поэтому это не получается с первого раза и сопровождается нервными резкими рывками в попытках выбраться. На них уже с интересом смотрит пара зевак, но Дазая это явно не волнует. А вот Чую — да. Осаму присаживается рядом на лавку сзади них, сразу же хватает Чую за запястье и резко затягивает к себе на колени — как Сигму сегодня, и сразу же хватает его руками, удерживая, чтобы не дёргался. Теперь его очередь издеваться над Чуей. — У тебя ко мне какие-то претензии? Я могу выслушать, мы одни сейчас. — Блять, педик ебучий, отпусти меня, нахуй, сейчас же! — едва не кричит Чуя, но говорит явно на повышенных тонах, привлекая к ним еще больше внимания. Даже Сигма смотрит, и внутри у Чуи снова разливается чувство собственного достоинства чем-то горячим — Дазай на глазах у своего парня лезет к нему, сажает на колени и держит, не давая встать. Ха, выкусил, староста. Но Чуя долго не забывается, напрягает руку и бьет локтем прямо в грудь Осаму, попадая чуть ниже ключицы. Чувства чувствами, ревность ревностью, а позориться на глазах у своих знакомых он не хочет, да еще и таким идиотским путем. Главное, что Дазай снова обращает на него внимание и лезет, большего Чуе и не нужно — боже упаси соглашаться на отношения с ним, себе дороже. Чуе просто захотелось вернуть то, что по его мнению принадлежало ему же. А именно внимание. Правда, будь на месте Дазая кто-то другой, он бы бесился точно также и вел себя также, потому что внимание Накахара любит, и ненавидит, когда его воруют смазливые старосты. — О, у меня к тебе ебать кек много претензий! Одна из них звучит как: отпусти меня, придурок, ты заебал меня трогать, — рычит Накахара и снова локтем бьет куда-то назад, попадая по Осаму. Когда Чуя орет, Дазай закрывает ему рот рукой, зажимая крепко. А что ему стоило просто поиздеваться над ним в ответ — Осаму весело. Но только до того момента, пока его не бьют в грудь — достаточно неприятно, а Накахара дерётся часто, намного чаще, чем Дазай. — Достал, — Осаму всё же отпускает его, а после и вовсе скидывает с себя на пол холодной плитки на площадке и сразу же наклоняется вперёд, глядя на рыжего у себя между ног, — ты всегда такой громкий или только со мной? Шутить с Чуей опасно, но Дазай любил это делать. Он даже сам не понял зачем подошёл, но ведь Накахара так хотел этого. И получил, а всё равно недоволен. — И почему у тебя ебало такое недовольное? — интересуется Дазай, — или сегодня какой-то повод? Так открыто дразнить Чую и издеваться над ним — Осаму точно суицидник. Вряд ли кто-то выживал после такого. Быть вот так вот скинутым на пол для Чуи стало позором. Над ним откровенно смеются, больше не ползают перед ним на коленях и не боятся потерять. Он рассердился так, что аж покраснел от злости и резко встал с пола, отряхивая джинсы, его крепкая рука в перчатке схватила Дазая за щеки и челюсть, сжимая пальцы так сильно, что места соприкосновений покрылись белыми пятнами и грозились остаться синяками еще на несколько дней. — Какого хуя ты себе позволяешь, чмо ебаное? — шипит Чуя, уже сам склоняясь над Дазаем и глядя на него яросно, прямо в самые глаза, — клянусь, если ты сейчас не съебешься нахуй с глаз моих, я начищу твою ебасосину и мне плевать, если меня повяжут менты, — и звучит это совсем не как пустая угроза, Чуя замахивается кулаком даже, сжимает лицо Дазая пальцами намного сильнее, чем до этого и скалится. Только Осаму угрозы не пугают, он продолжает улыбаться с явным вызовом, будто ему совершенно плевать на то, что сейчас он может получить по лицу. — Так ты уже сделаешь что-то или только и будешь пиздеть? — спрашивает Дазай. Он не боится. — Чуя! Чуя-Чуя-Чуя, остынь, брат, — за спиной слышится голос Тэтте и смешок Тачихары. Когда они уходили в магазин, то явно не ожидали увидеть Накахару, почти избивающего Осаму. — Блять, если вы сейчас не заткнетесь… — Не нервничай, Чуя. А то ментов и правда вызовут… — Тачихара миролюбиво поднимает руки и отходит немного, но все еще остается готовым в любой момент оттащить Чую от Дазая. Или Дазая от Чуи. как получится. Накахара отвлекается буквально на секунду. Осаму хватает его за запястье руки, которой он держал его лицо, и сразу же тянет на себя, чуть не заставив Накахару упасть прямо на него. Осаму встаёт с места и хватает рыжего за шею, в этот раз посадив на лавку вместо себя и наклонившись к нему — Тачихаре и Тетте сейчас действительно лучше не вмешиваться, если не хотят тоже получить. Дазай плавно одной рукой переходит с шеи рыжего на волосы, сжимая локоны и натягивая так, чтобы парень поднял голову. Чуя же не думал, что найдётся человек, который захочет ему дать сдачи? К тому же, изначально Дазай подходил с самыми мирными намерениями. — Если ещё раз что-то скажешь в сторону Сигмы, тебе пиздец, — почти шёпотом улыбается Дазай, натягивая чужие волосы чуть сильнее, — оставлю без рыжих патл, понял? Дазай отпускает его и сразу же прощается с стоящими рядом, направляясь обратно. Естественно, Чуя сейчас в бешенстве и готов убить его. Но Тачихара и Тэтте, которым эти проблемы не нужны держат его рядом, а после и заваливают какими-то вопросами. Тачихара не позволяет ему сорваться с места, а Тэтте заговаривает зубы, Накахара не может дёрнуться с места, а потому у парней получается отвести его в сторону и предотвратить драку. Осаму оказывается возле друзей, в этот раз с более хмурым лицом, но не сказать, что он грустный. Скорее злился. Стоит Дазаю подойти обратно, Сигма тут же встал с места, пустив кота на пол и обеспокоено коснулся руки, смотря на красные пятна от пальцев Чуи на его щеках. — Ты в порядке? — Сигма интересуется совершенно точно не наигранно, он правда волнуется, и это волнение заметно во взгляде и в повадках. Пальцы немного дрожат от этого всего, а глаза бегают нервно по всему Осаму. Юноша берет его за руку, крепко сплетая пальцы, второй же придерживает за локоть и уж было хочет потянуться к лицу, но осекается. — Пошли домой? — Дазай наклоняется к Сигме, моментально меняя гнев на милость. — Да, хорошо. Идем, — краткий кивок и он поворачивается к Ацуши с Акутагавой, кивая им. Накаджима обнимает его на прощание, Дазаю ничего не решается сказать, лишь провожает взглядом под вздох Рюноске и сам вздыхает, поджав губы. Лишь остается надеяться, что с ними все будет хорошо. Дазай тихо прощается с остальными и также молча берет парня за руку, уходя с площадки вместе. Осаму молчал по пути, потому что был ещё рефлекторно раздражён и не мог смириться с тем, что влюбился в такую суку. Ему даже удары были приятны, потому что это делает Чуя — в глубине души он явно совершенно не такой человек, Дазай почему-то был в этом очень сильно уверен. Мечтал о той тихой и милой стороне Чуи, что приправлена была бы его топорным характером. Стоит им выйти из детской площадки, Сигма немного расслабляется, но все еще остается не очень довольным поступком Дазая. Чуя ведь мог налететь на него и избить! Сигма бы никогда в жизни не простил себе такого. — Осаму, слушай… Мне кажется, или твой план работает немного не так, как должен? Или я просто себя накручиваю? Делаю что-то не так? Только перед Сигмой стыдно. Но с ним становилось хорошо и приятно, Дазай расслаблялся и чувствовал себя более уверено. — Нет, ты все делаешь отлично, — в шутку Дазай тянется к чужой щеке, пальцем пощекотав под челюстью, словно котика, — правда, я сам не понимаю, как он должен был работать. Они ещё ни разу не обсуждали это. И Дазай не думал, что Сигме будет интересно, но, может, у Осаму получится объясниться. — Просто с Чуей все так сложно, то он отвечает на мои подкаты, то сразу же нахуй посылает, — начинает брюнет, — я не мог понять, я ему реально не нужен или он просто ломается. А сейчас, получается, что он бесится и ревнует, но я ему всё равно нахуй не нужен. Заебал. — Быть может, вам стоит поговорить с ним лично? Без людей вокруг. Чуя, думаю, тоже на публику играет и большинство из его реакции, это чистой воды блеф. Я немного разбираюсь в людях, — Сигма отвечает спокойно, без горечи и сожаления. Ведь он Дазаю правда желает только счастья, а если счастье его рядом с Чуей — он поможет ему с ним, как сможет, — укради его на перемене как-то, только ты тоже веди себя нормально, если хочешь серьезного разговора! Только, думаю, не в ближайшие несколько дней. Он очень зол… — юноша шагает неспешно, посматривая на окружение. — Да пошёл он, не хочу его видеть больше, — отвечает Дазай, и вправду больше не желая видеть рядом Накахару и подходить к нему разговаривать. Он уже пытался, делал столько попыток, что уже и не счесть — сейчас ему уже плевать на всё, что Чуя хочет от него. Мама была правда приятно удивлена тем, что у него появились друзья, отец о них не знал, но ему и не стоило. Мама отпускала гулять, позволяла задерживаться и она совершенно точно отпустит его на тусовку, если уроки будут сделаны. Может, удастся даже познакомить Осаму с ней как-то, если он сам этого захочет. Сигма все еще не отпускал руку Дазая, она была почти такой же горячей, как и сам Дазай, а сам староста замерз немного. После захода солнца на улице стало заметно холоднее, даже ветер поднялся, растрепывая волосы, собранные в косу. Она тоже немного растрепалась и без этого, а сейчас почти распустилась вовсе. Они пришли к дому Сигмы другой дорогой, быстрее, чем шли на площадку и когда настало время прощаться, юношу будто подменили. Дазай уходил довольно быстро, поэтому Сигма придержал его за локоть, быстро встал на носочки, мимолетно прикоснувшись губами к губам Осаму. Быстро, не задерживаясь дольше, чем на пару секунд и тут же отпуская его полностью, неловко заправив прядь волос за ухо. — До завтра, Дазай, — тихо прошептал староста, скрываясь за белой калиткой и спешно идя к двери, пока уши его горели от смущения, а руки дрожали из-за волнения. Будет страшно подумать, что станет, если его мама тоже видела это. Она ведь заметила, как Дазай проводил ее сына домой. Становится слегка неловко, но тут же осознание приходит в голову — это так приятно. И мысли у Сигмы тоже были светлые, он делал всё это… искреннее. Дазай шёл домой, в этот раз думая не о Чуе. Он думал о том, что придёт домой и напишет Сигме, в этот раз предложит сходить куда-то в другое место, может, как-то даже пригласит к себе — в голове вертелось куча мыслей и идей по этому поводу, и про Чую Дазай даже не вспоминал.

***

— Ты идёшь домой? — Ацуши присаживается возле Акутагавы и смотрит на него внимательно, даже сопереживающе. Он же понимает, что Рюноске принимает все достаточно близко к сердцу, пускай, и не показывает этого совершенно. Осаму его близкий друг. — Нет, я посижу ещё немного. Или тебя провести? Все это время Рюноске не спускал глаза с Накахары, который сперва остался со своими друзьями, обсуждая с ними еще полчаса как его заебал и Дазай, и староста, и как бы он хотел кого-то из них отпиздить — в частности, Осаму. Ведь он так смело позорил его на глазах у других. Через час друзья его оставили, то ли ушли в магазин, то ли просто оставили одного — не ясно, но вид он выражал неприкрыто жалкий и одинокий. Даже захотелось утешить. — О, нет, спасибо, я просто… — Накаджима неловко усмехается и смотрит в ту же сторону куда и Рю — видимо, Акутагава хочет поговорить с ним, — я надеюсь, ты будешь осторожен. До завтра. — Спасибо. Ацуши уходит. Рюноске докуривает последнюю сигарету и встаёт с детской качели, направляясь в противоположную сторону, сразу же пряча ладони в толстовку. Он не знает чего хочет от Накахары и не знает как тот отреагирует сейчас — он мог сделать что угодно: наорать на него, как на лучшего друга Дазая, просто послать нахуй, проигнорировать или же ответить спокойно и вразумительно. Акутагава был одним из немногих, с кем Чуя разговаривал вполне спокойно, порой даже мог вести себя абсолютно нормально и адекватно. Рюноске сразу же присаживается рядом с ним. Чуя подтягивает к себе на лавку одну ногу, выдыхает в темное пространство клубы дыма и наклоняет голову вперёд. — Нахуя ты с ним водишься? — Чуя спрашивает первым, повернув голову к Рюноске. На самом деле, было так приятно, что именно Акутагава подошёл к нему, остался ещё и находится прямо сейчас здесь, — ты же нормальный. — Дазай тоже нормальный. — Насмешил, — Чуя уже не звучит так ядовито, скорее искренне уставше. — А ты? — Рюноске понимает иронию рыжего, но не понимает его действий. Он ведь сам усложняет себе жизнь, специально делает то, что влечёт за собой плохие последствия, как будто намеренно пытается показаться всем ужасным, страшным и плохим, — тебе же плевать на Дазая, зачем он тебе нужен? Чуя молчит несколько минут. Он подтягивает к себе вторую ногу, сжимаясь практически в комок от того, как его все раздражало — может, Чуя попросту не может выстроить отношения с обществом, может, он не умеет быть добрым, потому что это страшно, может, его слишком часто бросали в жизни, поэтому теперь он привязывает других к себе любым способом, даже запугивая. Но откуда же Акутагаве знать об этом, откуда другим знать об этом, Чуя ведь никогда не скажет, потому что сочтут слабаком. — Это страшно, — выдыхает рыжий, стягивая с головы капюшон. Он стряхивает пепел с сигареты, позволяя ему раствориться на чёрной кофте, — он единственный, кто бегал за мной искренне. Даже если мне он не нравится. — Ты же знаешь, что телега долго на одном колесе не едет. — Знаю, — Чуя звучит как-то спокойно и даже обречённо. Акутагаве это не нравится, он пытается его понять и разворачивается к Накахаре всем телом, — что именно страшно? Чуя не любил подобные разговоры, однако он был готов обсуждать это с Акутагавой. По крайней мере, только с ним. — Остаться одному. Рюноске невольно тянется к рыжим волосам и иронично усмехается так, что это едва заметно — Чуя очень буйно охраняет собственную тайну, даже слишком сильно старается. Но его можно понять. — Думаю, один ты точно не останешься, — Рюноске встаёт со скамейки и протягивает Накахаре руку, — пойдём, уже поздно. — Я не хочу домой. — Идём. Рюноске тянет его за руку, заставив выбросить окурок. И Чуя противится, но когда его грозятся второй раз сбросить за этот день с лавки, то сам спрыгивает с неё. План Чуи сработал спустя год, когда на горизонте замаячил староста, и Накахара сейчас невероятно благодарен ему.