Маленький принц

Когда день вечеринки приближался (слава богу, был выходной, и Сигму точно отпускали), он решил пройтись по торговому центру и присмотреть себе что-то из одежды. Просто так, без конкретной цели, но выбор пал на самую неожиданную вещь — черные колготки в сетку. Надевать их под шорты в такой холод ужасно, но Сигма вовремя вспомнил о рваных джинсах, под которыми сетка смотрелась бы неплохо. Даже очень. Возможно, Дазаю бы понравилось что-то такое? Дазай ведь любит такое, да? Чтобы не серо, стильно. За час до вечеринки Сигма уже был собран окончательно, и в голову пришла мысль о том, чтобы стащить у мамы черный лак для ногтей и накрасить им. Высыхает быстро, правда, юноша накрасил немного неаккуратно. Но в темноте все равно никто не будет всматриваться. Осаму написал, что скоро будет, поэтому юноша вышел навстречу к нему, перед этим взяв деньги, телефон и ключи, надевая капюшон на кепку, ибо ветер немного задувал в шею и было неприятно. Дазай стоит на улице недолго, всего несколько минут, прежде чем Сигма выходит из дома, и Осаму замирает на месте, окидывая его взглядом: с чёрных кед, рванных джинс и даже темных век он точно выпадает в осадок. Тихий, скромный, приличный мальчик Сигма сейчас превратился такого стильного и дерзкого внешне парня, из-за чего Осаму даже не сперва отвечает на его слова. Они вдвоём сочетались очень хорошо и красиво смотрелись вместе. — Привет, хорошо выглядишь! Мы не опаздываем? — Сигма улыбается уже привычно мягкой улыбкой, пока взгляд окидывает Дазая с головы до пяток. как же он красив. — Ты выглядишь ахуенно, — отвечает Дазай, как-то невпопад, а потом думает, что не обязательно и идти куда-то, Осаму бы уже по пути завалил Сигму где-то, но такого он себе не позволит, поэтому он сразу же прикасается пальцами к чужой щеке, слегка наклоняясь к парню, — ты такой милый, Сигма. Идём, мы не опаздываем, так что можем по пути ещё зайти в магазин. Осаму его вид нравится, и Сигма улыбается этому, поджимает губы и позволяет коснуться себя. От этого прикосновения становится очень больно. Почему-то тяжело воспринимать сейчас Дазая, но Сигма подавляет в себе этот дискомфорт и кивает кратко, проверяя, не забыл ли деньги или ключи. Ацуши говорил, что возле его дома есть много магазинов, поэтому они зайдут туда. — Хорошо, зайдем. Нужно что-то купить на вечеринку или ты сам что-то хочешь? — Сигма прячет ладони в карманы худи, идя рядом с Осаму неспешно и вновь перепрыгивает на бордюр, шагая по нему. Немного замерзшие руки приходится раскинуть в стороны, чтобы держать равновесие, но на улице еще не сильно холодно. — Да, надо будет купить ещё сигарет, ну, может ещё что-то захочется, — отвечает Дазай и тянет одну руку к Сигме, когда тот поднимается на бордюр. Так будет намного легче держать равновесие и не придётся держать руки на холоде. — У тебя есть сигареты? Я немного... Нервничаю. Знаешь, это ведь моя первая вечеринка. Без понятия, как себя вести, что делать и говорить, — признается ему староста, но Осаму наверняка и так знает. Все знают, поэтому большинство и были удивлены, что он там будет. Послушный мальчик, который после школы из дома не выходит, и вот так вот, на вечеринку. Одной рукой Осаму вытаскивает из кармана пачку сигарет, открывая ее. Поддевает одну сигарету губами, после тянет к Сигме, чтобы взял тоже одну. — Да чего там бояться, ты же не выступать будешь, к тому же все свои. Просто делай, что захочется: хочешь — пей, хочешь — танцуй или разговаривай с другими. Обычно происходит что-то смешное, когда Тачихара напивается, его Тэтте пытается успокоить, а остальные просто смотрят, — Дазай вспоминает несколько постыдных поступков Мичизу, когда тот был пьян и усмехается, — когда-то он сломал гипсовую стенку в прихожей у Чуи, его потом чуть родители не убили. Дазай вытаскивает следом же зажигалку и останавливается, чтобы зажечь им по сигарете. А после снова берет Сигму за руку. — Но я буду с тобой, так что не переживай. Сигма уже почти профессионально подкуривает сигарету и зажимает ее двумя пальцами, держась за руку Осаму. он не собирается падать, но раз парень предлагает помощь — то почему бы и нет? Дым приятно дает в голову, и Сигму уже не тошнит от этого. Ему нравятся эти сигареты, они ассоциируются с Осаму и их времяпровождением, а оно уже в свою очередь с приятными эмоциями. Иногда даже не фальшивыми со стороны Дазая, как казалось Сигме. Спереди виднеется яркая вывеска гипермаркета, Сигма как раз успевает докурить и выбросить бычок в мусорку, отряхнув руки. Сегодня можно не перебивать запах сигарет и дыма, смысла нет. На тусовке все равно пропахнет этим всем. Зайдя в магазин глаза слепит яркая лампочка, он берет корзинку для продуктов, торжественно вручает ее Осаму и проходит к разным отделам. Алкоголь и прочее покупать будет Дазай, Сигма лишь за свои деньги берет маленькую пачку печенья и банку газировки, потому что ничего другого и не хочется. В магазине Дазай присматривается к некоторым бутылкам, осматривая их, а после цену — денег достаточно, чтобы купить что-то приличное. Осаму отвлекается лишь тогда, когда слышит Ацуши — он машет им рукой, а после подходит к Сигме, и Дазай лишь тихо здоровается и снова отвлекается на алкоголь. — Сигма! — Ацуши кричит через весь магазин, Сигма неловко вздрагивает, но быстро улыбается ему, подходя ближе и обнимая привычно, — привет, Сигма, привет, Дазай! Вы не представляете! Тачихара уже напился, еще до всей тусы. приехал на чьей-то тачке, чуть не врезался в забор! Это просто кошмар, ах-ха-ха, — Ацуши выглядит веселым, и Сигма заражается этим весельем, смеется вместе с ним, не успевая и слова сказать за звонким мальчишкой. — Давайте быстрее, уже почти все подтянулись! Только не напивайтесь заранее, а то куда мне потом девать весь оставшийся алкоголь? — Накаджима машет рукой на прощание, бежит к кассе, где его ждет какая-то рыжая девочка и они уходят из магазина домой к Ацуши. — Ого... мы еще не пришли, а там уже веселятся, — усмехается Сигма, взглянув на Осаму. В итоге Осаму берет какой-то ликёр, вино и пару бутылок слабоалкогольных, чтобы выпить по пути. Также находит свой любимый энергетик, берет сразу два для себя и Сигмы. Удивлён лишь тому, что Ацуши был с рыжей девушкой — уж что-что, а увидеть Накаджиму с противоположным полом было как-то в новинку. Обычно он перед девушками и два слова связать не мог, не говоря уж о дружбе или другом общении. — Хочешь киндер? — спрашивает Дазай, когда они уже подходили к кассе, и Осаму сразу же берет шоколадку и кладет к остальным покупкам. — Хочу. Проследив, как Осаму расплачивается за все, Сигма платит также за свое печенье и газировку, забирая сдачу и удивляясь тому, что паспорт у Дазая не спросили. Но и черт с ним, главное, что прокатило. Сигма аккуратно кладет печенье в пакет Дазая, сам берет киндер и открывает его, выбрасывая бумажку и сразу же разламывая яйцо на две части. В капсуле попадается нежного розового оттенка пластиковое кольцо. Он долго смотрел на него, даже приделал печатку в виде лапки и открыл ее, остановив Осаму. Сигма прикоснулся этой печаткой к щеке парня, оставляя там розовый рисунок лапки. — Мило, — прокомментировал он и взял руку шатена, нацепляя кольцо на его мизинец. На другие пальцы не вышло бы, кольцо слишком маленькое. Отломив кусочек шоколада, Сигма угостил им Дазая и сам откусил, запивая газировкой из баночки. Дом Ацуши узнать было просто, куча подростков, музыка, гирлянды. Сигма почувствовал себя немного неловко, но раз Дазай пообещал быть рядом, ему ничего не угрожает. Он только запил остаток сладости во рту чуть менее сладкой газировкой и шагнул внутрь дома, приветливо улыбаясь знакомым лицам и стараясь отыскать Ацуши или Рюноске взглядом. На первом этаже толпа была бешеной, поэтому Сигме пришлось ухватиться за свободную руку Дазая, чтобы не потеряться и идти рядом. По приходу Дазай также со всеми здоровается, приятно улыбаясь. Честно говоря, сейчас ему хотелось совершенно точно не видеть Чую — прежде это было его желанием, поскольку все это началось из-за него, но сейчас Дазай всеми силами хотел не встретить Накахару, чтобы тот не испортил им настроение, как обычно. Потому что сейчас все было просто волшебно — милый Сигма находит наконец друзей, перестаёт бояться, выглядит сногсшибательно, держит его за руку своей маленькой ладонью, и Осаму от этого становится так приятно. Держа парня за руку, Дазай направляется на кухню, где и находит Ацуши. Осаму ставит пакет с алкоголем на стол, вытаскивая свою банку, передавая одну Сигме, чтобы держал у себя, затем ликёр, вино и всё остальное. — Все уже пришли или кто-то подтянется? — спрашивает Дазай, а после достаёт одну бутылку клубничного пива, повернувшись к Сигме, — тебе лучше начинать с этого, оно сладкое и в голову не так сильно даст, потом можешь перейти на ликёр или вино, но оно сухое полусладкое, если что. — Давайте начнём уже, — рядом оказывается Акутагава, держа в руке стакан. Во второй руке у него были ещё два стакана, которые он ставит на стол и открывает сразу же ликёр, — Ацуши, ты что будешь? — Я тоже ликёр буду, — говорит Дазай. — Окей, — Акутагава наливает им обоим ликёр, а после отходит назад, образовывая такой круг их локальной компании на кухне, — выпьем наконец. Дазай смеётся на такое желание выпить, открывает бутылку у Сигмы и сразу же делает глоток сладкого ликера, чувствуя, как тепло расползается по телу. О, да, это то, чего он хотел сегодня. Конечно, за свою жизнь Сигма пробовал алкоголь, но сейчас и не знал даже, с чего ему начать. Ацуши уже был слегка пьяненький, это было видно по таким блестящим глазам и румянцу, поэтому ориентироваться на него — так себе идея. Но Сигма берет то, что порекомендовал ему Осаму, кивая и отпивая немного. Пиво шипит, приятно щекочет горло и язык, оседая сладким привкусом на кончике. Вкусно, не горько, как раз то, что ему нужно. Ацуши потянулся за бутылкой сидра, наливая себе полный стакан и допивая то, что осталось в бутылке. На весь дом заиграла какая-то попсовая песня, и не успел Сигма опомниться, как Ацуши потащил его из кухни прочь, говоря, как же сильно он хочет потанцевать. Не успевает Дазай допить первый стакан, как Сигму похищают у него прямо из рук в сторону танцпола. Видимо, Ацуши было уже очень весело, и это даже играло на руку, ведь Акутагава теперь остался с Дазаем наедине и можно поговорить по душам. Он также допивает стакан ликера и ставит его обратно на стол, подливая себе ещё. Боже, и это тот маленький неловкий парнишка из его класса? Да это настоящий идол, право. Ацуши не стеснялся совершенно, прыгал вокруг Сигмы с толпой таких же пьяненьких подростков и попивал свой сидр, пока Сигма и сам не втянулся в это, наконец расслабившись. Ему плевать, что о нем подумают, многие даже не узнали его в новой одежде, а потому, он, выпив залпом почти половину бутылки, подтягивается следом за Ацуши и просто наслаждается музыкой. Сквозь толпу он видит Дазая, пока еще стоящего на кухне вместе с Рюноске и машет ему рукой, щурясь. Капюшон слетает, а кепка оказывается на голове у Накаджимы, который уже успел допить свой стакан сидра и стоял с другим стаканом чего-то явно покрепче. И как он только успел? Мозги у Сигмы отключились тогда, когда вместо пива ему в руку сунули какую-то увесистую стеклянную бутылку, кажется, с остатками коньяка или ликера? в толпе танцующих сложно было разобрать. но он и не пытался. с непривычки и пиво убивает похлеще, чем какая-то водка или коктейли. сигма сделал несколько крупных глотков, весело прыгая рядом с накаджимой и держась с ним за руки, чтобы не разделиться и хотя бы немного контролировать друг-друга. — Так вы уже вместе? — первое, что спрашивает Рюноске, поднимая взгляд на друга. Они ведь постоянно ходят вместе, постоянно сидят рядом, часто общаются. Только ли ради того, чтобы поиздеваться? — Нет. Точнее… — Дазай садится на стул рядом, допивая одним глотком до конца, ощущая, как алкоголь приятно обжигает горло и язык, опускаясь лёгкостью в теле, — пока ещё не предлагал, но всё к этому идёт. — Чуя сдохнет, если узнает, — подытоживает Акутагава. И это упоминание даже слегка раздражает, заставляя вспомнить недавнее. Сигма находит Дазая после третьего бокала ликера, буквально вываливаясь из толпы пьяных, ничего не соображающих людей. Наверное, в первый раз не стоило пить так много, но он чувствовал себя так хорошо и правильно, что не обращал внимания ни на кого. И когда он считал и слушал, как многие пьют алкоголь для храбрости, они, кажется, не врали. Потому что сейчас он был готов на что угодно, но пока что лишь неловко подошел к Осаму, немного пошатываясь. Рядом стояла расплывчатая фигура Рюноске, Сигма приветливо помахал ему и схватил Осаму за свободную руку, которой той не держал алкоголь. Несколько шагов назад и теперь уже Сигма буквально стащил друга у Акутагавы, но взамен на это к нему пришел еще более пьяный Ацуши — вместе с Чуей. — Ой... тьфу! Чуя, он был прямо вот-вот тут... — Накаджима растерянно крутится на месте, хлопая невинными глазами и смотрит на Чую, а после на Акутагаву, — Рю, а куда подевался Дазай? Чуя хотел видеть его... — теперь голос ацуши звучал грустно, будто он не выполнил какое-то очень важное обещание и готов был расплакаться в любой момент. Но Чуя уже понял, куда подевался Дазай и без помощи Рюноске. Пришлось, правда, привстать на носочки, но эти светлые патлы Накахара не спутает ни с кем. — Осаму, ты и правда такой красивый сегодня, — Сигма пьяно смеется, когда обвивает шею Дазая обеими руками и откидывает голову назад, — знаешь, а я хочу, чтобы ты смотрел только на меня, — и вновь этот смех, который сопровождается хитрым взглядом. Сигма становится ближе, как раз слыша, что музыка из бешеной становится более спокойной, не медляк, но теперь их хотя бы не пинают толпы подростков. — Мне не хватало твоих поцелуев на прощание, — теперь уже шепчет юноша, он не знает куда смотреть — в глаза, на губы, щеки и что вообще делать, — твоих объятий, звонков и сообщений вечером. — Малыш, ты когда успел так напиться? — спрашивает Дазай, умиляясь с довольной улыбкой на этот смешной лепет Сигмы. Осаму тут же обнимает его в ответ одной рукой, второй держа стакан сзади Сигмы, но прижимая к себе запястьем. Брюнет убирает руку лишь на секунду, чтобы поправить чужие волосы и снова опуститься рукой на чужую поясницу, придерживая возле себя в медленном тихом танце. Он касается ладонями к чужим щекам. Сигма первый делает шаг вперёд, чтобы коснуться чужих губ и утянуть его в поцелуй даже при посторонних. Сигма прежде ни с кем не целовался, поэтому он все также не знал что делать, куда девать руки и как отвечать. Осаму кладёт его ладони к себе на шею, свои же опускает на чужую талию и поясницу, углубляя поцелуй — от неожиданности блондин дёргается, но не отстраняется. Дазай одной ладонью вплетается в его светлые волосы, наклоняя голову в бок. И плевать, что кто-то мог быть рядом, плевать, что кто-то мог на них смотреть — Дазай двигал языком плавно, делая поцелуй крайне нежным, но всё таким же возбуждающим. Все было таким необычным, таким новым — ощущение чужого горячего языка на своём давало какие-то новые ощущения. Слишком взрослые и горячие. Прикосновения к волосам вызывали по спине табуны мурашек, расслабляли и без того спокойного сейчас Сигму и вселяли в него уверенность в том, что Дазай правда сейчас с ним, что он не уйдет, они приятно проведут этот вечер вместе. Плевать даже на возможное появление Чуи, для Сигмы в этот вечер существовал только Осаму. Он разорвал поцелуй первым, облизнул губы и засмеялся звонко, искренне, поддавшись еще вперед и покрывая все лицо Осаму перед собой краткими поцелуями, ластясь к нему, щуря от удовольствия глаза. — Я не могу, ты такой красивый. И пахнешь так вкусно, можно я тебя откушу кусок? — пьяный лепет звучит скорее забавно, но Сигма и правда тянется зубами к линии челюсти Дазая, кусает несильно там и кожу втягивает, поставив свой первый в жизни такой неумелый и бледный засос. зато укус достаточно яркий, — прости-и-и, Осаму! Тебе не больно? Можно ты поцелуешь меня еще раз? — растягивая гласные просит Сигма и вновь лезет целоваться, но уже не краткими чмоками на щеках и губах.

***

Кажется, Рюноске самый трезвый из их компании, хотя хотел напиться больше всех остальных — его конкретно заебали все и всё, а тем более эти вечные разборки, так что Акутагава хотел напиться и забыться хотя бы на вечер, но у него ничего не получается. Акутагава держит в руках стакан и смотрит на Накахару с тем же осуждающим и несколько раздражённым взглядом. Пасут друг друга, как идиоты — никак разбежаться не могут, спят с друг другом, а потом подставляют Сигму, делая крайним. — Вот кобель, — Чуя уже не слышал никого вокруг. Он хотел пройти сквозь толпу, схватить Сигму за шкирку и оттащить от Дазая, но ему не дают. Акутагава хватает Чую за плечо ещё до того, как на кухню заходит Тетте. Накахаре приходится остановиться и повернуться к нему, но Рюноске сразу же подходит к рыжему почти вплотную, толкая его к стене, а после сразу же пряча обе руки в карманы на бомбере. — Зачем ты его ищешь? — тут же спрашивает Акутагава, всё ещё смотря на рыжего. — Блять, он идиот, Акутагава. Какого хуя он лез ко мне все это время сосаться и трахаться, а сейчас вытворяет эту хуйню? — А какого хуя ты можешь лезть к ним без причины? Я что-то не помню, чтобы вы с Дазаем встречались или он что-то обещал тебе, — практически шипит Акутагава, и плевать, что рядом стоит Ацуши и друг Чуи, — и что-то не помню, чтобы тебя звали, но раз уж Ацуши не хочет выгонять тебя из своего дома — не порть никому настроение, иначе я сам тебя выкину, — голос его звучал так медленно и холодно, очень хорошо сглаживая агрессию. Дазай даже не поспевает за всеми движениями Сигмы — видимо, ему не стоило так много пить. Но эти поцелуи в некотором роде даже возбуждают, поэтому Осаму тяжело держать себя и хочется утянуть его за собой на второй этаж. Поэтому следующий поцелуй он пресекает и хватает Сигму за подбородок, остановив прямо у своего лица. — Тише, крошка, — почти шепчет Дазай, а после плавно спускает ладонь на чужое запястье, нежно сжимая его, он ставит стакан на какую-то тумбочку в комнате, — пойдём. Дазай уводит Сигму с собой в сторону лестницы, а после быстро поднимается по ней, помогая Сигме не шататься и не упасть. Сигме сейчас очень трудно сосредоточиться, все мысли о том, как же ему понравилось целоваться с Дазаем и как сильно хочется еще. Он не понимает, куда его ведут, но он чувствует присутствие Осаму рядом, а значит не страшно совершенно. Дазай заглядывает в одну из комнат, что принадлежала, судя по всему, Ацуши и заходит туда вместе с Сигмой, закрывая за собой двери. Внутри комнаты пахнет чем-то сладким, на столике Сигма видит рамку с фотографией Ацуши и Рюноске, поэтому сразу осознает, где они. Теперь они могут быть одни, и пальцы Дазая скользят уже под чужую толстовку по тёплой коже холодными кончиками, также прикасаясь к краю сетчатых колгот на теле старосты — как он только додумался до того, чтобы надеть их. Дазай снова наклоняется к нему, мельком целуя в губы и двигаясь на Сигму, заставив того сперва сесть на кровать, а после и упасть на неё, как Осаму моментально нависает на нём сверху, сразу же целуя в шею, как в тот раз в школе, целуя снова глубоко и долго, оставляя несколько засосов. Прикосновений прохладных пальцев Осаму пробивает от пяток до макушки, Сигма ложится на кровать мягко, шатен за ним и нависает сверху, пробираясь поцелуями прямо к шее и втягивая кожу. Совсем немного болезненно, но боль эта оттягивается и превращается в приятное чувство. Сигма лихорадочно зарывается пальцами в мягкие кудри Дазая, гладит его, откидывает собственную голову назад и дышит так тяжело-тяжело, что голова даже кружиться немного начинает. Прикосновения и поцелуи новые, неизведанные доселе, но такие страстные, что под них хочется подставляться и подставляться. — Поцелуй меня, умоляю, — шепчет Сигма, ерзает на кровати и почти капризно оттягивает голову Дазая от своей шеи, желая снова коснуться его губ, — Дазай, ты такой классный. Я так рад, что ты сейчас со мной, — Сигма тихо шепчет это в полной темноте, и Осаму плохо видит румянец на его щеках, но точно ощущает — он говорит это искренне. В нем просто сейчас слишком много эмоций и чувств, они выплескиваются самыми странными образами. Дазай сам не знает, что делает — он хотел так много сказать Сигме, объяснить ему, что случилось, что он чувствует, но всё происходит слишком быстро, и Осаму это не контролирует. Он молча смотрит на чужое лицо, когда отстраняется от шеи. Кажется, он действительно перепил, потому что прежде Сигма никогда бы не вёл себя так и никогда бы такого не сказал, но сейчас эти комплименты даже смущают. Чуя никогда не отвешивал ему комплиментов. Никогда не касался так мягко, не вёл себя спокойно, не интересовался делами и самочувствием. Дазай шумно дышит, но останавливается, глядя прямо в глаза напротив, поглаживая одну щеку ладонью и большим пальцем, касаясь к коже. Походу, Сигма без ума от него — влюбился за такое короткое время? Как и Дазай? — Я же обещал быть рядом, — Дазай довольно улыбается и поднимает вверх чужую чёлку, снова наклоняясь к нему, чтобы поцеловать — в этот раз медленно, не расторопно и осторожно, Осаму не спешит в своих действиях, он вкладывает в поцелуй столько чувства и нежности. Становится тепло и непривычно горячо. — А ты какого хуя заступаешься за него? — Чуя тут же рычит на Акутагаву, хотя обычно они нормально общались — обычно Акутагава ему нравился, но эта фанатичная преданность этому идиоту его раздражала, — мне напомнить, как ты сам кипятком ссался только от одного упоминания фамилии этого урода? А все из-за чего? Он просто подтягивал тебя по оценкам полгода, — Чуя выпалил это резко и очень громко, что явно было зря. Вряд ли акутагава хотел вспоминать о таком, да еще и при всех, имея сейчас такую хорошую репутацию. Но Чую понесло. Откровенно занесло далеко, и уже даже руки Суехиро и Тачихары не спасали. Он просто схватил Акутагаву за воротник, заставив того наклониться к нему, сжимая руки в кулаки и ударяя сперва в живот, а после хватая за челюсть и сжимая пальцы. — Не лезь, блять, Рюноске, куда тебя не просят. Еще один защитник, да? Сам-то не лучше него небось, — Чую все же удается оттащить, но он хочет набить лицо Акутагава или Тачихаре — не важно. Неприятный эпизод с момента, когда Акутагаве действительно _нравился_ Дазай утопает в голове и расцветает на лице ещё более хмурым выражением. Вечер испорчен — Акутагава не напился, влез в проблемы, ещё и получил ни за что. Просто потому что хотел помочь Дазаю. Дазаю, который виноват во всем этом: доводит Чую до бешенства, обманывает и использует Сигму, подставляет Акутагаву и портит вечер всем присутствующим в доме Ацуши. Теперь они с Чуе вдвоём твари — под стать друг другу. — Я хотя бы не трахаюсь со всеми подряд, чтобы за мной толпы бегали. Уебок, — выплевывает брюнет, а после уходит в коридор с кухни, по пути находя в кармане сигареты, покидая дом. Внизу шумно, намного шумнее, чем было до этого, но сигма не слышит их со второго этажа. Он лишь чувствует, как что-то неладное творится с его организмом, и пока еще не поздно и не стыдно, разрывает поцелуй, захлопывая влажный рот рукой. — Ос..саму, подожди, — Сигма сглатывает, но слюны во рту становится слишком много, а его изнутри будто кто-то вакуумом душит. Он быстро выбирается из-под Дазая — тот особо и не препятствует, хотя на секунду пугается — он сделал что-то не так? Или Сигма боится его, ему было неприятно? Но нет, это вряд ли — Осаму лишь идёт за ним в сторону ванны, понимая, что действительно перепил. Даже слишком, руки снова дрожать начинают, а ноги подкашиваются из-за нервов и алкоголя, но старосте удается найти дверь в ванную комнату и забежать в нее, упав на колени прямо перед унитазом. Сигме плохо, его тошнит и кружится голова, но вместо рвоты сейчас лишь только спазмы и боль в груди. Из глаз все же льются слезы, а вечер кажется испорченным. Словно теперь Осаму даже не глянет в его сторону, потому что, наверное, Сигма выглядит жалко — на коленях и в обнимку с унитазом. Мерзость, да? Дазай подходит к Сигме со спины и стягивает его волосы с лица, придерживая сзади, чтобы он не запачкал их, пока его тошнит. Осаму молча гладит его по голове, хотя это вряд ли чем-то поможет ему сейчас. Ему одновременно и стыдно перед Дазаем, и он благодарен ему за помощь и отсутствие брезгливости с пренебрежением. Хоть он и пьян, но все еще способен чувствовать, просто чуть более ярко, чем до этого. Когда Сигме становится чуть легче, Дазай помогает ему встать и подойти к раковине, чтобы помочь ему умыться. И это не вызывает отвращения, скорее наоборот. Это смешно, но за плохое состояние Сигмы всё же очень неприятно. — Может, тебе спать пойти? — спрашивает Дазай, держа чужое лицо ладонями, — тебя же на всю ночь отпустили? Ацуши разрешит лечь у него, я уверен. Сигма разворачивается к Осаму лицом, утыкается в грудь и обнимает крепко, вдруг смеяться тихо начиная. Дазай не ушел от него, помог даже умыться, что уж говорить об остальном, и в груди так тепло, мягко стало. — Я не хочу спать, — правда, глаза его все же говорили об обратном — слипались, явно были сонными и расфокусированными, единственное, что Сигма мог видеть четко, так это лицо Дазая. Дазай слабо гладит волосы Сигмы, на самом деле уже желая и самому прилечь отдохнуть после всего, что было. Надо было всё же следить за ним и не оставлять одного, а не пиздеть с Акутагавой на кухне про Чую — да, молодец, Дазай, снова возвращаешься к прошлому, отлично. Пару минут они стоят в ванной в обнимку, брюнет крепко прижимает Сигму к себе, поглаживая пальцами его волосы, пока тот не успокаивается окончательно. — Пойдём спать, малыш, — поднимая чужую чёлку, Дазай целует парня в лоб и аккуратно тянет за собой, придерживая рукой. На нем всё ещё были эти соблазнительные сетчатые колготки, о которых Осаму не мог перестать думать, но приставать сейчас к пьяному Сигме в таком состоянии он не собирался. В комнате Ацуши темно, они не включали свет. Дазай укладывает Сигму на кровать, накрывая одеялом и ложится рядом, прижимая парня к себе. Стоило бы проследить за ним до утра, чтобы никакому уроду в голову не пришло лезть к пьяному симпатичному мальчику, но Дазай оставляет его в момент, когда Сигма засыпает, надеясь, что никто не придёт. Осаму садится рядом на край кровати, запуская пальцы в темные волосы. Как все сложно и плохо, он не должен был трогать Сигму и вообще втягивать его во все это. Дазай наделал столько ошибок. Ацуши такой расклад событий очень расстраивает, и он остается на стороне Рюноске до последнего, накинув на плечи кофту и побежав за ним следом. Все же Акутагава его старый друг, Накаджима хотел ему помочь, даже если на ситуацию он никак не повлияет. На улице Акутагава сильнее кутается в куртку и садится на деревянный пол на крыльце. Он сразу же закуривает сигарету и злится, даже накрывает едва заметная истерика — какого черта? У него своих проблем полно, а он ещё обязан разбираться с Чуей, Дазаем, Сигмой. Со всеми, и получать за них — а потом хуй кто из них придёт на помощь. Акутагава злится и нащупывает телефон в кармане. На улице, где уселся акутагава, холодно и мрачно, он вписывается в местность очень хорошо, но Ацуши все равно подходит к нему, садится аккуратно рядышком и тянет ладонь к чужой. Акутагава молча продолжает курить, даже когда рядом оказывается Ацуши. Милый Накаджима — единственный, кто поднимает ему настроение, поэтому Рюноске обнимает его сбоку и тихо выдыхает. — Ты как? — спрашивает блондин. В темноте мелко тлеет огонёк сигареты, и Акутагава молчит, — ты же знаешь Чую, он очень вспыльчивый. Не обижайся. Видно, как Акутагаве откровенно хуево, и словами тут точно мало поможешь. Ацуши ведь помнит, как было Рюноске во время его этой дазайзависимости. Осаму не оставляет шанса подкатить к нему, порой относится к этому слишком жестоко — но в этом не было вины Осаму, он просто хотел сохранить их дружбу, и у них это получилось. Рюноске перерос, а зависимость осталась лишь неприятным пятном в прошлом. — Иди ко мне, Рю-кун, — нежно шепчет Ацуши и мягко, чтобы не спугнуть, склоняет к себе явно усталую голову Акутагавы, позволяя прижаться к плечу и немного прикрывает его кофтой, потому что замерз, наверное, — хочешь, можем пойти развеяться. Вдвоем. — Всё нормально, — отмахивается брюнет, — я сам влез, сам и получил. За остальное будет Дазай отдуваться. Ты бы лучше за домом следил, — парень стряхивает пепел на землю, опустив голову вниз. Рюноске говорит, что все нормально, но Ацуши ведь не слепой, он прекрасно видит и помнит, за что получил Акутагава и что Чуя ударил его совершенно несправедливо. Светловолосый юноша покрепче обнимает его, прижимается щекой к его макушке и целует туда же, показывая, что точно не уйдет. — Рю-кун, хуже, чем в доме Чуи, уже точно не будет. Я хочу побыть с тобой. Акутагава сидит с Ацуши молча несколько минут, даже когда сигарета закончилась. Ему стоило хорошенько остыть после всего случившегося, и Накаджима рядом немного успокаивает.

***

Осаму встаёт с кровати, чтобы вновь спуститься на первый этаж дома. Дазай не замечает одноклассников рядом, ни двигающиеся тела, ни пьяных сосущихся где-то парочек, он молча проходит на кухню, чтобы открыть то вино, что сам принёс — и на удивление, оно ещё было закрыто, поэтому Дазай открывает его самостоятельно и падает на стул прямо возле стола, открывая его, чтобы начать пить прямо с горла. Шаги Чуи неспешные, он уже немного пьян и расслаблен, в драку лезть не хочет — попросту лениво. Но стоит увидеть Дазая на кухне, как это приятное состояние эйфории и наслаждения улетучивается, сменяясь легким раздражением в крови. Тем не менее, Накахара громко и демонстративно ставит стакан на стол перед Осаму, подойдя к нему сзади, а после усевшись рядом на стуле. В доме играет приглушенная музыка, и с каждым глотком она ощущается всё хуже и хуже, Дазай даже прикрывает глаза на пару секунд, чтобы прийти в себя и поэтому не замечает, как на кухне появляется Чуя, снова оказываясь рядом и снова подавая голос. — Мне тоже налей, а то сам бухаешь, как алкаш, — ворчит Чуя, во второй руке держа стакан с ликером. Кажется, кто-то попросил присмотреть, но его это уже не касается, он выпивает все содержимое быстро и еще один пустой стакан отодвигает от себя подальше. Дазай ничего не отвечает ему. Сперва он демонстративно отпивает с горла, словно не собирается наливать ему, но затем всё же перестаёт вести себя, как сука (как Чуя), и наливает ему вина в стакан из-под виски или ликера. — У меня теперь с собой смазка и презики, — шутит Дазай, раскинувшись на стуле и вытянув одну ногу вперёд. Дазай выебывается, и раздражает Чую этим очень сильно, но Накахара сейчас пьян и ленив, чтобы бить ему лицо за это. Он выпивает залпом вино и клянется, что на трезвую точно треснул бы Дазая за отсутствие манер, ведь вино пить с горла — кощунство. — Ха-ха. Старосту своего накорми этой смазкой и презиками, — саркастически отзывается рыжий и рукой шарит под столом, нащупывая бутылку виски. Почти пустая, но этого хватит, чтобы напиться до беспамятства, Чуя итак пьянеет быстро, а тут сборная солянка из пива, вина и виски. — Почему ты такой лицемер? — вдруг интересуется он на полном серьезе и вздыхает, делая глоток горячего по ощущениям алкоголя, — старосту наебываешь, а все ради чего? ты же не любишь его. Накахара сползает на руку, что на столе уложил и прижимается к ней щекой, прикрыв глаза. Он не спит, просто устал моргать, а еще впервые за долгое время говорит с Дазаем, а не кричит на него и пытается избить. — С какой стороны посмотреть, — странно, с чего Дазай вообще взял, что может сейчас откровенничать с Чуей — тот снова высмеит и поиздевается, но теперь хотя бы без недомолвок со стороны Осаму, — я пиздец, как сильно любил тебя почти полтора года, я должен был попробовать. Дазай смотрит прямо на Чую, делая ещё один глоток вина. Что скрывать, Накахара очаровательный — но Осаму сделал свой выбор, и он не в пользу Накахары. Просто пришло время поставить все точки над «и». Внимательно слушая и стараясь не пропускать ничего мимо ушей, Чуя потягивает алкоголь и задумывается, замолчав минуты на две точно. он абсолютно точно знает, что дазай его не привлекает. это не касается секса на один раз, потому что трахался осаму неплохо, но не более, уж точно. — А вот тебе это зачем — загадка та ещё. Ты ж меня за долбаеба держишь, с ума сходишь от ревности, не против потрахаться, но при этом я иду нахуй, — Дазай поднимает одну бровь, переводя взгляд на рыжего. Дазай странный, приставучий и к тому же идиот. Чуе такие не нравятся, зато Чуе нравится лишь внимание, а вот уже от кого оно — вопрос следующий и совершенно не важный, правда. Наверное, это не очень нормально, но сейчас Накахара был готов на что угодно, лишь бы за ним снова бегали и тешили эго. — А может это у меня флирт такой, откуда ты знаешь? — язык совсем немного заплетается, чуя вдруг поддается вперед, к Дазаю и садится к нему на колени, — может, ты мне нравишься, а я не знаю как сказать. М? Накахара сильно вцепляется в чужую шею, хватаясь обеими руками за его плечи. Что бы это ни было — флирт или глупость, Дазаю было плевать. Потому что его это больше не волнует — Осаму уже не интересно разбираться во всей подноготной, но вот когда его кусают, это прям неожиданно, на секунду брюнет теряется. Зубы Накахары кусают больно и крепко там, где Дазай уже не скроет бинтами, ему обидно, что Осаму выбрал не его. И злость эта такая искренняя, что, кажется, Чуя прокусит кожу до крови в местах клыков, что уж говорить об остальном. Подарочек будет старосте, когда встретятся. Чуя бы успел натворить что-то ещё, если бы его не оттянули прямо за волосы, заставив громко ойкнуть. — Придурок. — Иди нахуй, Чуя, — рычит в ответ Дазай, хватаясь за шею, — мудак. Можешь радоваться, ты мне больше нахуй не нужен, — Осаму хватает бутылку вина со стола и встаёт с места, в этот раз направляясь в сторону коридора, чтобы снова подняться на второй этаж и допить там. Раздражает, как же он его раздражает — кажется, Чуя просто пользуется его добротой и тем, что Дазай не может пересечь границу от предупреждения к действиям. Рюноске немного успокоился, Ацуши помог ему встать и вместе с ним пошел в дом. Акутагава докуривает, заходя с Ацуши обратно в помещение. Кто-то громко кричал у бассейна, поэтому Рюноске посоветовал ему проследить за этим — сам же шёл в сторону ванной на первом этаже, непроизвольно столкнувшись в коридоре с Накахарой. — Со всеми уже успел потрахаться здесь? — ядовито выплевывает Акутагава, желая уже открыть дверь и скрыться в ванной. — А ты интересуешься, чтобы в очередь встать, дистрофик? — пьяный взгляд проскальзывает по всему Акутагаве от пяток до макушки, а на лице появляется хищный оскал. Возможно, Чуе не стоило бить его — парень ведь итак довольно тощий, но что уж поделаешь. Акутагава не просто злится. Он просто не понимает какого черта постоянно ему приходится прикрывать их с Дазаем друг от друга — Осаму в прошлом нравился, а Чуя мог бы нравиться сейчас, будь он чуть поспокойнее и помягче. Но Чуя такой какой есть — раздражающий, красивый и пиздецки пьяный, в отличии от Акутагавы. Чуя делает шаг к нему, поднимая голову, потому что Рюноске выше, и ладони его сжимают бока Акутагавы до явной боли, пока он склоняет голову уже в другую сторону. — Для тебя скидку сделаю, как для коллеги, совсем никто не дает, да? Плохо справляешься со своими обязанностями бляди, — слова Чуи звучали не с целью обидеть Акутагаву. Но он так красиво злился и велся на провокации, что Накахара просто не мог устоять в таком удовольствии понаблюдать за этим совсем немного. Прикосновения Чуи раздражают и одновременно… какой же он… невозможный. И когда пальцы Чуи всё также неприятно ощупывают, Рюноске терпит несколько секунд, но не эти слова — ладонь удобно ложится на чужую щеку и с силой впечатывает голову Накахары в рядом стоящую дверь — даже синяка не останется, зато больно — это точно. Пока Накахара приходит в себя несколько секунд и держится за ушибленную голову, Акутагава оттаскивает его от двери, чтобы открыть ее, но Чуя точно не ожидал, что его запихнут туда первым — и даже не чтобы закрыть, Рюноске заходит следом и закрывает ее, щёлкнув на замок. Возможно, Акутагава и был тощим, но силы у него хватило, чтобы сделать Чуе больно. Сперва он ойкнул, уж было хотел сматериться, но выбора ему просто не дали, а пьяная голова соображала так плохо, что смену положений Чуя также уловил не сразу. — Ты невыносимая рыжая сука, — плюётся Акутагава, сразу же впирая парня в дверь за спиной и хватает за оба запястья. Чуя, навалившись на дверь позади спиной, удивленно распахивает глаза, когда Рюноске оказывается невозможно близко. Первое, что чувствует рыжий, так это горячее дыхание, а уже потом поцелуй, и был он куда более приятнее, чем лобызания с Дазаем. Рюноске моментально целует его, не давая отстраниться, сразу же заезжая коленом между ног Накахары и сжимая запястья почти до боли, до синяков. Поцелуй исключительно для затравки, прежде чем Рюноске собирался приступить к действиям. Колено между ног становится вещью такой же неожиданной, но не менее приятной. Накахара сжимает его бедрами, немного потираясь, и руками очень хочет жадно обвить шею Рюноске, но запястья прижаты к двери, и это очень сковывает. Зато получается мягко укусить Акутагаву за губы в месть. Его так сильно ведет сейчас. Акутагава ведь постоянно был в зоне доступа, Чуя желал заполучить его внимание уже долгие месяцы, выводил на ревность с помощью Дазая, выводил на эмоции, дико жаждал этого неистовства с его стороны. Сейчас так хорошо быть прижатым к двери и лишенным возможности дать отпор. Ладно, Чуя при желании может вырваться и надрать задницу Акутагаве, но он не хочет. Его колено шикарно ощущается между ног, а губы на губах Чуи. — Лучше бы вместо твоего колена там был твой поганый рот, — шепчет Чуя, разорвав поцелуй и тяжело дыша. Акутагава злится, перенося свою агрессию на Накахару перед ним, и Чуя в ответ не менее агрессивно отвечает ему. Неужели тяжело хоть иногда не быть такой язвой? Вот сейчас и проверят. Акутагава пальцами сжимает чужую челюсть, когда Чуя тяжело дышит, но все еще находит у себя силы сопротивляться. Бедный Накахара, он даже не знает во что ввязался. — Сейчас там будет твой рот, если не закроешь его, — вполне серьезно отвечает брюнет, а затем отстраняется на секунду. Он убирает ладонь с чужих запястий и резко разворачивает Накахару на месте, впечатывая головой в дверь снова грубо, возможно, снова ударив, но руки сразу же ползут по чужой одежде. Он не церемонится, дергает вниз джинсы Накахары, освободив от них. Давит ладонью на рыжие волосы и отворачивается на секунду, находя жидкое мыло у раковины. Пару нажатий на клювик и на пальцах уже влажная скользкая жидкость с запахом ванили и мёда. Чуя молчит, сжимая руки в кулаки и сам в дверь вжимается, да посильнее, спускаясь немного и выставляя задницу. Кто хочет, тот найдет способ взять, потому что использовать мыло в качестве смазки идея очень... любопытная. Сильнее вдавливая Накахару в дверь ладонью и локтем, Акутагава почти наваливается на него и проходится пальцами по чужой промежности, надавливая одним пальцем. Лицо оказывается возле чужих ушей, что уже покраснели, и Акутагава слабо улыбается на эту реакцию. — А чего сразу не в душе трахаемся, чтобы моя задница мыльной вечеринкой стала? — выдыхает парень, но решает отныне говорить поменьше, чтобы случайно не прикусить себе язык. Потому что Акутагава не церемонится, хотя явно проблески заботы тут есть. Не взял на сухую, поцеловал еще. Руки болят, правда, но это уже привычное чувство, да и Чуя спортсмен, что ему? — Замолчи, — улыбается брюнет, потому что Накахара бесит, и Акутагава мог бы вообще не выпустить его отсюда до самого утра, потому что Чуе давно нужно было хорошенько вставить — не зря он спокойнее становится, когда получает желаемое. Дыхание Рюноске над ухом очень приятно обжигает, Чуя прикрывает глаза и трется щекой о его губы, косится мельком и снова закрывает их, тихо выдохнув, стоило Акутагаве найти правильную точку. Из-за музыки их не будет слышно, а даже если не так, то плевать, будто они одни тут собираются переспать в доме Накаджимы. Хорошо еще, что спешить не надо и родители парня не приедут раньше двух недель. Чуя расслабляется, чтобы пальцы скользили лучше и хватает одну руку Акутагавы, положив на свой живот и сжав — горячая, красивая и худая, она очень приятно ощущается на оголенной коже. Ещё и воспоминания о Дазае раздражают сейчас, Рюноске злится на них обоих. Он второй рукой опускается на живот Чуи, а затем поднимается выше к его груди, сжимая ее, начиная мять, словно Накахара не доска, а какая-то привлекательная девушка, сам внезапно добавляет второй палец и вставляет их резко одним движением, заставив Чую выгнуться под ним и вздрогнуть. Ногти на коже царапают торс Чуи, а после цепляются в округлые бёдра, сжимая с силой. Акутагава всё же кусает парня в шею, причём делая это так грубо и сильно — почти также, как сам Накахара, когда сидел на кухне с Дазаем. Чуе больно, правда больно физически, потому что морально он уже кончил несколько раз. Узнал бы кто, что его заводят такие грубости, извращенцем бы обозвал, но в грубости тоже разбираться нужно. Акутагава разбирается, это так привлекает. Плавные движения пальцами в чужом теле посылают дрожь и судороги в тело, но Рюноске не собирался с ним играться и ласкать его. И Чуя даже боль готов терпеть, потому что хочет продолжения очень сильно. С Дазаем не срослось, а с Рюноске срастается, его пальцы такие длинные, они задевают простату при подготовке, Чуя дышит громче и чаще, краснеет, жаль только, что долго это не длится. А хотелось бы... Брюнет  вытаскивает пальцы из чужого тела. Быстро расстёгивает джинсы и прижимается головкой к промежности рыжего. Обеими ладонями он прижимает руки Чуи к двери, сжимая пальцами сзади, медленно двигаясь совсем немного в него и прижимаясь к чужой спине. Накахаре хочется попросить быть аккуратнее, но из-за гордости чистой он этого не делает, терпит, сжимает переплетенные пальцы Акутагавы и правда старается расслабиться, пока член входит наполовину. Внутри Чуи тепло, очень горячо и узко, Рю прикрывает глаза и на секунду замирает. Он двигается снова, входя почти наполовину, не понимая. — Чуя, ты девственник? — сквозь сбитое дыхание спрашивает Акутагава, подняв голову, поглядывая на красные уши. Чуя молчит несколько секунд, не желая признаваться. Он выглядел как человек, который уже ебался в задницу что ли? — Я... Да, вообще-то, — голос звучит хрипло и тихо, в конце срывается на тихий кашель. Чуя вжимается спиной в грудь Рюноске, снова скользит одной рукой вниз, забирая руку Акутагавы и буквально заставляет обнять себя за живот. Так проще и удобнее, — поэтому... Н-не спеши, пожалуйста. Последнее слово Чуя добавил так тихо и скомкано, что даже не понятно было сначала, что именно оно значило. Акутагава замирает на месте, всё ещё не до конца обработав то, что Накахара ни разу ни с кем не спал — это действительно становится открытием, потому что Чуя точно не выглядел и не вёл себя, как девственник. И уж более того, кажется, они с Дазаем всех наебали, что между ними что-то было. — Что ты сразу не сказал… — шепчет брюнет. — Будто ты спрашивал раньше, — фыркает Чуя, но поглаживания Рюноске правда успокаивают и убирают тревогу. Как бы он не злился — навредить Чуе и обидеть не хотелось, поэтому Акутагава действительно обнимает его обеими руками, мелко целуя в щеку, ладони проходят по чужому животу и груди, прижимая к себе, пока одним медленным движением Акутагава всё же оказывается в нём полностью, дыша громко с открытым ртом так, словно загнанная собака — в Чуе действительно было тепло и приятно, он чертовски узкий и горячий, миниатюрное тело полностью напряжено и везде ощущается, как сталь. Пару секунд он медлит, прежде чем сделать первое движение. Обе ладони гладят тело Чуи, пока Акутагава медленно выходит и резко шлепается о чужой зад, всё ещё шумно дыша и услышав первый приятный вздох под собой. Медленные движения бёдрами толкают член Рюноске в теле рыжего, проезжая по чужой простате и вскоре становятся чисто механическими. Чуя снова жмется к нему, расслабляется и благодаря этому член входит полностью, почти безболезненно. Это странно — чувствовать такую заполненность в себе, но боль уходит медленно и постепенно, как и вся злость Чуи, что сейчас сменяется на приятную негу. Он приятно выдохнул, когда Акутагава шлепнулся о него бедрами и тут уже скорее этому вздоху поспособствовал такой пошлый звук. Чуя прикусил губу от наслаждения, вжался в стену и ноги немного сильнее согнул, позволяя члену в себе скользить плавнее, приятнее для обоих. Хотя рюноске точно было приятно, он так хорошо дышал Чуе на ухо, придерживал его почти бережно. Накахара растаял бы, будь он из сахара или льда, но лед уже треснул от такой горячей температуры тела Акутагавы.    — Мне неудобно, — шумно шепчет Чуя, и не врет, ноги немного затекли, — давай у тумбы. Пожалуйста, — снова просит, но громче. Руки Акутагавы поддерживают, да, но их недостаточно для того, чтобы полностью расслабиться и получить максимум удовольствия. Акутагава впервые в жизни видел Чую таким смущенным и таким вежливым — впервые слышал от него слово «пожалуйста». Это возбуждает и заводит даже больше, чем его горячее стройное тело. И Рюноске отстраняется, выходя из парня. Все смешалось в голове — первый раз вообще должен выглядеть не так, совершенно. Не пьяным с одноклассником в ванной чужого дома на скорую руку из-за желания просто поиздеваться, но, стоит уже смириться, Чуя действительно странный. У тумбы находилось зеркало, поэтому так даже веселее. Когда Акутагава позволяет сменить положение, Чуя встречается взглядом со своим отражением в зеркале и краснеет, опуская голову. Акутагава держит Накахару за руку, когда тот становится перед тумбой, а после наклоняет его вперёд и запускает пальцы в рыжие волосы, пока губы снова оказываются на светлой коже шеи. Ещё немного мыла он мажет на пальцы и прикасается к своему члену, быстро растирая и прикасаясь к узкому входу Накахары, медленно толкаясь в него, чувствуя, как приятно стенки ануса растягиваются под ним и сопротивляются, но Рюноске не спешит и ласково целует Накахару в шею, второй ладонью опускаясь на живот рыжего, пока движения всё ещё медленные и не торопливые — хотя хотелось грубо взять его, чтобы поставить на место. Чуя тихо скулит, член растягивает его изнутри, то и дело задевает скользкой головкой простату, и парень стонет каждый раз, когда это происходит. Чуя наваливается на тумбу, вцепляется в нее руками, поддается бедрами назад, навстречу Рюноске и чувствует себя лучше всех в этой жизни. Да, ему было приятно далеко не сразу, но ведь Акутагава и не сильно спешил, двигался довольно медленно и через пару минут Чуя сам начал насаживаться, слыша шлепки задницы о пах и скользкие характерные звуки от импровизированной смазки. Чуя вжимается грудью в столешницу сильнее, одним резким движением таза прижимается так, что яйца Рюноскэ шлепнули его собственные, Накахара мычит, выгибаясь в спине от удовольствия. Безумно хотелось вцепиться в спину Рюноске, расцарапать ее, чтобы тот еще долго вспоминал о Чуе, но он не мог позволить себе это удовольствие. Зато мог другое, и наслаждался им, думая, что надо будет обязательно повторить. может, прямо в школьном туалете. Только от одной мысли, как чуя опускается перед Рю на колени и отсасывает в кабинке, член дернулся и болезненно заныл, напоминая о себе. О, да, Накахара обязательно сделает это позже. Акутагава тянет за рыжие волосы, заставляя Накахару поднять голову и посмотреть на себя в зеркало. Чтобы увидел собственное отражение: красные щеки, кончики ушей, искусанные губы, сведённые вместе брови. — Запомни, — шепчет Акутагава на ухо рыжего, заставив того распахнуть глаза и от того ещё внимательнее посмотреть в зеркало, пока Рюноске размеренно двигался в него и поглаживал одной ладонью, опускаясь ей с живота к чужому члену, — я буду трахать тебя каждый раз, — практически рычит брюнет, всё же прерываясь на мелкие вздохи, — как ты творишь подобную хуйню. Понял? — парень тянет рыжие волосы снова, желая услышать от него всё же ответ. У Чуи по спине мурашки идут, стоит ему толкнуться еще глубже, он стонет вперемешку со всхлипом, жалобно сводит брови и сжимает зубы, потому что музыка за дверью кажется намного тише, чем была до этого. Контрастно нежный поцелуй в щеку, и Акутагава сжимает член рыжего, начиная двигать ладонью в такт. Сам утыкается лбом в чужое плечо, продолжая долбить ещё девственное тело, порой шумно дыша под ухо. — Ты... — Чуя пытается сказать, но у него не выходит с первой попытки, — ты меня сейчас поощряешь на ругань, да? — на одном дыхании таки удается выпалить, сорвавшись на стон, — ты охуенно трахаешься, я готов хоть избить Дазая, лишь бы мы повторили, — признание, пусть и грубое, но весьма искреннее — а зная чую еще и вполне реальное. — Детка, у меня так зависимость от твоего члена начнется, — взглянув на Акутагаву в отражении, Чуя стонет, показательно запрокидывает голову назад и толкается теперь уже в ладонь, разрываясь между тем, чтобы насаживаться на член и рукой Рюноскэ. Акутагава лишь довольно улыбается с чужих несдержанных комплиментов. Смущающийся Накахара прям заставил его тогда растеряться, он же никогда его таким не видел, но, видимо, Чуя быстро вернул себе уверенность, поэтому смеет дерзить даже в такой ситуации. Ничего, Акутагава лишит его этой привычки. Перевоспитает. — Нет, ты станешь очень послушным, — еще один поцелуй в щеку, — обещаю. Рука на чужом члене ускоряется, а ответные действия Чуи крайне неожиданны. Слишком он ловкий и опытный для девственника — видимо, кто-то пересмотрел порнухи. Акутагава снова целует его в шею и оставляет на ней засосы с укусами. Музыку на фоне действительно не слышно. Зато хорошо слышно Чуины стоны — и хорошо, если только Акутагаве, а не всему дому, но какая уже, к черту, разница? Через несколько минут Рюноске ощущает на пальцах горячую вязкую жидкость и сильнее сжимает горячую плоть, наваливаясь на Чую полностью, почти придавливая к тумбе. Акутагава кончает следом, но уже в Накахару — даже если тот сейчас взорвется, как осколочная граната, Рюноске плевать. Он забрал Чую себе так нагло, практически устранив живую проблему его друга и старосты. За такое от них полагаются ахуеть какие благодарности. Невольно Чуя сжимает стенками чужой член внутри, дрожит от оргазма и ощущает внутри семя Рюноске, жмурясь от этого — горячо, вязко и влажно. Накахара не может держаться на ногах и даже тумба не помогает, он сползает, держась за нее и садясь на собственные колени на плитку в еще одной ванной комнате, прижавшись щекой к выдвижному ящичку и пытаясь выровнять дыхание. У него не было сил на то, чтобы привести себя в порядок и одеться, поэтому он предпочел пока лишь прийти в себя. Накахара ерзает на месте, ведь поясница немного неприятно ноет, и поднимает взгляд на Рюноске, хватая его за чистую руку, заставляя склониться, после и вовсе сесть рядом. Чуя целует его в губы, прикусывая нижнюю и утыкается в плечо, вдыхая запах, исходящий от одежды. — Малыш Рю так клево трахается. Из нас двоих ты выглядишь, как девственник, а не я, знаешь об этом? — Когда ты краснел и заикался, тебе это шло больше, — слишком просто отвечает Акутагава, в этот раз не реагируя на агрессию злобой. Он пару секунд смотрит на Чую, понимая, что они сделали — для всех это будет неожиданно также, как для них обоих, — спинку потереть тебе в душе? Чуя заливисто смеётся, когда слышит вопрос, сам не зная, почему это так веселит его. Рюноске по природе своей не очень любил купаться, а тут предложил аж спину потереть! Алкоголь действует на них обоих очень странным образом, но Чуе это нравится. — Рю-нос-ке, ты такой подонок, ты бы знал, что я сейчас хочу с тобой сделать, — рычит Чуя и кусает парня за щеку. — Ну так сделай, — хитро усмехается Акутагава. Чуя встает с места и стягивает свою футболку, морщась, потому что по бедрам стекает теплая сперма, и стягивает кофту с Акутагавы сам, взяв его за руку и шагнув в душ и потянув за собой. Чуя обхватывает руками талию Рюноске, прижимает к себе и обнимает, одной рукой потянувшись к крану и регулируя воду. Сперва течет холодная, но она быстро теплеет, и Накахара вновь обеими руками вцепляется в тело парня. — Пойдёшь со мной на свидание, малыш Рю? — хитро шепчет Накахара, направляя душ уже на Рюноске. — Посмотрим на твое поведение.