Силь

Вопреки варовым опасениям, ночь прошла относительно спокойно: присутствие эльфа никак не повлияло на сновидения, да и сам больной вёл себя тихо, не метался по кровати, не стонал, и даже не украл у орка покрывало. Да-да, Вар (после недолгой борьбы с самим собой) решил, что вправе вернуть себе своё законное спальное место - за все бессонные ночи лЕкарства и переживаний. Эльф никуда не делся - орка просто сдвинул того к краю, ближе к ткани шатра, подбитой утеплительной прокладкой, а сам улёгся на освободившуюся половину, как раз нагретую жаром эльфа, спиной к последнему, надеясь, что, ворочаясь во сне, не задавит хрупкого соседа. *** Проснулся Вар поздно, и ещё долгое время не мог перебороть себя и поднять тяжёлую голову с постели. Холодок (студёный, морозный, уже по-настоящему зимний), залетавший порой снаружи через щели "дверного" проёма, лишь укреплял желание остаться в ворохе тёплых шкур, плащей и тканей. Двинув плечом, Вар почувствовал горячее прикосновение к своим лопаткам и замер - дымка дремоты мгновенно слетела с его разума, он вспомнил, почему лежит на изрядно затекшем боку, а не раскинувшись на спине, как привык, и почему так мертвецки устал, только лишь открыв глаза, встречая новый день. ГорЯ в лихорадке, эльф, тем не менее, сильно мёрз, возможно, он даже не просыпался, а потянулся к теплу неосознанно - прижался лбом и руками к широкой спине (это-то орк и почувствовал первым делом). Вар вздрогнул, когда нога наткнулась на маленькую ледяную ступню. В голову потоком хлынули мысли - образы, от которых у Вара становилось муторно и пакостно на сердце. Дрожащая фигурка у тренировочного столба, безлюдная от первых холодов площадь, заиндевелые комья грязи... Орк медленно и осторожно, будто сидел в засаде на охоте, развернулся на постели лицом к пленнику. Лицом к лицу, правда, не вышло - мальчишка спрятал нос в ворох шкур, как лисица, разве что хвостом не укрылся - будь у спасёныша хвост. Вар улыбнулся краешком губ, чувствуя, как тоскливая печаль рассасывается и исчезает; ему было радостно оттого, что он причастен (пусть и случайно, не совсем по своей воле) к благоприятным изменениям жизни эльфа в орочьем стойбище - вот, парень отогрелся и совсем размяк, раз подполз совсем близко к одному из своих мучителей... Хотя, конечно, до полного исцеления было далеко, о чём красноречиво заявляли бинты и поза исхудалого тела - будто это уже въелось под кожу, проникло сквозь порезы, кровоподтёки и ожоги внутрь - привычка заслоняться от боли, ждать её постоянно, не ослабляя бдительности ни на миг: плечи были приподняты, словно крылья птицы, спина сгорбилась, ощетинилась позвонками, ноги согнулись ближе к животу (будь на кровати больше места, эльф наверняка свернулся бы в клубок); ладони лежали так, как если бы эльф во сне закрывал руками изувечные уши. *** Как оказалось, Вар рано радовался: с очнувшимся пациентом было ничуть не легче, чем с бессознательным телом. Забот прибавилось - кроме обтираний, смены повязок и обработки ран, теперь требовалось поить и кормить эльфа, то есть варить вдвое больше обычного, и тратить больше времени на эти "перекусы" - к примеру, первая попытка "попотчевать" эльфа бульоном прошла не очень удачно, парень сперва закашливался, глотал с трудом, а спустя какое-то время этим же бульоном его и стошнило. Лечение тоже проходило не без трудностей: никаких метаний по кровати не было, бинты, исправно наложенные замест старых, оставались на своих местах; все процедуры пациент переносил молча, да и вообще вёл себя тихо, будто нарочно старался как можно меньше привлекать к себе внимания - однако Вар чувствовал, как под его руками деревенеют мышцы, напряжение буквально висело в воздухе и забивало нос; орк старался отвлечься и просто выполнять свою нехитрую работу, но отвлекался и был ещё более неуклюжим и неосторожным, чем обычно. Было ещё одно обстоятельство: бесчувственная тушка эльфа оставалась совершенно равнодушна к Вару; "живой" же эльф только что не прожёг в орке дыру, пока смотрел своими серыми глазищами в ореоле живописных чёрных синяков. Всякий раз, когда лекарь-шарлатан подходил близко к кровати, взгляд этот, пусть иногда расфокусированный, норовящий уплыть из-за горячки, сковывал варовы движения, отталкивал и не отпускал одновременно. Эльфёныш замирал, как заяц под тенью ястреба, и глядел-глядел-глядел, будто душу тянул, будто это была единственная защита от возможных издевательств. Если же Вар сам начинал смотреть в ответ - то проигрывал неизменно, отворачиваясь первым: пленник глаза отводил, конечно, но косился всё равно, и начинал дышать чаще и мельче, а то и вовсе изводился весь, бледнея и трясясь от ужаса. Словом, Вару такая игра была не по душе. Положительным моментом являлось то, что эльф был слаб, и оттого часто дремал. В такие моменты орк выдыхал с облегчением. *** Самый тяжёлый период пришёлся на первые пять дней: юношеский организм боролся с инфекциями, со всеми болячками и недугами, с которыми не мог справится в жестоких условиях плена. Иногда Вару казалось, что эльф не выдержит очередной кризис и точно умрёт. А порой думалось, что мальчишка сам этого хочет, ждёт смерти, как избавления, как подарка - но жизнелюбие оказалось сильнее. Или варова грубая медицина возымела-таки эффект. Ночами эльф будил Вара плачем, бормотанием и приступами удушья. В последние два раза мальчик приподнимался на локте, или садился на кровати, и пытался разглядеть что-то поверх варова плеча - орк просыпался от шебуршания, разворачивался к нарушителю покоя и как можно мягче укладывал эльфа обратно на подушки. Сделать это было несложно - юноша был очень слаб, не сопротивлялся и не пытался вырваться, а, переждав какое-то время, когда Вар проваливался в сон, снова шевелился. - Да нет там никого! - заверил в очередной раз Вар эльфа, который взволнованно таращился на вход юрты через руки орка, повернув голову и вытягивая шею. Грубые пальцы прошлись по вмятине на плече - ожог метки почти совсем зажил, закрылся новой кожицей, но рельеф хорошо прочитывался. - Мне показалось... Кто-то стоял над кроватью, - вдруг ответил мальчик хриплым от долгого молчания голосом; его губы затряслись, он закрыл забинтованными руками лицо. - Я слышу... Постоянно слышу, чувствую, он здесь, он опять пришёл за мной!.. Я не пойду с ним, я не хочу никуда идти, я хочу спать... - Эй, - Вар мягко погладил плечи бредившего. - Тут только ты и я. Никто сюда не зайдёт, не нужно бояться. Я не позволю никому тебя тронуть, ну же! А сам подумал, не старшего ли охотника боится эльфеныш, но с чего это вдруг? Тот всегда выгораживал мальчишку и вроде был всегда на стороне пленника, чем заслужил всеобщее осуждение племени. Может, эльфа напугала тень на стене шатра или тихий вкрадчивый шаг?.. - Холодно... - жалобно простонал эльф, вглядываясь в орка сквозь темень; глаза его блестели во мраке - два озерца невыплаканных слез. - Сам виноват, все одеяла скинул, - строго ответил Вар, ворча по-доброму, без злости - эльф слушал и успокаивался от миролюбивого тона. Вар лёг сам, на этот раз лицом к больному, закрывая обзор своими широкими плечами. - Постарайся снова уснуть. Я тебя укрою шкурами... И этим плащом, вот так. Подожди немного, сейчас тепло вернётся. Эльф глаза закрыл, но через некоторое время распахнул их снова, ещё больше чего-то пугаясь. - Тебе нельзя так спать! - воскликнул он, приподнимаясь от волнения на подламывающихся руках. - Если он войдёт - ты должен быть готов! Тебе нельзя, нельзя... Вдруг он убьёт тебя со спины?.. - Да кому я нужен, - ухмыльнулся Вар, снова терпеливо укладывая и пеленая необычайно беспокойного соседа. - Спи давай, а то лезет всякое в твою дурную голову... Сумасшедший эльф издал горестный всхлип, потянулся руками к своей шее, будто что-то мешало ему дышать, и продолжил бормотать (медленнее и тише, чем до этого - всё ещё взбудораженный, но уже сражённый усталостью). - Ты не понимаешь... Он сильнее тебя, он сильнее всех... Он убил её, а сам сказал, что это я виноват, и ребёнка тоже... Мне всё равно, но если ты погибнешь, его больше ничто не остановит, он заберёт меня, заберёт, заберёт, я не хочу, боги, я не хочу!.. "Нет, так не пойдёт", - подумал Вар, и решительно произнёс, будто клятву давал: - Не заберёт тебя никто, а если и попытается, то я сам прежде убью тебя, и ты тогда никому не достанешься. Такой расклад тебя устроит? Удивительно, но эльфа подобное заверение действительно успокоило. Вар обнял мальчишку одной рукой; в грудь ткнулся холодный нос, юноша завозился, устраиваясь поудобнее, и наконец затих. *** Наутро вся разговорчивость эльфа улетучилась, будто её и не было. Впрочем, кое-какие изменения были - эльф стал меньше бояться Вара, этот страх не исчез совсем, но чуть отступил. Парень по-прежнему следил за всеми действиями лекаря, однако уже без ужаса забитой жертвы, а больше из любопытства, забавно таращась из вороха одеял. Вместе со страхом отступило и напряжение - эльф понял, кажется, что никто не собирается использовать его слабость, что не нужно пытаться контролировать ситуацию и каждую минуту ждать боли - и это открытие проявилось в ещё большей сонливости, до этого беднягу вырубало просто от усталости. Теперь заложник пользовался в полной мере возможностью, которая раньше была несказанной роскошью - и высыпался за все холодные страшные ночи, проведённые на площади у тренировочного столба. Вар на это только посмеивался. Странное спокойствие и даже умиротворение поселилось в груди; порой её распирало от непонятного чувства, орк даже не сразу смог подобрать тому название. Нежность, сочувствие, нежданная и беспричинная радость от простого нахождения рядом с эльфом... Нет, не так - радость от того, что эльф рядом, в юрте, в тепле, идущий на поправку (теперь уже точно, Вар видел это в розовеющих губах и щеках, в плавности, которая возвращалась в движения молодого тела)... Вот уж чего бы точно Вар, сын Наги про себя никогда не подумал - так это того, что он, орк, будет счастлив от простого нахождения живого эльфа подле себя!.. Вскоре были сняты почти все повязки, кроме "чепчика" и фиксатора на правой руке. Эльф начал вставать с кровати и потихоньку передвигаться по юрте. Через пару дней эльф смог самостоятельно дойти до отхожего места, которое Вар на скорую руку соорудил в самой дальней части шатра, занавесив шкурой. Младший охотник также наконец сообщил Джай-Ха, что эльф очнулся; тот видимо обрадовался, взбодрился, даже как будто улыбнулся, впрочем, попытался тут же принять невозмутимый вид. Он зашёл ненадолго в шатёр - эльф спал, свернувшись в клубок под слоем шкур; Вар чуть приподнял их, давая Джай-Ха возможность увидеть подопечного. Мальчишка вздрогнул будто от холода и сильнее съежился, тонкая рука потянулась и накрыла шею. Старший охотник коротко и сухо и поблагодарил Вара за помощь и вышел, не попрощавшись - но свой пост не покинул, наворачивал вокруг юрты круги и скупо кивал Вару издали, когда тот выходил на улицу. *** - Тут к тебе гость заглянул, но мы не стали будить тебя, - на эти варовы слова эльф вскинул голову; если б это было возможно, он навострил бы уши, как зверёк. - Джай-Ха, такой здоровяк, выше меня на две головы, весь в шрамах, большой и страшный... Хотя, для тебя, может, и не страшный - никто не мог предположить, что лучший воин племени вдруг станет покровительствовать...ну, эльфу. По лицу пленника ничего нельзя было прочесть - он продолжал смотреть, но взгляд будто потерял осмысленность и проходил теперь сквозь орка. - Я не говорил - это именно Джай-Ха принёс тебя с площади, не я, - добавил Вар. Эльф глянул с удивлением, даже шокировано. - Да-да, он очень волновался о тебе, боялся, что ты умрёшь... Ты этого, конечно же, не помнишь - у тебя был сильный жар и истощённость. Прошло несколько дней, прежде чем ты очнулся - и всё это время Джай-Ха сторожил мою юрту. Сторожил тебя. Я и не знал, как дорог ты стал ему, пока сам не увидел и не убедился. Не знаю, что бы он сотворил со мной, если бы ты всё-таки умер... - Однако я выжил... - сипло произнёс эльф и отвернулся. Вар не нашёлся, что на это ответить, и разговор затух. *** После этой короткой беседы юноша стал молчаливым и задумчивым. Вара уже не преследовал изучающий взгляд, эльф подолгу смотрел в одну точку, как бы замкнувшись в себе самом. Но чаще он просто спал. Это стало доброй традицией: Вар хлопотал по хозяйству, парень дремал, укрывшись множеством "одеял", соорудив себе подобие норы или берлоги. В один из таких уютных вечеров, когда солнце только-только начинало садиться, просачиваясь золотом даже сквозь двойной слой толстых шкур, пронизывая острыми лучиками все дыры и щели, в юрту наведался Заррог. Старый орк постучался, и вошёл только после того, как Вар самолично пригласил наставника внутрь. - Мог и бы и так зайти, ты ж не нечесть какая - просить разрешения, - с улыбкой произнёс молодой орк, закрывая полог и подтыкая его снизу камнем. Шаман проворчал: - Теперь к тебе просто так не зайти. Я вообще удивлён, что твой "сторожевой пёс" не остановил меня ещё на подлёте, - проворчал шаман. - Так это Джай-Ха тебя не пускал всё это время? - хмыкнул Вар, усаживаясь обратно к очагу, где при свете весёлого трескучего пламени перешивал свои старые вещи на кого-то совсем маленького и худенького. - Или ты сам, старый хрыч, обходил десятой стороной мою юрту?.. - Как тут не обходить, когда воняет за версту бледнокожей тварью. Вар пожал плечами - он никакой вони не чувствовал, может, уже принюхался, а может, запах эльфа был слишком неуловим и приятен для варова обоняния. Заррог воровато щурился, стреляя во все углы взглядом чёрных глаз-жучков. Он не сразу заметил пленника, а когда рассмотрел того в "гнезде" на кровати, на морщинистом лице его нарисовалась такая брезгливость, будто Вар притащил в свою юрту падаль и готовил из неё похлёбку. - Это что?!.. Это... - Это эльф, - спокойно ответил Вар, не отрываясь от своей работы. - Я думал, ты его подлечишь, а ты обустроил ему целый лазарет! - Он лечится, - Вар склонил голову к плечу, скрепляя шов. - Ест. Спит. Я его подлатал, где были плохие раны, теперь ему просто нужен отдых и покой, чтобы всё нормально восстановилась. - Ты его помыл! - прозвучало почти обвиняюще. Хотя почему "почти" - именно обвиняюще. - Да, помыл. Чтобы в раны не попала грязь, иначе все труды были бы насмарку, - обстоятельно разъяснил Вар, всё так же - не глядя на собеседника. - Они в любом случае будут насмарку - как бы хорошо твой... этот остроухий не отъелся и не отоспался, он вернётся к столбу, - Заррог смерил ученика тяжёлым взглядом. - Он не пойдёт от меня к столбу, - Вар оторвался-таки от шитья и глянул исподлобья на старика. - Это не тебе решать. Он общий пленник, не твой, ты всего лишь лекарь. - Верно. Я лекарь, а это мой подопечный, и сейчас ему нужны покой и тишина. - О боги, Вар, ну хоть ты не сходи с ума! - воскликнул Заррог. Краем глаза молодой орк заметил, как зашевелились одеяла; он подумал, что хорошо бы выйти на улицу, но там уже село солнце и стало знатно морозить, поэтому Вар отказался от этой идеи. - Пожалуйста, тише, - вздохнул он, хоть и понимал, что это вряд ли поможет. - Ах, "тише"?! "Тише"?! Сон бледнокожего сучонка тебе дороже, чем моё спокойствие на сердце!! Кто я такой, чтобы выговаривать тебе, о мудрый Вар, сын Наги, своё неудовольствие, о, простите, милорд, что старый брюзга отнимает у вас драгоценное время, вы ж его тратите на благо всего племени, о, мы все будем так признательны... - закончив кривляния, шаман снова перешёл на грозное рычание, яростно жестикулируя, будто призывая богов быть свидетелями его гнева. - Ты неблагодарный сопляк, Вар!! Я не для того передавал тебе лекарские знания, чтобы ты практиковал их на остроухом ублюдке, да ещё переводил на него мои лекарские снадобья!.. Вару не было страшно - он много раз видел, как Заррог выходит из себя, орёт и брызжет слюной; в такие моменты нужно просто переждать, когда старик успокоится. И всё же молодой орк не удержался и зацепился за единственную деталь, желая опровергнуть хотя бы её: - Он уже не остроухий. Кое-кто об этом позаботился - не ты ли, случаем? Шаман яростно посмотрел на ученика, посопел и обиженно отвернулся. - А, - махнул он рукой. - Что с тобой говорить... Напрасно сотрясать воздух. Но если тебя успокоит - нет, не я, хотя с радостью сделал бы это, и ещё много другое, снял бы всю белую кожу с этой твари, чтобы и нечего было тебе спасать... Вар скрипнул зубами, но решил не спорить, боясь спровоцировать новую бурю. В юрте наступила оглушительная тишина - только огонь изредка щёлкал. Орки молчали. Эльф на постели тоже затихарился. - Я, собственно, почему пришёл... - устало заговорил шаман, присаживаясь на камень, заменяющий стул. В неясном свете морщины на его лице выглядели темнее и глубже, Вар с толикой грусти отметил, как всё-таки стар его учитель. - Вождь недоволен. Племя ропщет, с каждым днём всё громче и злобнее. Ты в опасности, Вар, в смертельной опасности до тех пор, пока под крышей твоей юрты отогревается эльфийский выродок. Я не знаю всё - при мне стихают разговоры, как твой наставник и друг, я тоже потерял всеобщее доверие и уважение, хотя в лицо мне никто не плюёт... Пока что. Спасибо и на этом. Вар опустил голову, чувствуя, как грызёт изнутри совесть. - Прости, - проговорил он тихо. - Я не хотел бы, что бы это коснулось тебя. Может, ты набьёшь мне морду и скажешь всем, что мы рассорились?..Это поможет? Заррог грустно ухмыльнулся. - Или..? - шаман с надеждой пытался отыскать что-то в лице молодого орка. - Мы можем пойти к вождю, все вместе. И там, перед Горгом, ты докажешь, что один из нас, докажешь свою верность племени и вожаку, покончишь с этим раз и навсегда - самолично перережешь заложнику горло. - Нет! - Вар вскинул голову, сделав движение в сторону кровати - на случай, если шаман задумал убить эльфа. Заррог это всё отметил и ощерился. - Я только предложил тебе альтернативу, не самую худшую, поверь. Если не хочешь возвращать эльфа на площадь - ладно, хорошо... Я говорил с Горгом - он думает так же, как и я - всё зашло слишком далеко, и лучше прекратить игры, прервать эльфу жизнь. Этот паршивец принёс в наше племя много безумств и горестей, включая смерть Гиры. Старшие дети вождя, Войла и Урх, уверены, что тут непременно замешан эльф, уж не знаю, как, но только они в этом абсолютно убеждены. Не сомневались в этом ни на миг, когда резали гадёнышу его острые уши, и ещё сожрать заставили... - Вот значит, как... - пробормотал Вар. - Связанный и слабый пленник, выходит, виноват, и ему непременно нужно было отомстить, а Джай-Ха, который за женой не уследил - не при чём? Или кишка тонка переть против лучшего воина племени?! - Пасть закрой! - рявкнул Заррог. - За такие разговоры тебе не то что язык или уши отрежут, а всё отрежут... - успокоившись, он продолжил. - С Джай-Ха у них отдельные счёты... Может, он и лучший, но тоже из плоти и крови. Неубиваемых нет. До него доберутся, можешь не переживать - а вот за себя переживать тебе стоит - уже сейчас... Тебя убить легче. "Не об этом ли предупреждал меня эльф?.., " - с тоской подумал Вар. - "Накликал...". Вслух же орк выдавил: - Значит... Всем было бы лучше, если бы эльф исчез. - Да. - Но ведь для этого необязательно его убивать... Можно просто отпустить, дать уйти из племени... Разве нет? Шаман выпучил глаза. - Что, прости? Отпустить? Дать уйти?.. Может, ещё собрать в дорогу и выделить повозку, и денег дать в придачу?! Или собрать шестерых воинов, в качестве стражников и защитников - сопровождать такую важную персону до самого леса?! - Хватит на меня орать!.. - вскочил Вар. - А ты хватить городить чепуху!! - шаман тоже поднялся, тыча в ученика узловатым пальцем. Их разделял очаг, огонь, вспуганный колыханием воздуха, прижался ниже к земле, и стало будто темнее. - Ты меня не понял, Вар... Племя тобой недовольно, вождь тобой недоволен, и чтобы это исправить, тебе нужно доказать, что ты ненавидишь эльфов, как все мы, и твоя рука не дрогнет, когда тебе нужно будет убить одного из них. А иначе... К тебе, как к воину и охотнику, не будет доверия - кто знает, может, во время боя ты предашь своих?.. Из-за твоей мягкотелости ты сам себе испортишь жизнь - а было бы ради кого! - Но я не могу, Заррог... Не могу так. Я выхаживал его несколько дней, мыл, обрабатывал каждую рану, каждую мало-мальскую царапину; мы спали в одной кровати, я слышал стук его сердца, засыпал с этим стуком и просыпался, кормил своей едой, он ел буквально с моих рук... Это всё равно что убить зверя, которого приручал долгое время. - Зверь не то что эльф, Вар, - возразил Заррог, оглядываясь на ворох одеял и понижая голос. - Даже у самого норовистого степного скакуна нет той надменности, злопамятства и мстительности, которые присутсвуют во всех этих древних тварях... Дурное дело ты задумал, молодчик… Гиблое дело. Много ли будет стоить эльфова благодарность? О, он тебя отблагодарит ножом под рёбра, ядом в твоей похлёбке, ворожбой над твоим изголовьем. Не ввязывайся в это, что за блажь тебе ударила в голову?! Ты вон какой здоровый! У тебя вся жизнь впереди! Вспомни, вспомни, как ты ходил ко мне и выспрашивал про орчиху Тагшу, — голос шамана сделался вкрадчивым, он вперил пристальный взгляд в Вара. — Такая ладненькая, хорошенькая, красавица и умница. Помнишь? Ты свататься к ней хотел, со шкурой горного льва - решился ведь именно такой подарок принести - какого, а?! Ты тогда счастливый был, радостный, довольный, и я нарадоваться не мог, глядя на тебя, завидовал твоей молодости, и гордился, что ты не лекарем стал, а охотником... Женись, Вар, родите с Тагшей крепких здоровых орчат, которые защитят наше племя от длинноухих врагов и прославят тебя на всю Великую Степь. - Твой совет на все времена - жениться, - хмыкнул Вар. - Когда я щенка из степи притащил, ты тоже советовал жену завести вместо собаки... - А что плохого в жене? У нас в племени в бабах недостатка нет, выбирай, какую хочешь. Это уж всяко лучше, чем эльф в качестве твоей постельной грелки. - Не шути так, - мрачно отозвался Вар. - Уж в чём-чем, а к такого рода прегрешениям я никоим образом не причастен. - И на том спасибо, - горько усмехнулся Заррог. *** - Он ненавидит меня, - Вар, снимающий повязки с головы больного, замер и удивлённо уставился на заговорившего эльфа. Мальчишка сидел в "гнезде" из одеял, подогнув под себя ноги, в рубашке, которую Вар подшил специально на узкие плечи подопечного. На орка парень не смотрел - разглядывал юрту, весь его вид можно было назвать скучающим, если бы не скорбно опущенные уголки губ, которые эльф трогал периодически кончиками пальцев - дурная привычка, которой Вар не мог найти объяснения. - Ну, не он один, - тихо, боясь спугнуть разговор, ответил орк. - И это вполне естественно. Орки ненавидят эльфов. Эльфы ненавидят орков. - Нет, - голос эльфа был хриплым, безэмоциональным, как тусклое отражение некогда звонкого, высокого и сильного голоса, отдающего приказы своим солдатам. - Не так...Эта ненависть вязкая, как омут. В ней можно захлебнуться, погибнуть навсегда. Она поглощает всё вокруг... Поглощает меня. Все другие ненавидят холодно, по завету отцов и прадедов - он же ненавидит всем сердцем, горячо и яростно, и если б смог, то растерзал бы меня на куски. "Не его ли ты боишься каждую ночь?" - Вар хотел задать этот вопрос, но не решился, тем более, он закончил начатое: повязка, лечебные листики, примочки были сняты и выброшены в очаг, и орк наконец увидел эльфа без "головного убора". Волосы деформировались, облепив череп, как серые водоросли; эльф тронул их дрожащими руками (тоже голыми, уже без повязок), не то массируя кожу, не то пытаясь расправить пряди. Пальцы коснулись изуродованных ушей, отдернулись, потом вернулись, принялись осторожно изучать. - Больно? - обеспокоился Вар, пытаясь прочесть что-нибудь на бесстрастном лице. Эльф моргнул, фокусируя взгляд на лекаре, мотнул головой, поморщился. - Можно зеркало?.. И гребень. Пожалуйста. Вар принёс осколочек какой-то посудины с отражающей поверхностью; а расчёсывать эльфа взялся сам, пока мальчик пытался рассмотреть себя в "зеркальце", благо, прядки не спутались и легко расходились между костяными зубчиками - волшебные серебристые волосы, мягкие, как шёлк, по весу, как перья!.. - Ого! Как отросли! Скоро совсем достанут до лопаток, - восхитился Вар. Он поймал взгляд серых глаз в отражении - внимательный, но без прежнего лёгкого любопытства - тяжёлый, уставший. - Он сказал, что ты должен убить меня. Вар стиснул зубы и уставился в серебристый затылок. Он не хотел думать об этом. И говорить тоже не хотел, а упрямый эльф, столько дней молчавший, вдруг снизошёл до разговоров. - Это было лишь предложение. Шанс, которым я имею права не воспользоваться. - Тогда тебя убьют твои же сородичи, - произнёс эльф. Странно было с ним говорить так, обращаясь к прямой спине, и видеть лицо в крошечном кусочке зеркала. - Ну, может, и не убьют, может, только накажут. Заррог любит нагонять страху и преувеличивать, тем более, он переживает за меня, будто мамка за неразумное дитё, вот только я давно не орчонок. - А если он прав? - тихо проговорил эльф. Вар вздохнул: - Есть пару вариантов. На площадь ты не вернёшься, - при одном упоминании лобного места эльф поежился. Орк сделал вид, что не заметил этого. - Но и смерти я тебе не желаю - не для того я боролся за твою жизнь столько времени. Остаётся только побег, и чем скорее, тем лучше. Можно, конечно, попытаться уговорить вождя отпустить тебя домой, может, ваш король даже выкуп заплатит - но разве Горг когда-нибудь слушал ме... - Я не хочу...домой, - перебил Вара эльф, разворачиваясь к нему всем корпусом. Орк завис, тупо уставившись на красивое лицо в обрамлении серебристых волос. - В смысле "не хочу"?.. Извините конечно, ваше неостроухое величество, но выбор у вас невелик! Поубавьте свой аппетит: это хочу, это не хочу... Тебе живым надо выбраться отсюда, а уж как и куда - это дело десятое! - Всё равно, я не пойду к своим. Вар зарычал, вскакивая и начиная ходить по юрте. Во взымающейся груди бурлил гнев - этот бледнокожий дурак ещё смеет ставит условия!! Ему мало было пыток?! Мало унижений?! Нет, ну точно с ума сошёл!.. - Вар, - орк аж споткнулся, когда эльф назвал своего лекаря по имени. Изумление было так велико, что погасило раздражение. - У меня есть к тебя просьба. Когда ты окажешься перед своим вождём, если так случится, что у тебя не будет выбора, кроме как убить меня - сделай это быстро. Я не могу, я не выдержу больше боли. Я так устал, как не уставал ни разу в жизни, на много лет вперёд, на сотни лет, на целые миллиарды веков... Это тело, оно будто уже не принадлежит мне, будто оно с чужого плеча, как эта рубашка, и всё же я никак не могу избавиться от него. И оно такое тяжёлое, словно я ношу кольчугу. - Что ты... О чём ты, я же сказал: ты не умрёшь, мы найдём выход, - Вар попытался улыбнуться, присел перед кроватью на корточки, взял в руки безвольные узкие ладони. Эльф облизнул тонкие губы. - Я не хочу умирать, Вар. Но и боли я тоже не хочу, поэтому, если больше не будет никаких вариантов, то смерть - не так уж и плохо, наверное... Если ты ударишь ножом в сердце - я даже ничего не почувствую, не успею почувствовать. Ты сделаешь это, для меня? Это моя единственная просьба. Пожалуйста. Он так спокойно говорил об этом... У Вара ком встал в горле - ему вспомнился эпизод, когда эльф-переговорщик предложил злосчастному сородичу яд, чтобы избавить заложника от мучений. Мальчишка отказался, ещё и передал привет папаше. Орк теперь не сомневался, что во фляге была отрава, и что странный эльф отверг лёгкую смерть, хотя, может, после не раз пожалел об этом. Вар хотел заверить эльфа, что всё будет в порядке, что уже есть план, несколько планов действий, что он, Вар, - не единственный орк в племени, который может помочь, что есть Джай-Ха - сильный, опытный воин... Но решил оставить это на потом, а сперва: - Хорошо. Ладно. Обещаю, что убью тебя легко и быстро. И ты ничего не почувствуешь, даже испугаться не успеешь. Это было то, что эльф хотел услышать. Юноша кивнул, и вдруг расплакался, как ребёнок, подтягивая к груди острые коленки. Вар неловко сел на край постели, и обнял узкие вздрагивающие плечи под белой рубашкой. Эльф сместился, так что у носа Вара оказалась серебристая макушка, цветочный аромат заполз в ноздри орка, перебив все остальные запахи. Надо идти к Джай-Ха. Сегодня же. Сейчас же - это даже хорошо, что сейчас ночь, меньше вероятности, что кто-то подслушает заговорщиков. А завтра надо будет потихоньку собирать эльфа в дорогу, подготовить запасы еды, одежду, эх, жаль обуви нет, но мальчишка-то ходит плохо, куда ему бежать, его придётся нести на руках или перебросить через плечо как дичь... Надо сейчас же идти к Джай-Ха!.. - А...как твоё имя? - спросил Вар, перебирая пальцами серебристые пряди. - Силь, - еле слышно ответил на выдохе эльф.