Маленький принц

Ночь эта для Чуи выдалась одной из самых приятных и одной из самых тяжёлых одновременно. Через пару часов после того, как Чуя вышел из душа вместе с Рюноске, у него начала болеть поясница и немного голова. Ближе к четырем утра уже все спали — все, кроме Чуи и Акутагавы. Они расположились вместе на кухне Ацуши, Чуя сам потащил его на маленький мягкий диванчик, где можно было поместиться вдвоём и лежать, обниматься или спать, если все же отрубит. Накахара устало сжимал руку парня чуть выше локтя, прижимался щекой к его плечу, и уже минут двадцать лениво говорил о чём-то, перебиваясь лишь изредка, дабы ответить на вопрос или посмеяться над шуткой. — Ну, в общем, так я и подрался с этим ебнутым придурком. Меня из-за этого выгнали с той школы, мать даже не удивилась, представляешь. Привезла меня сюда, мы поступили так без проблем… — зевок, прикрытый ладонью и еще более лениво чуя уложился на парня, вздыхая. Впервые он был так спокоен и не хотел разбить лицо кому-то после пьянки и во время пьянки — с Акутагавой ему впервые было легко и спокойно, не хотелось ни о чем думать. Завтра многие соберутся похмелиться, но только не Чуя — у него в планах затащить Рюноске к себе, весь день играть в плойку и, возможно, много целоваться, если Акутагава не будет ворчать, как он это делает даже будучи пьяным.

***

Дазая разбудили не чьи-то голоса или будильник, а приятная нега после сна и нежные лучи солнца, он сильнее зарывается в чужие волосы, вдыхая сладкий запах. Волосы Сигмы привычно пахли чем-то вроде мыла или антисептика с жвачкой и были такими мягкими. Осаму замирает, прежде чем открывает глаза и понимает чьи это волосы, в принципе. Сигма лежал рядом с ним и все еще спал после вчерашнего. Сигма и подумать не мог, что практически всю ночь он будет спать с теплым Осаму в одной кровати. Не то чтобы в доме Ацуши было холодно, но Дазай приятно грел сзади и нравился Сигме даже во сне. Дазай мягко целует в ухо, носом проходя по белым локонам. Тело Сигмы маленькое, в руках ощущается отлично, он и так всю ночь обнимал его, а сейчас рука плавно скатывается ниже с живота к краю чужой футболки. Осаму лишь хотел погладить и поцеловать, чтобы разбудить приятным образом, но ладонь сама лезет под его футболку, аккуратно поглаживая по животу, на котором дрожит каждая мышца от мягких прикосновений, затем поднимается выше, сжимая грудь парня и наклонив голову. Очнуться от сна Сигму заставляет Дазай, правда, сквозь утреннюю лень и сонливость парень ощутил его прикосновения лишь тогда, когда они скользнули под футболку. — Доброе утро, — тихо хрипит почти на ухо, целуя в него же, и сильнее прижимая к себе тело старосты, — как спалось? Горячий шепот и поцелуй на ухо заставили губы расплыться в улыбке, а кончики ушей порозоветь. Большие ладони Осаму были так приятны, Осаму весь такой… нежный с самого утра. И не сказать, что несколько дней назад он чуть не избил Накахару со злости. — Доброе утро, — почти мурлычет Сигма и потягивается, жмурясь и зевая в прикрывающую рот ладонь. Он опускает одну руку, накрывает ею ладонь Дазая и все еще не открывает глаза, сонно поглаживая пальцы сверху, — спалось… просто прекрасно… правда, я не помню большую часть вечеринки, только какие-то отрывки и… и… ох… Ладонь Дазая внезапно скользит вниз с живота, опасно огибая пах, но не прикасаясь и пробирается между ног Сигмы, моментально сжимая бедро прямо у основания, аккуратно двигая пальцами. Сигма снова смущенно прикрывает рот, краснеет и тихо выдыхает, стоит Дазаю сжать его ногу и вместе с этим касанием приходят воспоминания о вчерашнем — вот он пьяный тащит Осаму танцевать, жмется к нему, говорит что-то такое же пьяное и откровенное. А вот он уже целует его, держится за шею, снова и снова лезет целоваться. Кровать, руки осаму под кофтой, поцелуи и темнота. Судя по одежде, они не переспали вчера, но все шло к тому. Сигма жмурит глаза, закрывает лицо уже обеими руками и вздыхает тяжело. — Прости пожалуйста, я вчера… Перебрал немного. Я не творил слишком много глупостей? — Нет, не творил, — наконец отвечает Дазай, снова легонько прикусывая ухо Сигмы, — всё в порядке. Голова не болит? — хрипло шепчет на ухо Дазай, всё ещё поддевая его губами и облизывая горячим языком, заставив того вздрогнуть. — Нет… нет-нет, не болит. Немного. Но не больно, — растерянно шепчет Сигма, пытаясь сосредоточиться хоть на чем-то. Это выглядит, как самые настоящие приставания — почему Дазай решил сделать это так внезапно с самого утра — не ясно, но, кажется, в этот момент Сигма полностью познал половое созревание, когда его тело ощутило дикий отклик на действия Дазая. Он и без того нагло мял его бедра, сейчас же ладонь скользнула выше, прямо на пах, стягиваемый джинсами. Одна рука под футболкой сжимает грудь старосты, начиная мять ее, а вторая ладонь продолжает поглаживать между ног Сигмы, пока окончательно не накрывает его пах и не гладит также через одежду, чувствуя, как плавно, но верно твердеет Сигма, и как ему это нравится. Дазай прикрывает глаза и убирает чужие волосы с шеи, чтобы аккуратно поцеловать в неё, пройтись губами и языком, тихие стоны Сигмы намекают на то, что ему нравится — а Осаму продолжает настырно лапать его сонное тело и прижимается сзади своим стояком к чужим ягодицам, давая ему прочувствовать своё возбуждение. Даже не стесняясь медленно потирается бёдрами о тело рядом с собой, порой спускаясь рукой с чужого члена на ноги, а порой возвращается к нему снова. Плечи пробрала дрожь, а ладони немного затряслись, стоило Осаму действовать чуть более уверенно, еще и шептать все время в ухо так соблазнительно, низко после сна. Сигма может лишь удивленно охнуть, замереть, ощутив член Дазая сквозь штаны, и покраснеть, кажется, сильнее прежнему. Юноша аккуратно вытягивает шею, немного склонив голову на подушке, он просто тает от этих поцелуев. Бедра неуверенно трутся о член Осаму в ответ, желая почувствовать его ближе, сильнее, это чувствуется даже через одежду, и для Сигмы является абсолютно новой вещью. Он даже порно в жизни не смотрел, а тут его так нагло и так приятно трогают. Сигма втягивает живот сильнее чисто рефлекторно, когда пальцы Дазая аккуратно и невесомо касаются его и точно касаются сетчатых колготок, натянутых довольно высоко. Пальцы на ногах поджимаются, дыханием сбивается, Сигма вновь ерзает, прижимается бедрами к паху вплотную, оттопыривая таз назад и совсем немного поджав к себе коленки. — А тебе к-как спалось? Все в пор-рядке? — Мм, отлично, — отвечает Дазай, прежде чем его ладонь снова скользит выше, одной рукой расстёгивая джинсы Сигмы, — малыш, я хочу тебя. Горячее признание быстро скрывается в шумном звуке от мягкого поцелуя в шею. Дазай сразу же скользит под расстёгнутую ширинку Сигму, даже не сняв до конца его джинсы, он просто гладит его член сквозь белье и медленно двигается бёдрами. Когда Сигма двигается и ерзает в ответ, Дазай тихо выдыхает. Сигма правда хотел бы сдерживаться, менее эмоционально реагировать на прикосновения Дазая, но у него не получается. Особенно, стоит услышать такое признание и ощутить горячую руку под джинсами. И всё же вторая рука ползёт к своим джинсам, чтобы расстегнуть и их. Медленные мягкие прикосновения пальцев и тёплых ладоней к миниатюрному телу сопровождаются плавными движениями таза и поцелуями в шею, ухо, челюсть и плечо. Осаму окончательно спускает штаны Сигмы. Хотелось тоже как-то приласкать Дазая, сделать ему приятно, чтобы он тоже наслаждался, но ему, судя по всему, было хорошо и так. Сигма приподнимает бедра и позволяет спустить штаны, теперь уже прижавшись полуголой задницей к стояку Осаму сквозь лишь тонкую ткань их белья. Дазай горячий там, внизу — Сигма очень ярко может чувствовать очертания его члена, как он прижимается им между половинками, и юноша намеренно немного трется, зная, что парню точно будет так приятнее. И ему, признаться, тоже. Рука брюнета касается сетки, в шутку оттягивая и отпуская, чтобы она легонько шлепнула его. Сигма вздрагивает, слабый смешок после этого и небольшой вопрос в голове, который точно смутит старосту ещё сильнее. — Малыш… Ты ведь ни разу..? — наверное, для парня, что даже целоваться не умеет это странный вопрос, но кто его знает — дрочат ведь все, — ни разу ничего такого не пробовал? Вопрос Осаму ставит в тупик. Сигма никогда не думал о таком, даже не говоря уж о действиях, но после этого захотелось попробовать. Изучить себя, понять, как приятнее и будет ли приятно вообще. Сигма ведь… даже не знает, как сделать, чтобы ему было хорошо. Правда, ему хорошо и сейчас и назревает уже другой вопрос, но о нем он забывает очень быстро, пытаясь сформулировать ответ. — Не пробовал, — честно признаётся староста, аккуратно поворачиваясь к Дазаю и ладонями сжимая кофту на его руках, — но ничего страшного ведь, да? Мы продолжим? — Конечно, — Дазай тихо смеётся, и это ощущается, как мурлыкание на ухо, — расслабься, маленький. Если Сигма девственник во всех отношениях, ему всё это будет в новинку и растягивать его придётся собственными усилиями. Дазай мельком целует Сигму в щеку, пока тот ещё был повёрнут к нему, а за тем сразу же облизывает пальцы и тянет вниз, под сеточкой отодвигая край нижнего белья старосты, чтобы коснуться пальцами его девственной промежности. Он целует парня в щеку и шею, медленно входя в него одним пальцем не спеша. Сигма все ощущает слабо, не очень приятно и странно, он ерзает, вздыхает тихо и пытается уйти от этого дискомфорта, расслабившись, послушав Осаму. Его горячий шепот и смех на ухо обжигает, заставляет покраснеть, а все еще теплое тело после сна реагирует ярко. После приходится добавить побольше слюны, потому что нормальной альтернативы нет, и двигать пальцами осторожно, медленно и неторопливо, чтобы не сделать своему солнышку больно — Дазай помещает в Сигму уже второй палец, всё ещё продолжая пальцами очерчивать соски на груди старосты, порой сжимая грудь и также опускаясь чуть ниже по животу, касаясь головки и отстраняясь. Второй палец немного болезненно растягивает стенки, но Сигма расслаблен, он доверяется Дазаю, и поэтому его пальцы сильной боли не приносят. Конечно, наверняка без смазки было не очень удобно, но Дазай был таким нежным, так старался не сделать ему больно, что Сигма таял только от мысли об этом. Сетка возбуждает — это точно, но точно также она мешает. Дазай вставляет уже два пальца и мельком целует светловолосого в плечо, тяжело дыша от того, как сильно хотелось уже вставить. Рука внезапно выходит и тянет чужую ладонь на свой член, чтобы продолжить. От слабого прикосновения пальцев Сигмы к стояку, он заинтересованно дёргается навстречу, пока Дазай меняет направление пальцев и начинает двигать ими по направлению к простате. Руку перехватили неожиданно, но Сигма не сопротивлялся. Аккуратно расслабил пальцы, даже сам скользнул под белье и коснулся горячей плоти. Член правда дёрнулся, будто крепче стал, хотя у Осаму стояло довольно… Давно. Ох, черт, и как много времени он терпит? Он ведь точно проснулся раньше Сигмы. Юноша покрылся румянцем сильнее, даже плечи его покраснели, и он большим пальцем огладил влажную головку, жмуря глаза и пробираясь мелкой дрожью по спине. — Ос-саму, скажи еще что-то шепотом, — тихо-тихо просит Сигма, выгибается навстречу пальцам, ведь внутри они задевают что-то такое приятное, что собственный низ живота сладко тянет, а голова соображает все меньше. — Я люблю тебя, — тихо выдыхает Дазай. У Сигмы в груди теплеет и сжимается, когда Дазай снова своим невозможным шепотом говорит признание в любви. От того, как стало жарко и как они возбуждены его дыхание прерывалось и сердце стучало чаще. Чужие поглаживания на члене заставляли его дёргаться, а самого Осаму тихо вздыхать и мычать. На второй руке Дазая лежал Сигма, потому лишь ей Осаму мог ещё аккуратно поглаживать его шею и ключицы, пока он вытаскивает пальцы, сразу же стягивая своё белье. Пальцы касаются крупной сетки, но недостаточно крупной, чтобы в неё пролез его член. — … и я куплю новые, — добавляет Дазай и тянет пальцами тонкие ниточки, что легко поддаются, а после и рвутся под натяжением, оставляя сзади возможность легче проникнуть внутрь. И снова отодвигая в сторону край белья Сигмы, Дазай прижимается лицом к его плечу, выдыхая на него, аккуратно приставляет головку к входу и надавливает, медленно проталкиваясь внутрь парня и чувствуя, как он повторно вздрагивает от внезапного ощущения. Ладонь приходится опускать на таз, а после и вовсе на низ живота старосты, аккуратно нажимая на него, чтобы войти дальше. Дазай снова прикрывает глаза и шумно вздыхает от узости и того, как это было приятно: горячие стенки сжимали его член изнутри наполовину и медленные движения растягивали его чуть получше, но Дазай замирает, чтобы Сигма успел привыкнуть. Горячий член Осаму намного больше, чем его пальцы. Он ощущается резкой болью в пояснице и крупным вздрагиванием, Сигма всхлипывает, на глазах выступили слезы, он часто дышит, желая прийти в себя. Постепенно, но узкие стенки все же принимают в себя Осаму, растягиваются и расслабляются, а боль плавно отходит. Тело у Сигмы такое миниатюрное, удивительно, как он в нем поместится, но эта мысль сразу же вылетает из головы. — Ммх, — тут же выдыхает брюнет, ощущая, как из-за случайного движения Сигма насаживается ещё больше и сам вздыхает из-за этого, также вздрагивая от каждого прикосновения внутри. Сигма вцепляется обеими руками в его ладонь, сгибается совсем немного и благодаря этому член входит больше, немного под иным углом, скользит по простате и входит еще глубже. — А… А-мх… — юноша второй рукой захлопнул себе рот, другой все еще держась за запястье Дазая. Сигма вжимает пальцы в забинтованную руку, дрожит, прерывисто и громко дыша. И всё же когда Сигма в его руках слабо дрожит и мычит — дико сексуально, а Осаму начинает двигаться крайне медленно. Обеими руками придерживает таз Сигмы, входя и плавно выходя из него, самому голову сносит, но сейчас ускориться он не мог, да и не желал, поэтому Осаму снова шипит и аккуратно входит до конца, ненароком навалившись на парня сверху, почти заставив его лечь на живот. Медленные движения бёдрами такие ленивые, но когда Дазай оказывается в нём полностью, он замирает на пару минут, полностью навалившись на Сигму. Пару секунд на то, чтобы привыкнуть и не испытывать боли при следующих движениях, ладони Дазая гладят его грудь, ноги, сжимают бёдра и скользят выше, задевая член и небольшой бугорок от собственного члена на чужом животе, когда Сигма слабо выгибается — его видно особенно отчетливо. Благодаря естественной смазке член Осаму скользит плавнее и толкается в простату. Сигма правда немного перекатывается на живот, выгибается, прижимается к Осаму ягодицами вплотную. У самого сердце стучит почти синхронно с Дазаем, ноги немного дрожат, плечи тоже. Сигма немного разводит их в стороны, подтягивает под себя подушку и обнимает ее обеими руками, это правда помогает. Волосы разбросались на постели, Сигма, в принципе, тоже. Он расслаблен, потому что боли уже практически нет, а ещё потому что Дазай сзади него до невозможности нежный. Сигма опускает взгляд вниз и его брови ползут на лоб, когда он видит, как растягивается низ его живота из-за Осаму. Дазай громко дышит на ухо и гладит собственную головку сквозь живот Сигмы, Дазай ласкает себя же в Сигме, это оказывается настолько смущающе, что он не контролирует последующий стон, вызванный новым движением — брюнет выходит из него, тут же шлепаясь обратно — от того, как сладко простонал Сигма, не сдержавшись, в груди зажало сердце. Юноша впервые чувствует себя так хорошо, впервые ощущает эту заполненность и она такая приятная. Особенно приятно при каждом движении ощущать член еще ярче благодаря этому самому бугорку. Приходит осознание размеров Осаму, и они правда завораживают — не удивительно, что он порвал колготки ради этого всего. Дазай двигался дальше медленно, но прерывисто, начиная плавно входить в маленькое тело, задевая простату, из-за чего парень тихо мычал и стонал, не в состоянии сдерживаться. Как далеко зашла их игра в отношения, Сигма наверняка после будет думать, что всё это ошибка, ведь Дазай так и не успел ему признаться по-человечески. Когда староста вовсе ложится на живот, Дазай поднимается на обеих руках над ним, упираясь ладонями в кровать возле головы Сигмы. В ответ староста сжимает ладонью теплое запястье Осаму, держась за него, как за какой-то поручень. С каждым новым толчком юноша раскрепощается, пускай и происходит это не слишком быстро. — Ты такой милый, Сигма, — слабо усмехается Дазай и начинает двигаться чуть быстрее, резко входя в Сигму и следя за ним внимательно, пока парень слабо дрожит и мычит под ним, порой непроизвольно выгибаясь и подставляясь под мощные толчки, что, наверное, уже были слышны тем, кто был на втором этаже. Мягкие волосы Сигмы спадают ему на спину, подушки и кровать, а само его тело сотрясается от каждого толчка, посылающего приятные ощущения. В один момент Сигма довольно резко приподнимает таз, охает и сжимает уже подушку, на которой лежал, вместо руки Дазая. Он выпячивает бедра, прижимается щекой к постели и скользит своей рукой по собственному телу, коснувшись того место внизу живота, куда упиралась головка. Сигма непроизвольно втягивал живот и касался ее — это было настолько необычно и пошло, что он не мог не отзываться на каждое чужое движение бесстыдным «ах» и ему подобным. Дазай на секунду закатывает глаза, когда Сигма стимулирует его головку пальцами сквозь живот, это настолько странно и одновременно приятно, что Осаму залип с шумными вздохами и дыханием. — Коснись м-меня, Ос-саму, — тихо попросит Сигма, вновь накрывая ладони парня своими. Дазай выполняет просьбу, перед этим закинув кофту Сигмы на спину, а затем опустившись пальцами на чужой член, сжимая его и начиная быстро двигать ладонью в такт своим движениям. Ему до сих пор не верилось в то, что происходило сейчас, однако он поднимает голову и ему открывается вид на очень сексуальную картину: порванные сетчатые колготки Сигмы, его красные уши, раскиданные длинные волосы, задранная задница и такие крохотные пальцы с чёрным лаком, сжимающие подушку под собой. С громким вздохом он толкается вперёд в горячее узкое тело и прикрывает глаза, чувствуя, как узел внизу живота сжимается до конца, и по телу скользит такое скользкое удовольствие, которое вот-вот вырывалось наружу. Дазай выходит из Сигмы резко и прижимает член к его пояснице, двинувшись ещё несколько раз по чужой коже, прежде чем кончить на спину. Пару секунд Дазай не двигается, опустив голову и тяжело дышит, пытаясь отдышаться, прежде чем снова тянется ладонью к чужому члену, чтобы ощутить на нём горячие капли и удостовериться, что Сигма тоже кончил. Дазай наклоняется вперёд, упираясь в кровать локтями, пока Сигма ложится на бок, и целует его в губы, чтобы отвлечь от всего. Стоило бы признать, что Сигме понравилось настолько, что он с удовольствием повторил бы подобное еще. Его в большей части влекла нежность Дазая, тот не торопился куда-то, целовал, успокаивал касаниями. Сигма получил максимально много ласки и удовольствия, хотя он уверен, что с этим парнем смог бы получить еще больше… ох. Это ведь не могла быть игра. Им и играть то не для кого, верно? Осаму не мог переспать с ним, лишь бы рассказать кому-то. Нужно было бы сказать — сказал бы и без дела, а тут первый полез, черт, Сигма немного запутался, лежа и тяжело дыша после оргазма. Но это было очень хорошо, тело сладко тянет даже без Дазая внутри, собственный пах тоже, у Сигмы горят влажные щеки и губы, которыми он лениво отвечает на поцелуй и не может вспомнить, как научился целоваться так, чтобы не было стыдно. Юноша аккуратно упирается в грудь парня, кусает его за губу и отстраняется, спустившись носом к его шее. Сигма лежит так несколько минут, приобнимая Дазая, а после вдруг смеется совсем тихо и счастливо. ему так неловко и так хорошо. — Мне понравилось. Хочу ещё, — сказано в шутку, разумеется. И, думается вдруг, что пару недель назад Сигма не то что лечь с кем-то в постель, даже пошутить так себе не позволил бы. — Я бросаю курить, — заявляет Дазай, когда после объятий и поцелуев падает рядом, чувствуя, как его сердце даже слабо покалывает, а горло горит. И слабый кашель в ответ на вопрос даёт знать сам о себе — его и на первый раз едва хватило. Стоит усердно заняться спортом, чтобы не позориться так перед своей половинкой. — Ох, Осаму. Найди, пожалуйста, салфетки… Будет очень неловко предоставить Ацуши-куну испачканную постель, что думаешь? Осаму поднимается на ладонях и осматривается по сторонам, чтобы найти что-то. Но в комнате нет ничего подходящего, а Дазай с собой ничего не брал из салфеток. — Тут ничего нет. Может сходишь в душ? Времени ещё полно, — предлагает Дазай. Сигма посмеялся еще тише с положения Дазая и торжественно заявил, что бросает курить вместе с ним, для моральной поддержки. И, хоть Сигма зависимым не был, ему правда стоило бы завязывать с этим делом, пока не переросло во что-то большее. Когда Дазай всё же осторожно проводит Сигму в сторону ванны (всё же Сигма очень сильно выгибался, и после члена Дазая болели колени, поясница, что не удивительно), он также расслабленно опускается на первый этаж и заходит на кухню. — Ещё раз такое повторится, ты получишь у меня, — ласково, но всё же грубо заявляет Акутагава, заставив Накахару слезть со своих колен, когда он услышал, как кто-то шёл на кухню. Отчего-то он был уверен в том, что вопрос Чуи с Дазаем был решен, но когда Осаму появился на кухне, Рюноске встал с места, наказав Чуе ждать его здесь, — выйдем покурим. — О, ладно. Судя по тому лицу, что сделал Рюноске, их ждал интересный разговор. Но Дазай не знал, что его может ждать сейчас, потому что утро началось чертовски хорошо и приятно. Даже слишком, чтобы кто-то испортил его. Разговор с Акутагавой всё же состоялся по большей части нейтральным. Он лишь спрашивал о том, что всё-таки было у них с Чуей, а после поделился и своими мыслями на этот счёт без подробностей. Скорее просто высказал, что устал прикрывать вечно спину Дазая — он сам заварил всю эту кашу. В душе Сигма провел не так много времени, он лишь аккуратно снял всю одежду и белье, быстро ополоснулся и взял чистое полотенце из тумбы, обещая потом купить Ацуши за это шоколадку. Ему было так хорошо сейчас, староста чувствовал приятное удовлетворение после своего первого раза, который случился так внезапно, а тем более с Дазаем, который ему безумно нравился. Вытерев тело, Сигма бросил полотенце в корзину для белья и оделся, уже будучи без колготок. Их он выбросил в мусорку на первом этаже, когда тихо и неторопливо спустился минут через десять после Дазая. Все спали, никого видно не было, поэтому Сигма принялся идти к кухне, дабы попить, если там, конечно, есть хоть какой-то стакан, не пропитанный спиртом. Юноша вдруг увидел спящего в гостиной на диване Ацуши и подошел к нему, аккуратно натягивая на его плечи плед, которым он был едва прикрыт. Бедный, не спал в своей кровати эту ночь. Две шоколадки. Сигма отходит и идет таки к кухне, задумавшись о своем настолько, что в темном коридоре-переходе между гостиной и кухней попросту не заметил Рюноске. Он врезался в него, неловко захлопал глазами и слабо улыбнулся, приподнимая руку и махая робко. — Ох, доброе утро, Рюноске. Ты в порядке? Извини, я задумался… — наверное, Сигма сейчас выглядит, как влюблённый идиот, ничего не замечающий перед собой. Дазай пошёл в магазин за чем-то ещё, а Акутагава пошёл обратно в дом. По пути он думал обо всем подряд, хотя после бессонной ночи развлечений с Чуей он был очень сильно уставшим. И после вчерашнего он еще немного злился, хоть уже и не так сильно, но всё же желал изменений в отношениях с друзьями. И случайно сталкивается с Сигмой в коридоре. Тот выглядит одновременно счастливым, смущенным и действительно задумчивым. Ну, естественно, после того, как они почти все вечер лобызались здесь с Дазаем у всех на виду староста явно был счастлив. Акутагава давно догадывался о том, что Осаму нравился ему. — Всё в порядке, — отвечает Акутагава и трёт шею, но следом сразу же осторожно приобнимает Сигму за плечо, чтобы отвести в гостиную, где никого не было, — слушай, тебе же нравится Дазай? Ты же в курсе, что он использует тебя? Да, может, не стоило начинать так резко, но Акутагаве было плевать. Он выходит из этой игры после всего, что получил в итоге. — Просто… я знаю как хорошо он играется на чужих чувствах и как далеко может зайти. Постарайся не делать того о чем ты будешь жалеть, — на секунду Акутагава вспоминает собственное прошлое и свою влюблённость в Осаму, — когда-то он мне тоже нравился. И, возможно, именно из-за этого Чуя и не хочет встречаться с ним, Дазай… он мудак. — О, я не знал, что ты был в него влюблен, — Сигма виновато поджимает губы и касается ладонью плеча Акутагавы, в приободряющем жесте сжимая его и поглаживая, — спасибо тебе, Рюноске. Я что-то и правда… замечтался, похоже. Правда спасибо, — юноша убирает ладонь и улыбку на губы натягивает, хотя сейчас совершенно не хочется улыбаться. Замечая небольшую тревогу на лице Сигмы, Рюноске смягчается самую малость. — Не расстраивайся из-за этого. Лучше все узнать сразу, чем когда уже стало поздно, — после он прикасается обеими ладонями к плечам старосты, — мне будет очень жаль, если тебя это тоже сломает и оставит след на всю жизнь. Так что… лучше сперва получше выясни его мотивы, прежде чем делать выводы, ладно? Слова Рюноске выбили Сигму из колеи и постепенно его хорошее настроение улетучивалось с каждым услышанным словом. Он знал, конечно знал, но к чему сейчас Акутагава говорит все это? Дазай ведь не мог играть этим утром, ему это просто незачем. Не хотелось, конечно, жить розовыми фантазиями, но и надеяться на искренность Дазая хотелось. Он сказал, что любит его. Все эти слова имеют вес, не просто же так они были сказаны, но и Рюноске сейчас не выглядит как тот, кто хочет их рассорить и развести. Просто предупреждает, за что ему большое спасибо. — Я поговорю с ним. В конце концов, мы ведь затеяли все из-за него. Думаю, он не соврет, если я спрошу напрямую, да? — взгляд мечется к глазам Рюноске с надеждой. Сигма в отношениях не разбирается совсем, но обманутым быть не хочет. и если сегодняшнее было лишь одним из планов дазая, то это стоит прекратить сегодня же, — где он? Он спускался сюда раньше меня, ты его не видел? Не хотелось портить Сигме настроение, но и молчать тоже не хотел. Тогда он бы чувствовал себя совершенно виноватым, если бы Дазай действительно обманул Сигма, а Рюноске всё знал и ничего не сказал ему. — Дазай вышел в магазин, — отвечает Акутагава, а на второй вопрос не спешит отвечать, задумавшись, — я… Я не могу сказать тебе точно. Порой он врет даже мне, просто будь осторожнее с ним и не позволяй ему слишком много. Знал бы Акутагава как сейчас было уже поздно предупреждать об этом. Но все же он решился на это лишь сейчас. — Хорошо, Рюноске. Спасибо тебе большое, правда, еще раз, — Сигма кивнул несколько раз, вновь улыбнулся вежливо и аккуратно проскользнул мимо парня, уходя на кухню. По пути он вновь задумался о сказанном, на этот раз выглядя не таким счастливым, каким был до этого. Что скрывать, Акутагава расстроил его. Но Сигма не винит парня в этом, он ведь хотел как лучше и правда, наверное, сделал лучше, без этого отрезвляющего удара Сигма точно бы не вспомнил даже обо всем, жил себе сквозь линзы розовых очков и ни о чем не беспокоился. А беспокоиться стоило. Стоило Рюноске покинуть его, чтобы уйти снова на улицу или куда-то в ванну, сперва староста залип на месте. Он действительно заигрался, забыл о том, что это все неправда — и вспомнить нужно было намного раньше. До того, как его использовали. Сигму снова хватают за руку, на этот раз более крепче и настойчивее. Чуя затащил его в небольшую кладовку у кухни и одним неприятным движением вжал в дверь, наваливаясь сверху, Сигме пришлось зажмурится и закашляться, потому что пыль попала в нос и немного в глаза. — Боже, ты мог просто остановить меня, — растерянно молвил юноша, но Чуя цыкнул языком и рассмеялся только хрипло, — нет, я серьёзно. Мало приятного в том, что ты сейчас делаешь. — А я и не пытаюсь приласкать тебя, принцесска. Смазливые педики не в моем вкусе, — голос Чуи звучал хищно и грубо. И, хоть он ростом был явно ниже Сигмы, сейчас выглядел куда больше и ощущалось это превосходство даже во взгляде, — то, что я вчера не разукрасил твою мордочку, только дар божий. Не стыдно было при всех целовать чужого парня? Что? — Я… Что? Что, прости? — Сигма правда не понимал. Он помнил, конечно, как вчера они целовались с Дазаем, но не перепутал ли Чуя что-то? — Ой, не делай вид, что не понимаешь. Дазай мой, староста. А ты вчера лез к тому, что принадлежит мне. За такое тебя полагается хорошенько наказать, но, так как ты полезен моему парню, я не буду тебя бить. Я лишь предупреждаю, милый Сигма, чтобы я тебя с ним больше не видел. Ладонь Чуи вжимает Сигму за грудь в дверь. Она мешает дышать, а на глазах отчего-то проступают слезы. Слишком много случилось за сегодняшнее утро. Взгляд невольно метнулся на шею Чуи, где яркими пятнами светилась куча укусов и засосов. Сигма вспомнил, как видел один такой большой след утром, на Осаму, вот только он совсем не помнил, чтобы ставил его. — Что пялишься? Мы переспали вчера, — гордо хмыкнул Накахара и оскалился, зубами клацнув, — мы трахались прямо в ванной, знаешь. Почти всю ночь, видел его шею? Это я сделал. Потому что он только, сука, мой. Узнает о нашем с тобой разговоре — клянусь, проснешься утром без своих патл, а теперь съебывай дальше книжки жевать, староста, — рука Накахары скользнула под спину Сигмы и открыла дверь, вышвырнув парня с кладовки. Сигме даже пить перехотелось. он только зажал себе рот рукой, провожая взглядом веселого и непринужденного Чую, всхлипнул, и плечи его задрожали. Он не подойдет к Дазаю. Может, даже попросит у мамы домашнее обучение или пару отгулов. Сейчас Сигма лишь наскоро обул свои кроссовки и тихо вышел из дома, натягивая капюшон на голову, наконец-то позволяя себе не сухо всхлипнуть, а заплакать. Он ушел молча и другой дорогой, чтобы не идти через магазин и не встретить Осаму. Желательно больше никогда в своей жизни. * Акутагава отпускал парня нехотя, но всё же пришлось пойти за Ацуши. И когда на кухне появляется Чуя, он выглядит чересчур довольным, хотя даже после вчерашнего он всё утро вёл себя, как самый ласковый спокойный котик. Сейчас что-то насторожило Рюноске, но он сам не мог понять что именно. Чуя и правда был довольным. Пускай, чувств к Дазаю у него не было, он действовал по принципу «не достался мне, так не доставайся никому» — глядишь, перестанут глаза ему мозолить своей слащавостью. — Мне рассказывать Дазаю о том, что было? — спрашивает Акутагава, когда тот подходит к нему. Накахара сразу же ткнулся лицом в шею Рюноске, собственнически обняв его обеими руками и махнув Накаджиме, который точно был приятно удивлен. Ацуши считал себя слишком неприспособленным и маленьким для отношений, хотя многим могло показаться, что они встречаются с Рюноске, они лишь были хорошими друзьями, и Накаджима всегда старался его успокоить и поддержать, потому что дорожил как старшим братом. Хотя союз Чуи и Акутагавы показался ему довольно неожиданным. — О нас с тобой? Не говори прямо, но мы и скрываться не будем, пускай сам догадается, — кажется, впервые Чуя говорил о Дазае без агрессии и привычного «уебок». Он целует Акутагаву в щеку и присаживается рядом с сонным Ацуши, потягивая чай из стакана медленно, ведь тот был горячим. Дазай приходит обратно через несколько минут, неся в руке минералку и какой-то энергетик, желая дать его Сигме, а потом пойти домой вместе с ним, если он захочет — сейчас он внезапно так приятно витал в облаках, вновь вспоминая вчерашнее и их общее утро. Он сам не заметил, как влюбился в него, как понял, что это стало чем-то больше, чем просто игра — Чуя нравился ему безответно очень долго, но, кажется, настало время Осаму быть счастливым. Он также задумался чем они могут заняться сегодня, с утра было так хорошо, что даже захотелось курить по дороге, но Дазай решительно намерен бросить, чтобы восстановить выносливость. Уже в доме он выходит на кухню, замечая парочку друзей и ставит покупки на стол. Без какой-либо злобы или агрессии он смотрит на Чую — вчера он конкретно послал его нахуй, но уже не злился. Скорее окончательно сделал свой выбор. Дазай явился неожиданно, но ничего, кроме равнодушия не вызвал, по крайней мере у Чуи. Ацуши же помахал ему рукой и улыбнулся, все еще сонно зевая. Разбудили, черти. — Сигма не спускался со второго этажа? — спрашивает Осаму. — Спускался, вроде заходил на кухню. Ты не видел его? — брюнет смотрит на рыжего, слегка нахмурившись. — Староста ушел домой, — просто сказал Чуя, складывая руки на груди и откидываясь на диване, — мы не пересекались, он попил воды, обулся и ушел, — и пожал плечами напоследок, совсем не выдавая своей небольшой лжи никому из присутствующих. Хотя Акутагава явно что-то заподозрил. — Без меня? — тут же удивляется Дазай и сразу же достаёт телефон, чтобы позвонить ему. Может, пошёл навстречу, чтобы встретить после магазина? Они же пришли вдвоём, должны были и уйти вдвоём. Абонент оказывается недоступен, и Осаму на секунду замирает, слыша монотонные прерывистые гудки. После поворачивается к Акутагаве. — Дай с твоего наберу, — говорит Дазай, и Рюноске протягивает ему телефон, после чего Осаму снова набирает Сигму, но тот всё ещё оказывается недоступен, — ладно, я напишу ему, когда буду дома. Тоже, наверное, пойду. — Давай, до встречи, — отвечает Акутагава, замечая, как Осаму скрывается с кухни и также идёт одеваться. Ладно, допустим у Сигмы сел телефон, но почему он ушёл без Дазая — тот бы по-любому встретил его после магазина? Осаму хотел как можно скорее попасть домой, чтобы написать ему, может, пригласить домой или спросить как он себя чувствует. Просто Осаму не давал поводов для обиды, а такое поведение было для него совершенно непонятным. Все в комнате попрощались с Дазаем, когда тот скрылся с кухни. Ацуши тоже понять не мог, почему Сигма решил уйти так резко, но он уснул быстрее, чем принялся размышлять, во сне забавно дергая носом. * Сигма дошел до своего дома быстро, тихо вошел внутрь и разулся. Мама как раз собиралась на работу и при виде заплаканного лица сына тут же стушевалась, замешкалась на месте. Женщиной она была понимающей, хотя в сочувствие умела очень плохо. — Милый, что случилось? Тебя обидели там? Тебе не понравилось? — женщина обеспокоено взяла щеки Сигмы в ладони и наклонила к себе, целуя в лоб и ласково в переносицу. Сигма так и не смог что-то внятное ей ответить, только обнял крепко и сильнее расплакался, всхлипывая и едва-едва различимо прошептав просьбу о паре выходных. Его мать впервые видела в таком состоянии и извергом не была, поэтому разрешила. Сигма пообещал ей делать домашние задания и хорошо себя вести, а она улыбнулась и щелкнула по носу. — Ты много учишься, милый. Думаю, тебе правда стоит отдохнуть. Только скажи тому мальчику, который каждое утро ждет тебя, чтобы не ждал, — видимо, она зря это начала, правда не сразу поняла это, — а то неловко перед ребен… ах, Сигма, милый! — женщина не ожидала, что он начнет плакать сильнее при упоминании того парня, но сейчас, видимо, поняла. Поругались, наверное. Спустя минут пятнадцать она все же ушла на работу, а Сигма пошел переодеваться и спать. Ему было слишком плохо для того, чтобы включить сейчас телефон и написать Дазаю, чтобы больше не приходил. Он просто вырубился, стоило голове коснуться подушки, и провалился в сон аж до самой глубокой ночи.