Силь

Силь (сель) — бурный горный русловой поток, возникающий внезапно (при выпадении обильных ливней, интенсивном таянии ледников или сезонного снежного покрова, реже — вследствие землетрясений, извержений вулканов, прорывов озёрных перемычек); несёт большое количество наносов в виде мелких частиц, гальки и камней. Отличается особенной стремительностью и разрушительной силой. - Ты знаешь уговор, - рычит вождь. - Мы не нарушали границы, не вторгались в ваш лес - лишь охотились в степи, на НАШИХ территориях! Наши охотники не были вооружены кроме как для охоты - это могут подтвердить и мои братья, и твои "доблестные" соплеменники, которые напали на нас первыми, безо всякой причины - разве что причиной можно назвать безумство и лихачество вашего мальчишки-командира! - Я понимаю, Горг, но ты требуешь с нас непомерной платы... - Непомерной?! Разве я требую вернуть из Сумеречного мира наших добытчиков? Требую воскресить наших мёртвых кормильцев? Это - непомерная плата, я прошу лишь мясо, зёрна, древесину и прочие блага, которыми изобилует ваш край. Эльф вздыхает и аккуратно подбирает слова (как ни крути, поганный орк прав, тысячу раз прав, а потому может выставить делегацию со всей их дипломатией вон из шатра): - Горг, твой гнев справедлив, но погибли всего двое орков, один ранен; а всеми этими благами можно прокормить десять племён!.. - Я не изменю ни слова в этом письме, - орк тычет пальцем в пергамент на своём столе. - Передайте вашему князю, что мы тщательно проверим каждым мешок, который вы нам пришлёте - а до этого времени заложники будут находится здесь... И советую поторопиться - не могу гарантировать их безопасность по прошествии двух суток. Вдовы и сыновья погибших требуют отмщения, и их не успокоют жалкие крохи с князева стола, которые ты мне предложил. - Я понял тебя, - сухо произносит эльф и коротко поклонившись, покидает шатёр. Этот разговор имел место быть полтора дня назад - как раз такой срок дал вождь на возможность собрать выкуп. Ближе к вечеру второго дня к племени стали подходить повозки - их было так много, что Вар сбился со счета; вся площадь была уставлена мешками и котомками, так что в конце концов пришлось сгружать их вдоль улиц орочьего поселения. Вождь со своими детьми, шаманом и старейшинами племени медленно и обстоятельно изучали содержимое каждого подвоза; эльфы хмуро наблюдали... Стройные, длинноволосые, гибкие, не одетые, а будто завёрнутые в тонкую и прочную одежду, они походили на цветы, не распустившиеся ещё из зелёного кокона, или болотный тростник - Вар любовался ими издали, удивляясь тому, что неблизкие по крови эльфы такие похожие друг на друга. Может, их роднила надменность, одинаково отпечатавшаяся на каждом белокожем лице? Или холод в каждом взгляде глаз, голубых ли, серых или изумрудных? Со стороны вождя возникло какое-то движение; Горг говорил с эльфом, с тем самым переговорщиком, которого Вар видел в шатре. - Не делай из меня идиота, эльф! Тут не хватает выкупа на одного из ваших остроухих, - услышал Вар, подойдя ближе. Эльф сжал губы. - Чья вина в том, что ты и твоё племя не умеют считать? Мы выполнили свою часть сделки. Мой народ не пожалел ничего, чтобы спасти своих братьев, многие теперь не имеют хлеба на грядущую зиму, многие разорились... - Мне нет дела до проблем в твоём королевстве, эльф! - Но есть дело до проблем, которые могут появиться у тебя и твоего племени... - Угрозы тут неуместны. - Как и шантаж, - парировал эльф. Горг осклабился и гаркнул через плечо. - Эй, вы! Приведите сюда пленников! - затем он обратился к эльфу, понизив голос. - Сейчас мы снова всё пересчитаем. Пусть мы и не такие учёные мужи, как потомки Перворожденных, но в хозяйстве толк знаем. Берегись, эльф - если окажется, что я прав, я убью одного из этих пленников. Любого, на свой вкус. Лицо эльфа осталось бесстрастным, но Вар увидел, как другие остроухие переглянулись. Кто-то из них опустил глаза. Послышались женские визги и ропот - это к площади вели пленных. За время, которое они провели в плену, их одежды и длинные волосы запылились, лица осунулись, но эльфы были живы и здоровы, практически невредимы, вождь лично следил, что бы остроухих кормили и поили, так что те могли жаловаться только на жёсткие путы и безделье. Снова начался пересчёт, тщательный и ещё более медленный, чем до этого; как только вождь издавал удовлетворённый рык, орочьи лапы выдергивали одного эльфа из общей связки пленников; подталкивая в спину, вели к собратьям, и те перерезали путы, укрывали плащами и садили в одну из опустевших телег. Пока отмеряли следующую часть выкупа, освобождённого пленника поили из фляги не то водой, не то вином, может, молоком с мёдом - Вар не знал, слышал только по рассказам сородичей о трапезах остроухих, нынешних и тех, кто остался лишь в легендах. Говорили, что древние эльфы питались травой и солнечным светом, не притрагивался к мясу животных, и даже рыбу не ловили. Теперь, на Закате Времён, когда мир людей поглощал всё больше и больше территорий, эльфы тоже становились всё более и более "человечными"; и рацион питания был далеко не самым ярким проявлением этих преображений. Орк увидел, как четвёртый или пятый пленник был передан в руки эльфов; но что-то неуловимо изменилось. Нет, длинноухие не проронили ни слова, а переглядывались они и до этого, но сейчас они словно сильнее встревожились, несколько растерянно стали смотреть на своего командира, многие как бы невзначай проверили, на месте ли оружие. Вар тоже поправил пояс с ятаганом, а сам про себя подумал: "Уж не хотят ли эльфы устроить резню?". Но тех было не очень много, и на площади они невольно оказались в окружении... Если только между шатрами не пробирается сейчас неслышной поступью подкрепление. Вар тревожно оглянулся на выгоревшие шкуры юрт*, на своего вождя, который невозмутимо отмерял следующую долю. Взгляд снова вперился в эльфов - и орк понял, в чём была неправильность - в отношении к этому освобожденному пленнику. Нет, ему срезали с рук верёвки и дали напиться; однако особо участия, которое эльфы проявляли к попавшим в беду братьям, не было - никто не отвёл этого эльфа к телеге, он так и остался стоять подле, будто безвольная кукла, у которой сломался механизм. На него периодически оглядывались соплеменники, но странно - будто он не был им родным, и тот тоже не стремился общаться с ними, сквозь полуприкрытые веки равнодушно наблюдая за дележом. Вот, должно быть, он почувствовал пристальный взгляд Вара и посмотрел прямо, вернее, сквозь орка, и от пустоты этого взгляда по толстой грубой орочьей коже побежали мурашки - на молодом, почти детском лице юноши этот взгляд смертельно уставшего или смертельно больного был так же чужероден, как и водопад пепельных волос, спускающийся по опущенным плечам, с этим нелепым коротким вихром около макушки. Да, эти серебристые пряди привлекли внимание орка ещё в тот момент, когда из далеко темнеющей полосы леса выскочил всадник на лошади соловой масти и понёсся к немногочисленному отряду орков; остановился, подняв целое облако пыли, не обращая никакого внимания на окрики своих собратьев. Не раз видевший эльфов, орк, тем не менее, с жадным интересом рассматривал тонконогую лошадь медового окраса и тонкую, но статную фигуру всадника, с гордой осанкой сидевшего в седле, будто это был трон, а орки - грязь под ногами, даже хуже грязи. Вара этот презрительный взгляд не смутил, он вообще не смотрел эльфу в лицо, уставившись на длинные, до пояса, серебристые волосы юноши; такого оттенка орк никогда не видел, даже у стариков, да это и не седина была, а именно серебро, металлом переливающееся на солнце. Этот эльф-командир был совсем мальчишка, но явно пытался казаться старше, надев доспехи с плащом, делавшие парня шире в плечах. Эту, и ещё несколько деталей во внешности наглого остроухого метко подметил Кхыр, за что и поплатился - он первый напитал Степь кровью, фонтаном брызнувшую из перерубленной надвое головы. - Вы подошли к границе королевства Митраниир**, - голос юноши звенел гневом, но этот грозный тон никак не вязался с лицом задиры - как известно, эльфы не носили бороды и усов, но подбородок и щёки именно этого эльфа были особенно чисты, с нежно-розовым оттенком; линии скул были юношески-мягкими, не как у ребёнка, но как у подростка, да и весь он был каким-то хрупким, что ли - особенно на фоне своих собратьев, более взрослых, величественных, сдержанных и холодных. Один из них обратился к командиру преувеличенно-учтиво, так, словно говорил с избалованным малолетним сыном или капризным пациентом: - Мой лорд, позвольте вас на пару слов... - Не позволю! - перебил среброволосый, мотнув головой. - Тёмным тварям не место у Священного Леса. Что вы скажете в своё оправдание? - крикнул он оркам. Те увидели достаточно, чтобы понять - мальчишка у своих же не в чести, а потому авторитета у него не было никакого. Крупные, с выпирающими вперёд и вверх клыками губы Кхыра раздвинулись в ухмылке; кулаки с зажатыми хвостами тушек хорьков упёрлись в бока. Другие охотники придвинулись ближе, готовясь смаковать зрелище. - Нам нет оправдания, мой лорд, - заговорил орк на всеобщем (жители Предгорья давно перешли на этот язык, так как общались давно и довольно часто - как в военных стычках, так и в торговых делах). - Мы действительно забрели под полог Священного Леса... Хотя нет, постойте-ка, - на большом, грубо высеченном лице изобразилось наигранное замешательство, - кажется, это не ваш лишайный лес, а наша степь! Орки загоготали, эльфы поджали губы, стыдясь своего главаря; а тот ещё больше покраснел и заорал высоким, некрасивым голосом: - Да как ты смеешь, грязный... - Может, я не так чист, как ты, младенец, но зато глаза у меня зорче твоего. - Хватит позориться! - процедил старший эльф, хватая под уздцы золотую лошадь среброволосого эльфа; та недовольно мотнула головой, отчего мальчишку шатнуло. Но он крепко сидел в седле, и даже будто бы не заметил действий подчинённого, пристально всматриваясь в ухмыляющиеся рожи орков. - Послушай-ка, лорд, шёл бы ты домой, к папаше своему - а то вон как тебе штаны его велики, ещё потеряешь по дороге! - орки покатились со смеху, а эльфы тревожно переглянулись, заметив, что рука командира двинулась к поясу и сжала рукоять меча. - Устроит он тебе трепку тогда! Может, тогда и манерам научит заодно, и мозги на место вправит, а то тебе твою серебряную башку солнце, видать, напекло... Кхыр ещё смеялся, когда эльфийский клинок разрубил насмешнику голову; булькающий звук и глухой удар падения большого тела были заглушены рёвом охотников и испуганными криками эльфов. Всё смешалось. Вар не помнил толком, что делал; кажется, схватил за ногу ближнего всадника и сбросил того на землю, уворачиваясь от копыт лошади и от клинка мальчишки-командира - тот словно обезумел, рубя направо и налево, натягивая поводья и ударяя каблуками сапог лошадь по бокам, так что кобылица прыгала, будто ужаленная, вставала на дыбы и лягалась, пока кто-то не выстрелил ей в грудь из арбалета. Надо сказать, оба, и лошадь, и наездник, в своей слепой ярости были открыты и почти беззащитны, и победить их было лёгким делом; однако, кроме Кхыра эльф умудрился прикончить ещё одного орка, отрубив часть головы и руку, и ранить в плечо сына орочьего вождя. Запах крови взъярил воинов степи, и те быстро скрутили отряд эльфов, благо те не успели среагировать, многие даже не достали оружие, как это сделал их командир-сумасброд. Между королевством Митраниир и кочевниками уже несколько лет был установлен мир - хрупкий, ненадёжный, но до сей поры ненарушаемый, и эльфы не собирались усугублять конфликт, поэтому даже не сопротивлялись, когда их связывали и довольно грубо тащили в степь. Зачинщика вырубил точный удар в челюсть, и теперь он висел на плече Джай-Ха, как мешок, потеряв весь свой надменный и воинственный вид. Но и сейчас, находясь в сознании, среброволосый эльф не выглядел агрессивным или хотя бы задиристым; вся спесь с него слетела, и, Вару так казалось, не от тягот плена, или из-за вины за содеянное, не из страха перед грядущими неприятностями (как-никак, королевство длинноухих понесло большие убытки)... Мальчишка будто был не в себе, когда, очертя голову, понёсся к орочьему отряду; а теперь очнулся, как ни в чем не бывало, не заботясь о том, что делал во время приступа безумства. Внимание Вара привлекло рычание вождя; Горг и старейшины племени окружили эльфа-переговорщика, и тот уже не выглядел столь невозмутимо, как раньше. - Знаешь, мне надоело доказывать свою правоту; я просто поступлю так, как обещал, и плевать мне на тебя и всю твою песью родню! - пролаял орк, после чего ткнул пальцем в одного из двух оставшихся пленников, до которых только-только дошла очередь. - Вот этого тащите сюда, я лично перережу ему глотку! - Стой! - воскликнул главарь эльфов, поднимая вверх узкую изящную ладонь, и его сородичи, бросившиеся было вперед, замерли. На них нацелились стрелы, ятаганы и копья, воздух накалился от напряжения, стих даже плач младенцев и далёкие крики орлов. Вязкая тишина повисла над поселением, будто в предгрозье; и первой молнией был холодный блеск клинка у горла выбранной вожаком жертвы. - Горг, послушай... Ты прав, вот полный выкуп, а вот половина, ибо за одного из наших соотечественников отец отказался платить, отдав долю другим, и мы сами собрали, кто что смог... - остроухий понизил голос, худое лицо его стало еще более вытянутым от напряженно сведенных мышц. - Прошу, вождь, отпусти моих братьев, и, клянусь тебе, мы соберём остальную половину и привезём тебе до окончания этого месяца... - От кого же отказался родитель? - не слушая, ухмыльнулся Горг, и его ухмылка стала шире, когда все эльфы посмотрели на среброволосого. - Ну надо же! Как удивительно распоряжаются боги нашими судьбами! - он вразвалочку подошёл к освобожденному пленнику, всматриваясь в молодое лицо. Тот не отступил, но и глаз не поднял. - Выходит, они всё видят - и творят-таки справедливость на этой проклятой земле! Орки загомонили, бабы завыли, молодые и старые - все требовали одного и того же. И вождь не собирался им отказывать, так как сам хотел этого, а именно: мести, кровавой мести, а не миротворческого выкупа, пусть теперь племя могло не нуждаться ни в чём всю грядущую зиму, да и весь следующий год. - Ваш командир разорил ваше княжество, так что вряд ли его ждёт тёплый приём в его же доме. Считай, я оказал ему услугу, гостеприимно приютив в нашей степи. А половину его доли мы возьмём себе, в качестве платы за его содержание, - так сказал Горг, и племя согласно загудело. Вар увидел, как переговорщик прикрыл глаза, несогласный, всё ещё готовый спорить, но уже потерявший надежду. Остальные эльфы - так и вовсе начали спешно собираться, потупя взор, но тем не менее не желая оставаться в окружении врагов дольше необходимого. На своего сородича, которого снова схватили орочьи лапы, они нарочно не смотрели. Юношу опять связали, оставив у центрального костра под охраной четырёх здоровенных орков; Вар из любопытства подошёл ближе, будто околдованный, всё не в силах налюбоваться на чудесный цвет серебристых волос. Потому-то он слышал короткий разговор между старшим эльфом-дипломатом и несчастливцем. - Могу ли я попрощаться со своим товарищем? - громко спросил переговорщик, и его пропустили. Конвоиры лениво переглядывались, громко смеялись и хлопали себя по бокам, предвкушая пир, который затянется до глубокой ночи; они не особо смотрели на двух остроухих, а вот Вар увидел, как старший эльф открутил крышку фляги и что-то туда бросил, какую-то ягоду или семена. Слова были слишком тихими и неразборчивыми - вот, сосуд замер у лица среброволосого; вот, тот на секунду задумался, потом покачал головой и отвернулся. Ещё несколько фраз (Вар уловил только: "...будет лучше", "пытки" и "не позор, но без твоего согл..."), и снова серебристая голова отрицательно качнулась. Фляга вернулась старшему эльфу на пояс. - Что ж...твой выбор, - разобрал Вар. Переговорщик поджал губы, вздохнул и ободряюще сжал плечо мальчишки; губы того дёрнулись в грустной усмешке, и он хрипло произнёс: - Передай моему отцу, что этот проигрыш я посвящаю ему. Старший эльф досадливо поморщился, хотел было что-то ответить, но только повёл плечом. Затем повернулся и зашагал прочь, стремительный и раздражённый. Вар проводил его взглядом, после чего повернулся к пленнику - тот смотрел на огонь, нацепив маску равнодушия; пламя играло причудливыми яркими бликами на прядях стального цвета.