Силь

Среброволосая эльфийская женщина перестала сниться Вару, но продолжила влиять на его жизнь, вмешиваться самым наглым образом - никак иначе орк не мог объяснить неслучайные случайности, судьбоносные встречи и услышанные разговоры. Длинная вереница маленьких событий, совершенно несвязных, казалось бы, меж собой, сложились в единую картину... Но произошло это далеко не сразу. Началось всё с того, что Вар наткнулся на Гиру. Эта ладненькая фигуристая орчиха с выразительным лицом, гордым разворотом плеч и густыми чёрными волосами была давней влюблённостью молодого охотника, его недостижимой мечтой, предметом тайных воздыханий и запретных фантазий. Младшей и любимой дочери вождя, Гире было суждено выйти замуж не за кого-нибудь, а за лучшего из лучших. За самого сильного и самого опытного воина, самого мужественного во всех смыслах орка, и им оказался Джай-Ха. Свадьба была недавно, и до сих пор, где бы пара не появлялась, всюду её провожали одобрительные взгляды и благословения - так гармонично смотрелись эти двое рядом друг с другом! Казалось, во всей Степи, среди всех орков нельзя было сыскать семьи краше этой; Горг был доволен и всё ждал внуков, Джай-Ха усмехался, шутил, что в таком деле спешка - помеха, а Гира льнула к мускулистому плечу мужа, как большая и ласковая кошка, довольно щурилась и оглядывалась на завистливо шепчущих подруг. Тем неожиданнее было для Вара увидеть Гиру среди степных валунов (довольно далеко от поселения!), одну... Чуткий слух орка уловил всхлипы, и удивление уступило месту беспокойству. Дочь вождя тоже услышала нарушителя её уединения, подняла мокрое опухшее лицо, потом принялась отворачиваться и вытирать щёки руками. - Чего тебе? - сердито спросила она. Вар растерянно остановился, не зная, как себя вести. С женскими слезами ему встречаться приходилось крайне редко; это ведь не то же самое, что утешать товарища, хлопая его по плечу. - А ты...чего...тут?.. - запинаясь, произнёс молодой охотник и замялся. - Ты это, того...ну, не плачь. - Твоё какое дело?! Хочу - и плачу, у тебя дозволения забыла спросить! - Гира всплеснула руками и мотнула головой, как лошадь. Вар вздохнул - нет, он решительно не знал, как успокаивать плачущую женщину. Но уходить было как-то...не так, и орк присел рядом, на безопасном расстоянии. - Что случилось-то хоть? - Ничего! - рявкнула Гира, пошмыгала носом, потеребила косицу причёски, тесёмки на платье, и, будто устыдившись своей грубости, обратилась к участливому собеседнику совсем другим, тихим, кротким тоном: - Скажи: что бы ты сделал, если бы тебя обманули, предали?.. Если бы твоя любовь изменяла тебе, продолжая говорить, что любит тебя, только тебя? - Не знаю, - Вар устремил взгляд в степь, словно там, среди колышущихся трав, мог сыскать ответ. На языке вертелись только скабрезные шуточки, но их можно было приберечь для более подходящего случая. - Не был я в таких ситуациях... - недовольное лицо Гиры побудило мужчину найти больше слов. - Я просто никого не любил так, чтобы сердцем прикипеть, и семьи у меня нет, жены, невесты... - Почему? - требовательно спросила орчиха. - У тебя что, проблемы с...этим? - Нет, с этим никаких проблем нет, - ухмыльнулся Вар. - Просто пока не встретил ту самую... Это кажется, что просто, что со всеми можно спать и делить кров, но лучше найти пару по сердцу, чем опостылеть друг другу до смерти... А что, у Джай-Ха проблемы? - Нет у него никаких проблем! - огрызнулась Гира, горделиво расправив плечи. Вар невольно скосился на круглую полную грудь. - У меня самый красивый мужчина, который знает, как доставить мне удовольствие! Мы постоянно делим с ним ложе, и скоро я рожу ему крепеньких детей! Он просто...просто... - женщина погрустнела, снова всхлипнула. - Сегодня он куда-то ушёл ночью, ближе к утру, думал, я сплю. И когда я спросила - рассердился, велел мне перестать следить за ним, что, мол, я даже не могу в отхожее место его отпустить, но он был не там, это точно, слишком много времени прошло. И ещё запах - я чувствую, как он пахнет другой женщиной! - А что, это можно почувствовать? - заинтересовался Вар, на что получил гневливый взгляд Гиры. - Когда ты любишь, ты любишь его всего! - горячо заговорила молодая орчиха. - Ты знаешь его вкусы и предпочтения. Ты знаешь, как он пахнет, как ходит, как дышит... Знаешь, как стучит его сердце... Мой муж всегда пах охотой: кровью, травой, землёй, ветром. А теперь я чувствую, ощущаю этот неуловимый гадкий, мерзкий привкус! - лицо Гиры исказила гримаса ярости, приподнялась верхняя губа, обнажив резцы. - Я ей космы-то повыдру... Глазенки её блудливые повыдавлю - будет знать, как на чужих мужей засматриваться! Вар мысленно порадовался, что холост, и не имеет дел с женщинами и их беспочвенными (как казалось орку) подозрениями. Нет, конечно, бывая в городе, Вар посещал особые заведения, но городские шлюхи не требовали верности, да и вообще лишних вопросов не задавали. - Замечал ли ты кого рядом с ним? - а вот Гира задавала много вопросов, допрашивала со всем пристрастием, будто Вар был сторож её мужу. Но охотники даже не особо общались... - Он на площади всё время, - пожал плечами Вар. - Вот именно! Все дни напролёт следит за остроухой тварью, будто нет других занятий! - плаксиво пожаловалась Гира. - Можно просто привязать по-надёжнее - так нет же, надо блюсти, что бы эта дрянь не издохла! Вар глубокомысленно молчал и кивал головой. - Днём его нет, ночью нет... Кто знает, может, он не только сегодня отлучался, ту вонь я давно учуяла, но не думала...не думала, что он... - Гира заломила руки, разворачиваясь к Вару всем корпусом. - Да разве я уродлива, или хромая, или тощая?! Я и хозяйка хорошая, и жена; не только мне с ним хорошо было, но и ему со мной - поверь, Вар, в таком я не могла ошибиться! Разве я не самая красивая орчиха в нашем племени?! - Ты очень красива, Гира, - искренне заверил Вар. - Ты всех женщин краше. - Правда? - захлопала мокрыми ресницами Гира. От варовой лести, его невольного признания щёки её сделались пунцовыми. Даже такая, зареванная, как девочка, она была прекраснее всех орчих, которых Вар встречал в своей жизни. - Я не стал бы лгать тебе. - О, Вар... - она будто впервые увидела этого орка. - Знаешь, - её лицо прояснилось. - Поцелуй меня! - А? - физиономия Вара вытянулась. Гира же серьёзно свела смоляные брови к переносице; она оказалась вдруг так близко, почти нос к носу с мужчиной, который от шока не мог двинуться с места. - Поцелуй меня. Сильно, крепко, как если бы я была твоей, только твоей... Можешь до крови, можешь схватить за волосы, за шею - он так любит делать, - её голос на миг дрогнул, потом стал твёрдым, как камень, как лёд. - Я так хочу. Если ему можно - почему мне нельзя?!.. - Да ну тебя с твоим Джай-Ха вместе!.. - выругался Вар, отскакивая и махая руками. - Чур меня! Чур! Да он меня на куски изрубит своей секирой! Что б я помер из-за чужой бабы - ну уж нет!! Вслед орку что-то кричала Гира, но тот не вслушивался. Ближе к поселению остановился перевести дух, сбавил шаг, перекручивая в мыслях диковинную встречу и качая головой. Он боялся, что Гира отомстит - но никто не тревожил орка, и тот почти совсем успокоился. *** Инцидент напомнил о себе на следующий день; Вар слонялся между юрт, не находя себе занятия, по старой уже привычке избегая площади. Неожиданно он наткнулся на других охотников; верно, старые товарищи встретились спонтанно, разговорились, потом подошли ещё мужчины; разлили хмель, вытащили из погребов мясо, сели под навес. Вар подошёл как раз в разгар хлебосолья. - А здорово ты придумал, ремнём отходить по эльфийской заднице! - один из охотников хлопнул Вара по плечу. Прочие собеседники согласно загудели. - Немудрено и действенно. - А остроухий-то: расплакался, как девчонка! - добавил второй под общий гогот. Смакуя момент, орки острили, стараясь перешутить друг дружку, смеялись; Вару как главному виновнику торжества от души налили браги. Тот криво улыбался, а у самого было кисло не то от пойла, не то от сыпавшихся со всех сторон комментариев. Ему было до сих пор не по себе от того, что он намеренно выбрал истязание, задевшее эльфову гордость; ведь вряд ли мальчишка плакал от боли, с ним варовы соплеменники вытворяли и не такое... Впрочем, кто знает - ремень орка был тяжёлым, рука тоже, и рубцы вспухли широкие, с палец величиной. - С возвращением, - прогудел Шадр, один из старшего отряда. На Вара он редко смотрел с одобрением, а тут сам подошёл, да ещё по плечу похлопал. - Я и не уходил никуда, - смутился Вар, а Шадр лишь отечески качнул головой. - Не уходил. Но отдалился. Орку нехорошо одному быть - нам надо держаться вместе. А то начнёшь с ума сходить; сколько хороших воинов сгубили мысли, тоска, или другая какая напасть, когда те подолгу оставались одни. Вот Джай-Ха - не узнать его! - А что такое? - полюбопытствовал Вар, и кругом загалдели - разговор взбудоражил многих. - Его будто подменили! - Забыл всех, ни с кем не общается! - Стал угрюм и молчалив, со всеми собачится... Вон, Гира всё время плачет - говорит, он и дома вовсе перестал бывать, а ведь любил её, любого готов был растерзать, кто хоть посмотрит. А теперь - будто и нет жены, и дома нет, торчит на площади целыми днями, от эльфийского ублюдка ни на шаг не отходит... Да если б у меня была такая жена, как Гира, я бы... Тут разговор ушёл немного в другую сторону, и Вар перестал слушать. Он ещё немного выпил, потом в сопровождении двух охотников медленно пошёл к черте поселения. - Джай-Ха действительно как помешался, - задумчиво повторил Шадр. - Совсем никого не слушает. С ним, я видел, сам вождь пытался говорить - так они чуть не рассорились. Отец, понятно, за дочь переживает - а Джай-Ха сказал, мол, не лезь в мою семью, жене, мол, заняться нечем, вот она со скуки и ревёт. - Может, Гира действительно ревнует на пустом месте? - возразил другой орк. - Ну какая из наших баб пахнет цветами?! - Цветами? - недоуменно переспросил Вар. - Какими цветами? - А я знаю?! Иди её спроси. - О, она тебе ответит, - развеселился Шадр, и оба собеседника Вара прыснули. Молодой охотник, естественно, "советом" не воспользовался, хотя фраза про цветы запала ему в душу. Какая-то мысль зыбким огоньком трепетала у края сознания, но стоило к ней присмотреться - и она отдалялась, ускользала, как вода сквозь пальцы. От долгих раздумий у Вара начинала болеть голова, так что он предпочитал весь день работать, чтобы хорошо поспать ночью; но ночь дала новую пищу для размышлений. Точнее сказать, это было раннее-раннее утро, исход ночи; солнце не думало ещё даже выползать из-за гор, степь тонула в туманных сумерках, а всё племя спало, и только Вару вдруг приспичило отлить. К отхожему месту идти было лень, да ещё впотьмах орк боялся наступить в нечистоты; он отошёл на достаточное расстояние от своей юрты, не уходя слишком далеко от поселения, когда заметил в отделении тень. Только то, что Вар глядел в тот момент именно в то место, позволило увидеть большой широкоплечий силуэт, бесшумно проскользнувший меж трав. Некто двигался из лагеря в глубь степи; Вар не смог определить, кто это был, видение были столь мимолётными, что могли показаться призраками или игрой воображения. А вот Гиру не заметить было трудно - она старалась двигаться тихо, но, непривычная красться, создавала много шума - шаркала ногами, спотыкалась, вздыхала, охала, сопела... В общем, навострившийся слух Вара было не обмануть. Кажется, ревнивица пыталась выследить мужа - зачем бы ещё ей нужно было идти в столь ранний неуютный час в непроглядную серь степи?.. Присев, чтобы женщина его не заметила, Вар подождал, пока шаги горе-охотницы стихнут. Он прислушался к самому себе, понял, что лень сильнее любопытства, и пошёл спать. Наутро, правда, Вар пожалел, что не проследил за Гирой - её хватились в полудень, когда хмурый Джай-Ха ходил от дома к дому и выспрашивал про свою жену, которая пропала. По словам охотника, супруги легли вместе спать, а под утро Гира неслышно выскользнула из шатра и не вернулась ни к рассвету, ни к завтраку, ни после. Вождь поднял всех охотников на уши; они разошлись солнцеобразно - прочёсывать степь. Урх нашёл окровавленный лоскут одежды сестры далеко на восточном склоне; земля кругом была истоптана шакалами. Джай-Ха на четвереньках исползал всё в радиусе нескольких метров; но нашёл только несколько мелких косточек, десяток бусин из причёски Гиры и её кинжал, с которым она не расставалась ни на миг. Лезвие было испачкано бурой кровью и жесткой шерстью - всё говорило о том, что Гиру постигла печальная участь добычи большой и голодной степной стаи. Горг молча принял найденные свидетельства и удалился в свой шатёр. Племя погрузилось в траур: перед входами юрт насыпали пепел, все разбрелись по домам, кроме Джай-Ха - тот ушёл в степь, взяв с собой огниво и одно из платьев жены - ритуальные традиции требовали хоронить тело, но хоронить было нечего, а останки дочери убитый горем отец отдавать отказался. *** Вар ходил в странном состоянии полусна - явь казалось бредом. Всего сутки назад он видел Гиру живой; но мёртвой он её не видел, и не мог поверить, что она погибла - достаточных доказательств не было, Вара не убедили тряпки и цацки, вмятые в грязь. К тому же, он помнил, что Гира кралась за кем-то, но был ли это Джай-Ха?.. Подтвердить это никто не мог (сам Вар сомневался в увиденном!), а бросаться необоснованными обвинениями было слишком рискованно. Задумавшись, Вар не следил, куда несут его ноги; он опомнился только тогда, когда впереди зачернели тренировочные столбы. Пасмурное хмурое небо казалось ещё мрачнее, нависнув над обезлюдившей площадью; у плетня сиротливо стояли шесты, булавы, секиры, мечи и арбалеты. Топор торчал из сруба, как сломанная кость; рядом валялись камушки - незамысловатые детские игрушки, в такие и Вар играл когда-то давно... А вот, неподалёку, всё на том же месте сидел пленник. Он стал ещё тоньше, хотя это казалось невозможным. Кровь на грязной коже выглядела чёрной, какие-то раны затянулись, какие-то синяки сошли, и их место заняли новые увечья. Эльф закрылся руками, уткнулся лицом в столб, приподняв плечо; ноги были согнуты в коленях, одна ступня заслонила другую, и маленькие тонкие пальцы были поджаты. Волосы на голове отросли - им осталось немного, чтобы закрыть острые уши; но серебристый цвет терялся под слоем грязи и пыли. Вар бездумно подошёл ближе; никто посторонний теперь не мешал разглядывать эльфа. Тот, заслышав шаги, вскинул голову и сгруппировался, съежился, чтобы стать ещё меньше. На Вара уставились два огромных серых глаза, полу-слепых от слез и мук, во всяком случае взгляд точно нельзя было назвать осмысленным, он устремлялся куда-то сквозь орка, хотя эльф смотрел в лицо. Но не узнавал. Или видел кого-то другого (если только все орки не были на одно лицо для эльфов). Вар не боялся подойти ближе... Вернее, он не боялся, что эльф бросится на него, привязанный одной только тонкой цепочкой, смыкающейся на лодыжке (длины "поводка" вполне хватало для такого манёвра). Но орк опасался, что у эльфа случится истерика - пленника и так трясло, не то от боли, не то от страха, а может, от голода - Вар понятия не имел, кормили эльфа или нет, и следил ли за этим Джай-Ха. Орк присел на корточки, чтобы не нависать; отстегнул от пояса флягу и открутил крышку. Эльф пристально наблюдал за этими нехитрыми действиями; когда питьё оказалось рядом с лицом, чуть отшатнулся, бегая взглядом по протянутой руке и тёмному лицу. Кадык на тонкой шее прыгал при сглатывании - очевидно, эльф очень хотел пить. Вар придвинул флягу ещё ближе, почти ткнув пленнику в зубы; тот посмотрел Вару за плечо, куда-то в сторону, снова уставился на неожиданного гостя, опять обежал взглядом площадь - боялся зрителей? Опасался жестокой шутки?.. Вполне возможно, орки поили пленника именно так, не без издевок. Как будто заложнику было мало... - Пей, пока дают, - устало произнёс Вар, наклоняя бутыль. Эльф вскинул руку, кончиками дрожащих пальцев придерживая сосуд; орк же успел заметить, что вторую руку, правую, пленник прижимает к груди, и что кисть сильно опухла и покраснела. "Перелом, или вывих", - промелькнуло в голове Вара, а сам он медленно и терпеливо продолжил поить мальчишку. Капли скатывались на грудь, чертили грязные дорожки; остроухий пил жадно, давился, будто что-то пережимало ему горло; жмурился и прятал взгляд, словно стыдился чего-то, глупый. От него дурно пахло, и выглядел он ещё хуже прежнего - лишь острые уши выдавали в нём эльфа, да смазливая мордашка, опухшая от побоев, укусов насекомых и жары - но Вар как-то не обратил на это внимание, мысли были заняты другим: внезапное исчезновение Гиры неожиданно сильно отозвалось в Варе, он не мог не корить себя за то, что ничего не предпринял, что сохранил втайне их разговор и ночную встречу. Если бы Вар был более решительным, или смелым, или хотя бы скорым - неважно, на какие действия, глупые ли, умные - всё могло бы сложиться по-другому. Вот и эльф этот - смотрит своими серыми глазищами, как зверёныш, трясётся, а сумасшедший взгляд всё ищет кого-то на пустой площади. Из-за него, этого остроухого сопляка, весь этот сыр-бор; из-за него Джай-Ха перестал обращать внимание на жену и не удержал от глупой смерти... Стоило бы убить эльфийского выродка, пока не случилось больше бед, свернуть тонкую шею одним точным движением - но вместо этого Вар выплеснул себе на ладонь остатки воды и, игнорируя ужас в серых глазах, вытер исхудавшее маленькое лицо, скорее, размазал по нему грязь. Лоб с росчерком глубоких царапин горел - у эльфа был жар. А кончики пальцев, которыми несчастный пытался отодвинуть орочьи лапы - ледяными. - Покажи, - не велел, а попросил орк, и эльф медленно повернулся корпусом, опуская левую руку, давая себя осмотреть. Ощупывание было осторожным, однако заложник всё равно вцепился зубами в мякоть здоровой кисти, сдерживая стоны. Это был перелом, и, скорее всего, не новый, двухдневный, но кости вроде как вправлять было не нужно. Больше Вар решил мальчишку не мучить, принёс из юрты всё необходимое и залепил пострадавший участок глиной и палочками, обмотал тряпкой и зафиксировал. Под конец лечения обессиленный страхом и непрекращающейся болью эльф прислонился к столбу, отвернув по привычке лицо. Вар пообещал себе навестить эльфа вечером с успокаивающим отваром и тёплой похлёбкой, и на следующий день тоже, и не оставлять больше - помочь, чем получится, и плевать, что подумает об этом племя. Тем более, что Джай-Ха ушёл в Степь, а больше никто присматривать за пленником не собирался. *** У богов (или кто там распоряжается судьбами живущих?..) были свои планы на Вара: на следующий день где-то ближе к обеду, когда орк неспешно готовил для эльфа бульон, он услышал шум. Не успел он выйти и посмотреть, в чём дело, как в его юрту ввалился Джай-Ха; кто-то маячил за его спиной, но скромное жилище Вара не было рассчитано на такое скопище народу. - Ты кормил его и одел в свой плащ? - спросил с порога Джай-Ха, нависнув над Варом, как скала. Большая фигура орка заполонили всё пространство входа, от пола до потолка; света стало ещё меньше, только маленький костерок освещал скудную обстановку, хозяина дома и гостя... Гостя, на руках которого сломанной куклой лежал эльф; голова откинулась, открыв серую грязную шею, обветренные губы приоткрылись, тонкая безвольная рука свесилась и болталась верёвкой при каждом движении орка. Пока Вар пребывал в шоке, с улицы снова раздался чей-то гневный окрик; Джай-Ха рыкнул через плечо, и от этого рокота задребезжала посуда. - Я сказал, что будет так - и никак иначе! Всё! Пошли все вон! - Мы ещё не закончили! - отозвались с улицы голоса, но, тем не менее, стали удаляться. - Ты совершаешь большую ошибку, Джай-Ха! Мы достаточно терпели твои выходки, поверь - тебе это с рук не сойдёт! Готовься отвечать перед племенем! Старший охотник и ухом не повёл; снова обернулся к Вару и протянул свою ношу. - Мне сказали, что в моё отсутствие ты взялся присмотреть за эльфом, - Вар на эти слова только кивнул, не зная, как реагировать. Кажется, его ни в чём не обвиняли; злость Джай-Ха, клокочущая рычанием у того в глотке, была направлена не на молодого охотника. - Заррог отказался помогать, выставил меня вон из своего шатра. Я знаю, ты не лекарь, но учился врачевать, - Вар с удивлением почувствовал, что за яростью пришедшего кроется...испуг? Это было настолько ошеломительно, что молодой орк замер истуканом - а Джай-Ха всё протягивал ему эльфа, как мать - своего заболевшего ребёнка. Голова пленника мотнулась, слипшиеся патлы съехали, и в неверном свете маленького костерка Вар увидел, что кончики острых ушей были жестоко срезаны и подпалены. Волосы, голову, шею залила кровь, уже подсохшая. - Я вернулся десять минут назад, - глухо произнёс Джай-Ха. - И увидел это... Не знаю, кто такое сотворил; но если ты не поможешь, мальчишка умрёт. Он не приходит в себя, весь горит; возможно, у него заражение... Он бредил... Вар наконец отмер и осторожно взял эльфа на руки. Тот весил всего ничего, и, действительно, горел - даже сквозь толстую шкуру плаща, которую молодой охотник накинул накануне на дрожащие плечи, чувствовался жар, сжигающий тщедушное тельце. Вар со всей возможной аккуратностью уложил эльфа на свою кровать, жалея, что плед, укрывающий постель, был сделан орком собственноручно из жёстких шкур - сейчас для раненной спины пленника подошёл бы мягкий плед, один из тех, что продавали торговцы с юга, или те же эльфы. - Тебе что-то нужно? - Джай-Ха маячил за спиной, как огромная тень, зорко следя за манипуляциями Вара. Тот чувствовал себя не в своей тарелке, ощущая как никогда остро неловкость, неуклюжесть и неопытность. Эльф казался таким хрупким в грубых руках горе-лекаря; Вар невольно порадовался, что пациент без сознания, и все процедуры переносит молча. - Нужна вода. Много воды. И побольше чистых тряпок для перевязки. Большой таз, а лучше чан, чтобы помыть его, - Вар кивнул на эльфа. Грудная клетка еле-еле поднималась, дыхание остроухого было неровным, иногда вообще казалось, что душа покинула измученную, истерзанную оболочку тела и унеслась в светлое царство духов. - Сейчас принесу, - рыкнул Джай-Ха. - И не бойся, никто тебя не потревожит, лекарь. Я уничтожу каждого, кто посмеет оторвать тебя от работы. Вар кивнул, про себя подумав: а что с ним сделает старший охотник, если эльф всё-таки умрёт?..